Интерлюдия. Бункер в центральной части России.

Лена проснулась с непривычно лёгкой головой и телом, полным силы. Воспоминания о вчерашнем дне, где на одну неё работала целая государственная машина, обеспечивая настоящий «конвейер прокачки» — вызывали прилив почти животной радости.

Она потянулась, и мышцы приятно ответили ей силой и готовностью к новым подвигам, а не привычной усталостью. Кинув взгляд в зеркало, она увидела, что фиолетовое кольцо у её ног, обычно лениво вращающееся, сегодня пульсировало ровным, насыщенным светом, и казалось, что стало плотнее и весомее.

Один день. Всего один день настоящей работы — и она достигла просто ошеломляющего прогресса. Лена уже мысленно прикидывала: если вчерашний темп сохранится, то всего через одну, максимум две такие же вылазки, она достигнет заветного рубежа — третьего кольца.

Предвкушение этого момента было слаще самого изысканного десерта. Каким будет новый навык? Как изменится её тело? Её восприятие? Мысли о этом заставляли сердце биться чаще.

Утренние процедуры она провела на автомате, всё ещё пребывая в приятных грёзах о грядущей мощи, и даже безвкусный омлет с сосисками показался ей сегодня почти съедобным.

Она быстро уплетала завтрак, внутренне уже ожидая, что вот-вот услышит из-за двери звуки уверенных шагов Грифа, сразу после чего он зайдет к ней и лаконично скажет: «Выезжаем через пятнадцать минут». Она мысленно представляла новые данжи, новые потоки эссенции, новую силу…

Но время шло, завтрак давно закончился, а привычного стука в дверь как не было так и нет. Прошло полчаса, час… Настороженность, словно мелкий ядовитый паук, начала ползти по её спине. Что-то было не так.

Наконец, дверь открылась, но вошёл в неё не Гриф… В проёме стоял знакомый ей лаборант в белом халате, через которого руководство комплекса с ней взаимодействовало. Его лицо было заученно вежливым, но в глазах читалась лёгкая отстранённость, граничащая с напряжением.

— Елена, доброе утро. Прошу вас пройти со мной в зал брифинга, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом.

Лена почувствовала, как внутри у неё что-то обрывается. Зал брифинга — это означало только одно… Прибыла очередная партия новоиспечённых смущённых и напуганных носителей колец, которым она должна была помочь принести клятву верности Родине, скреплённую её «Системным контрактом». Очередная рутина и бессмысленная трата времени и сил, пока где-то там, в других странах, её «коллеги»-Абсолюты наращивали свою мощь.

Тем не менее делать было нечего — она сама подписалась на это, поэтому Лена молча кивнула, после чего вышла из своих «апартаментов», следуя за лаборантом по бесконечным стерильным коридорам.

Путь был не близким, поэтому Лена решила не терять времени понапрасну, и постараться узнать хоть что-то у молчаливого лаборанта:

— Скажите, а когда планируется мой следующий выезд на прокачку? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал просто заинтересованно, а не требовательно.

Лаборант слегка вздрогнул, будто она ткнула его чем-то острым, после чего едва заметно ускорил шаг, и не поворачивая головы в сторону девушки ответил:

— Этот вопрос, к сожалению, вне зоны моей компетенции, Елена. Всё что касается вашей прокачки вам следует обсуждать только непосредственно со своим куратором.

Лена совсем не просто так получила класс Монарха истины… Она и в обычной то жизни читала людей как открытые книги, а сейчас, после обретения двух «профильных» колец этот её дар существенно окреп и стал сильнее. В момент ответа лаборанта девушка увидела, что ей нагло и беспросветно лгут.

Малейшие подрагивания пальцев, едва уловимое сокращение мышц на лице, ускорение шага… Он совершенно точно знал ответ на поставленный вопрос. Знал, и не хотел, а что более вероятно — получил указание не говорить.

И тут в голове у девушки все странности вчерашнего дня сложились в один устрашающий пазл… Удивлённое, а затем настороженное лицо Грифа, когда она рассказывала ему о развеивании обычных мобов, его пристальный, изучающий взгляд, когда она вышла из очередного данжа, буквально излучая мощь… Его блокнотик, в который он скрупулёзно записывал каждое Ленино слово о «дополнительном» опыте, а так же его внезапную сдержанность в конце дня, серьёзно контрастирующую с первоначальной деловой энергией.

Ледяная волна осознания прокатилась по телу девушки, сменившись горячим жаром осознания и ярости:

«Они боятся!»

Правда была невероятно ослепительной и горькой. Государство, вложившее в неё колоссальные ресурсы, теперь… испугалось того, что получилось. Их идеальный, контролируемый актив начал расти с пугающей, непредсказуемой скоростью, и они стали опасаться, что она выйдет из-под контроля… Что их главное оружие однажды развернётся против своих создателей.

Всепоглощающий гнев захватил всё сознание девушки, напрочь сметая все «правильные» догмы и парадигмы. Как они смеют⁈ Эти трусливые, бюрократические крысы! Они что, не понимают, что ставка в этой игре — не их личная власть, а будущее всей страны? Она — не единственный Абсолют в мире! Пока они будут сдерживать её из страха лишиться своей жалкой власти, их конкуренты в других странах не станут церемониться.

Они выжмут из своих «избранных» всё, чтобы получить решающее преимущество в новой реальности! Их осторожность была не более, чем добровольным самоослеплением и выстрелом в собственную ногу!

В этот момент, пока они приближались к тяжёлым дверям зала брифингов, в Лене что-то окончательно и бесповоротно изменилось. Если они видят в ней угрозу, которую нужно сдерживать, а не меч, который нужно закалять, — что ж, она оправдает их ожидания и станет самой настоящей угрозой. Но не той, о которой они думают.

Она больше не будет пассивным инструментом в чужих руках, и не будет покорно ждать, когда её сочтут достаточно «безопасной», чтобы выдать следующую кроху силы. С этого момента она начинает свою собственную игру.

Спустя несколько минут они подошли к залу брифинга, и дождавшись, пока двери откроются, вошли внутрь. Там, за длинным полированным столом, сидели семеро молодых людей в свежевыданной военной форме. Их лица были бледны, а глаза — округлены от страха и благоговения перед фиолетовым сиянием двух колец под ногами девушки. Офицер, который привёл сюда эту группу, кивнул ей, после чего сказал:

— Группа, перед вами гражданский специалист Соколова, и она поможет вам с принесением клятвы. Все готовы приступить к процедуре?

Лена медленно прошла к своему месту во главе стола, попутно внимательно изучая холодным взглядом всех собравшихся. Спустя некоторое время она села, положила руки на стол, сцепив пальцы, после чего равнодушно сказала:

— Что ж… Если никто не против — я хотела бы приступить…

Мысленно она уже отодвинула предстоящую рутину на второй план, и в настоящий момент её мозг с невероятной скоростью просчитывал все возможные варианты дальнейшего развития событий, и единственный более менее вменяемый вариант, который она придумала, заключался в её пока что единственном навыке.

«Системный контракт»… Они видят в нём лишь средство контроля за ценными кадрами. Инструмент для создания безоговорочно верных слуг. Но что, если его потенциал гораздо шире? Что, если контракт может быть другим? И что, если в самом его условии можно заложить не только обязанности, но и права?

Тонкая, почти невидимая улыбка тронула её губы, от чего офицер, заметивший её, невольно напрягся, почувствовав исходящий от неё внезапный холод.

Игра началась, и Елена Соколова, Монарх истины, отныне была намерена не просто играть по чужим правилам… Она собиралась их переписать, и эти семеро новеньких станут первой ступенькой на пути её возвышения.

Сергей

Слова капитана помогли нам чувствовать себя несколько уверенней, и спустя несколько минут мы уже двигались дальше, настороженно смотря по сторонам, больше не доверяя результатам разведки.

Второй этаж встретил нас длинными, слабо освещёнными коридорами с рядами одинаковых дверей. Запах здесь был ещё более мерзким, чем на первом этаже, с выраженной ноткой разложения, смешанной с запахом ацетона. Стены были покрыты уже не просто подтёками, а целыми наплывами той же слизи, которая временами шевелилась, словно под ней ползали какие-то мелкие твари…

Виурги нападали на нас из самых неожиданных мест. Они выскальзывали из-под коек в палатах, падали из вентиляционных шахт, вылезали из кабинетов врачей… С каждым шагом их становилось всё больше, из-за чего стрельба в узких коридорах и маленьких палатах постепенно превращалась в настоящий хаос.

Я шёл в первых рядах, часто — самым первым. Внутри меня горел огонь, подпитываемый мысленным таймером: 18:22:01… 17:59:59… В спешке я практически утратил инстинкт самосохранения и действовал почти на автомате: короткие очереди в раскрытые пасти, резкие перемещения от укрытия к укрытию, гранаты, брошенные в скопления тварей… Я старался быть везде и предвосхищать угрозы, тем самым сокращая время на раздумья для остальной группы.

Я чувствовал себя настоящим богом войны, вот только, как это часто бывает, излишняя самоуверенность меня подвела в самый неожиданный момент. В один момент я слишком сильно оторвался от остальной группы и услышав шуршание в одной из палат, ни капли не сомневаясь ворвался внутрь, сразу же открывая стрельбу…

Вот только из-за опрокинутой кровати выползли сразу три виурга! Я успел скосить одного, но двое других оказались в метре от меня, и я словно в замедленной съёмке смотрел на жадно раскрывающиеся пасти.

— Серёга, падай! — рявкнул капитан, и как только я без раздумий выполнил этот приказ — надо мной разверзся самый настоящий огненный шквал, который буквально разорвал нападавших тварей.

После этого Попов подошёл ко мне, оттащил за разгрузку к стене, и его лицо при этом имело очень суровое выражение. Он встряхнул меня, и сказал:

— Серёг, слушай сюда… Я вижу, как ты рвёшься показать свою нужность и вижу твою инициативу направленную на то, чтобы как-то оправдать вложенную в тебя эссенцию. Это всё конечно очень хорошо, но то, что ты сейчас делаешь — не смелость, а самое настоящее лихачество.

Ты подставляешь под удар не только себя, но и тех, кто пытается прикрыть твою пылающую жопу. Ты нам нужен живым и с целыми конечностями, усёк? Не геройствуй, и действуй с головой, а не на одном адреналине.

Я кивнул, сглотнув ком в горле. Капитан был чертовски прав, но он не знал истинных причин, которые гонят меня вперёд, и предположил что я просто стараюсь выслужиться… Что ж, пусть будет так…

— Так точно, товарищ капитан. Буду осмотрительнее.

После этого мы продолжили зачистку, и в этот раз я действительно старался не увлекаться, но тем не менее не забывал поглощать эссенцию из убитых врагов.

Новое кольцо качалось существенно медленней прошлого, но по сравнению с другими носителями, которые качались исключительно с трупов боссов, даже эта скорость была для меня фантастической.

Из-за узости коридоров снайперы были практически бесполезны, потому Марина сосредоточилась на управлении коптером, став нашими глазами, пролетая впереди и отмечая скопления врагов, а Рябцев взял вместо своей винтовки автомат, и помогал нам отстреливать мерзких тварей.

Мы прошли второй, а затем и третий этаж. Картина везде была однообразно-кошмарной: разруха, следы борьбы, высохшие останки и вездесущие, отвратительные виурги…

Четвёртый этаж, чердачный, оказался самым сложным. Там было меньше комнат, но больше открытых пространств — огромные палаты на двадцать коек и просторные процедурные. Виурги атаковали массово, по десять-пятнадцать особей за раз, поэтому нам пришлось использовать гранаты и сосредоточенный огонь всего, что могло стрелять. Мы работали как часы: одни отсекали, другие добивали, третьи прикрывали фланги.

Когда последняя пиявка на четвёртом этаже затихла, расползаясь по полу, наконец-то воцарилась блаженная тишина. Мы стояли, тяжело дыша, в большой палате, заваленной развороченными койками и телами монстров, настороженно контролируя разные сектора, до конца не веря в то, что всё закончилось.

— Всё чисто, — доложила Марина, запуская коптера в последний раз для контроля. — Ни одной активной цели.

Это было прекрасно, вот только… Выходной портал не появлялся, а это значило только одно… Кого-то мы умудрились пропустить, и этот кто-то, скорее всего, босс.

— Где же засела эта чёртова тварь? — пробормотал Новик, вытирая забрызганный слизью забрало шлема, и его возмущение можно было понять, ведь мы проверили всё здание от и до.

В этот момент капитан Попов медленно обвёл взглядом нашу уставшую группу, а потом уставился на пол, словно пытаясь просверлить его взглядом.

— Подвал… — произнёс он тихо, и это слово прозвучало как приговор. — Мы забыли про подвал, а ведь в таком здании он просто обязан быть…

Тяжело вздохнув, нам пришлось возвращаться обратно, двигаясь на максимальной скорости, экономя каждую секунду. Спустившись вниз, мы начали прочёсывать первый этаж заново, бесцеремонно сбивая с петель все двери, и, наконец, в самом конце длинного, тёмного коридора в административной части, за завалом из сломанной мебели, мы нашли то что искали — неприметную, усиленную металлом дверь с заржавевшей табличкой «Технический этаж. Посторонним вход воспрещён».

Дверь была заперта, но что такое запертая дверь против девяти вооруженных мужиков, желающих поскорее попасть домой? Пара мощных ударов — и она с грохотом отлетела, открыв нашему вниманию узкую бетонную лестницу, уходящую вниз.

Как только дверь была выбита — на нас пахнуло таким концентрированным смрадом тления, что Попов без лишних размышлений скомандовал «Газы!», и дальнейший путь нам пришлось продолжать в противогазах.

Лучи фонарей на наших автоматах врезались в темноту, выхватывая из мрака крутую бетонную лестницу, покрытую толстым слоем слизи и каких-то тёмных, засохших пятен.

— Осторожно. Серёга и Новик — за мной, остальные — интервал три ступени. Готовимся к худшему.

Мы начали спускаться, и где-то метров через десять вышли в просторное, низкое помещение, которое когда-то давно было чем-то похожим на морг.

Стеллажи с ржавыми ретортами и пробирками, разбросанные инструменты, и… тела. Вернее, то, что от них осталось. Десятки иссохших, мумифицированных трупов в потрёпанных больничных халатах лежали на каталках и на полу. Выглядели они так, словно из них высосали все соки, оставив лишь кожу да кости.

И в центре этого жуткого зала стояло ОНО.

Гигантское, бочкообразное существо, превышающее три метра в высоту. Его тело состояло из сросшихся, полупрозрачных тел тех самых пиявок-виургов, которые пульсировали и перетекали друг в друга. Вместо головы у чудовища была одна огромная, многослойная пасть, усеянная концентрическими кругами игольчатых зубов, а из центра этой пасти свисал длинный, червеобразный хобот, с капающим с него едким раствором. Это был «Амальгаматор» — живой симбиоз всей биомассы лазарета.

— Босс! — крикнул капитан, но его голос потонул в оглушительном рёве чудовища.

Амальгаматор не стал рассусоливать, и сразу ринулся вперёд с неожиданной для своих размеров скоростью. Его хобот метнулся, как кнут, от чего брызги кислоты полетели в нашу сторону.

— В укрытие! — заорал Попов, сразу после чего мы бросились за стеллажи, а потом кислота начала с шипением разъедать металл и бетон там, где мы совсем недавно стояли. Одна из капель попала на разгрузку Новика, из-за чего ткань на ней мгновенно начало разъедать, и чтобы выжить он с криком сорвал с себя разгрузку.

— Огонь на подавление! По пасти! — скомандовал капитан.

Залп из десятка стволов ударил по монстру. Пули входили в его студенистое тело, но, казалось, не наносили существенного урона. Раны быстро закрывались, поглощая пули, а сам Амальгаматор лишь яростно ревел и продолжал атаковать, размахивая своим хоботом и заливая пол кислотой.

Глядя на происходящее, я понимал, что такими темпами мы просто израсходуем весь боезапас. Нужно было что-то менять, и как мне кажется, я уже понимал — что именно…