Наверное, так думали богатыри, выезжая в дозор. И действительно, кого только не встретишь в былинах. Тут вам и Соловей-разбойник, и Идолище поганое, и Калин-царь… Только нет-нет да и проглянут в их образах змеиные черты. Так что битва Перуна со Змеем, немного видоизменившись, продолжилась и в рассказах о могучих богатырях. Давайте пройдемся по уже упомянутым былинам и начнем с Соловья, встретившегося Илье Муромцу на пути в стольный Киев-град. В одном варианте былины Соловей сидит на семи дубах, в другом – на двенадцати. Не будем спорить о количестве, поскольку сказитель хотел только подчеркнуть размеры противника Ильи Муромца. Вряд ли даже очень большой птице понадобилось бы гнездо на двенадцати дубах. Да и дубы упомянуты здесь не зря, поскольку, как вы помните, с ними теснейшим образом связан Перун. Скорее, речь здесь идет о нашем знакомом Змее, тем более что Соловей шипит по-змеиному. Во всяком случае, специалисты находят родственные связи между Соловьем-разбойником и Змеем – Рогатым Соколом (Соловьем), образ которого встречается чаще в белорусских сказках и легендах.
Змеиное происхождение (помимо того, что это образ врага-кочевника) прослеживается и в портрете Идолища поганого. Например, это его обжорство, которым тот хвастается, сравнивая себя с Ильей Муромцем. Никто другой из представителей потустороннего мира не съел бы за раз быка:
«Говорит-то тут калика перехожая:
“Еще ты ведь по многу ли, царь, пьешь и ешь,
Ты ведь пьешь, ты и ешь, да все кушаешь?” —
“Я-то пью-ту, я все чарочку пью пива полтора ведра,
Я все кушаю хлеба по семи пудов;
Я ведь мяса-то ем – к выти все быка я съем”»[51].
Под стать Идолищу Чудище, с которым Илье Муромцу пришлось иметь дело в Царьграде:
«Померкло у нас да соньцо красное,
Потухла звезда да поднебесная:
И нынче у нас во Царе-граде
Наехало проклятое чудишшо…»[52]
Есть змеиный противник и у Добрыни Никитича – та самая Змея, чьих детенышей он потаптывает на горе Сорочинской. Да не простая то змеюка, а огромное чудовище. Добрыне вообще везет на встречи со змеями. Решил заняться личной жизнью – и там столкнулся со Змеем Горынычем, полюбовником ведьмы Маринки.
Эстафету змееборства принимает у старших богатырей Алеша Попович, схватившийся с Тугарином Змеевичем, сущность которого видна уже из отчества. Мало того что он огромен, так еще и умеет летать! Правда, крылья у него бумажные. И если бы не помощь высших сил, проливших на крылья чудища дождь, то Алеше бы несдобровать.
Даже у Морского (Водяного) царя есть нечто общее со Змеем. Об этом нам рассказали… гусли, найденные во время раскопок археологами. На их корпусах была изображена голова змеи с детенышами, а также головы коней. Да и князь Волх, сын основателя Новгорода Словена, по легенде, умел превращаться в лютого змея.
Таким образом, тема змееборчества сохраняется в русской былине. Мы можем нарисовать словесный портрет врага киевских богатырей. Он огромный, страшный, не ахти какой умный, но очень прожорливый и сильный; и, если даже внешне он перестал быть похож на Змея, он сохранил многие его качества. Тем более что этот образ, сложившийся в древнем мифе, позднее вполне органично начал ассоциироваться с образом внешнего врага. Ведь время создания былин совпадает с периодом борьбы молодого Русского государства с кочевниками, накатывавшими на него волнами из бескрайних степей. Отвечая на запросы времени, эпос все больше начинает тяготеть к реалиям, пусть даже в гиперболизированной форме. Так Илье Муромцу, сидевшему до этого три года в княжеской тюрьме, приходится столкнуться с Калином-царем, который осадил Киев с трехмиллионным войском и даже сделал подкопы в чистом поле, в один из которых и угодил Илья. Сухман Одихмантьевич на охоте за белой лебедью дерется с силой татарскою в сорок тысяч человек. Богатыри ездят в дозор, который может длиться годами. А Идолище поганое, которое Богу не молится, даже ненадолго захватило Киев и отправило князя Владимира работать на кухню. Если бы не Илья, конец бы князю скорый пришел, а княгиня Апракса оказалась среди наложниц врага.