Если британцы гордятся своим циклом легенд о подвигах рыцарей, собиравшихся за круглым столом короля Артура, то у нас есть свой цикл былин о богатырях князя Владимира, собиравшихся за его пиршественным столом. По насыщенности приключениями он ни в чем не уступает британскому. Если в ранних легендах Владимир почти идеальный правитель, то со временем он все больше начинает досаждать своим бравым дружинникам: то подвергнет опале Илью Муромца, то ни за что посадит в глубокую яму Дуная, то бросит в погреб Сухмана Одихмантьевича за то, что тот не привез ему лебедь белую. А то, что богатырь вернулся в Киев весь израненный, поскольку вместо охоты сражался с полчищем врагов, – так это он лжет, окаянный. И только после того, как Добрыня съездил проверить, правду ли говорит Сухман Одихмантьевич, князь изволил сменить гнев на милость и даже решил наградить героя. Но тот сорвал листочки, которыми наскоро залепил свои раны, – перевязать раненого в княжеском тереме не догадались – и истек кровью.

Но это потом, а пока собирается дружина за княжеским столом, пьет, гуляет, хвастается своими подвигами и за компанию решает насущные задачи. Стол, правда, у князя не круглый, и богатыри внимательно следят, чтобы их не посадили от князя дальше, чем положено, а то оскорбятся и начнут буянить. Илью Муромца один раз обидели, так он стрелами калеными маковки всех церквей в городе посшибал и разрешил голи кабацкой ободрать с них золото на опохмелку…

Раз мы вспомнили про Илью Муромца, то с него и начнем рассказ о княжеской дружине. Попал он на службу к князю далеко не в юном возрасте – ему тогда было около тридцати пяти лет, но был он крепок и силен. Недаром его в былинах величают (да он и сам себя так называет) старым казаком, хотя в данном контексте слово «старый» надо понимать как «заслуженный». Казак же, скорее всего, потому, что он часто ездил дозором во фронтир – Дикое поле, с которым граничило Киевское княжество и откуда постоянно нападали на славян то хазары, то татары. Налетят, пожгут селения, поубивают мужчин и стариков, а женщин и детей угонят в полон. Чтобы справиться с этим несчастьем, со временем вдоль границ стали возводиться засеки с крепостицами, из которых постоянно отправлялись нести дозор разведчики.

Первые сведения о засечных чертах, представлявших собой русский вариант римских валов Адриана, встречаются еще в Новгородской летописи (XII век). Подобно римским легионерам, перегородившим валами всю Британию, чтобы защититься от нападений местных варварских племен, ярославцы, псковичи и другие северяне пытались таким образом заслонить свои земли от вражеских набегов.

На юге аналоги таких укреплений появились столетие спустя, в XIII веке, для обороны Руси от кочевников. Конечно, до Стены, укрывавшей людей от белых ходоков, этим сооружениям было далеко, хотя… Протяженность некоторых засечных линий впечатляет. Большая засечная черта со штаб-квартирой в Туле, возведенная во времена Ивана Грозного для защиты от крымско-татарских набегов на Русь, начиналась в брянских лесах и тянулась на сотни верст до Переславля-Рязанского.

Виктор Васнецов. Фреска «Крещение князя Владимира». Конец 1880-х гг. Владимирский собор, Киев, Украина

Засечные линии представляли собой полосы из деревьев, поваленных кроной в сторону противника, лежащих рядами или крест-накрест. Толстые ветви заострялись, и при внешней простоте это был очень серьезный барьер для конницы: налетевшие на засеку лошади вспарывали себе животы и ломали ноги. На открытых местах строительство засек сопровождалось возведением земляных валов. Врагов ждали надолбы, замаскированные волчьи ямы и прочие неприятные сюрпризы. Вдоль линии располагались острожки, окруженные частоколом высотой около 5 м. Обычно они представляли собой в плане квадрат, по углам которого возвышались сторожевые башни, число которых доходило до двенадцати. В остроге размещался сторожевой отряд во главе с воеводой. Еще дальше в Дикое поле выдвигались сторóжи – сторожевые отряды, предназначенные для слежения за обстановкой и перехвата вражеских лазутчиков.

Образ крестьянского сына Ильи Муромца (Ильи Муровича) наиболее полно проработан сказителями былин. Он богатырский идеал, хотя бывает резок и обидчив. Про его жизнь известно очень многое. Родился Илья в селе Карачарове вблизи Мурома, где тридцать лет и три года пролежал на печи, не владея ногами, пока загадочные «калики перехожие» не напоили его квасом / ключевой водой / питьицом медвяным, за которым он сам же и сходил. После этого Илья выздоровел, стал богатырем и, получив благословение родителей, отправился совершать подвиги.

Андрей Рябушкин. Владимир Красное Солнышко и его жена Апраксия Королевична. Иллюстрация к книге «Русские былинные богатыри». 1895 г.

Калúками перехожими звали странников-паломников, предпринимавших путешествие как к русским святым местам, так и в Иерусалим. Часто они объединялись в кампании-братчины. В пути калики зарабатывали на жизнь, прося милостыню и распевая священные песни, жития и былины. Поскольку среди странников было много увечных людей, то со временем слово «калики» превратилось в «калеки». Но еще интереснее, что свое название калики получили по страннической обуви калигам – сапогам/сандалиям с невысоким голенищем, в которых еще римские легионеры прошли полмира. В отличие от реальных людей, былинные калики перехожие часто изображались крепкими дородными мужчинами, силачами и красавцами, одетыми в меха и шелка, то есть были богатыми и физически сильными, почти идеальными людьми.

Тут возникает вопрос, который любители былин обходят стороной. С чего это родители так легко отпустили единственного сына? Они уже в возрасте. Пахать-сеять скоро не будет сил, а тут сынок появился силушки немереной. По-хорошему, они должны были обрадоваться, вручить ему соху и отбыть домой пить тот самый квас, а они: поезжай, Илюша, на все четыре стороны, авось добрые люди нам помереть не дадут. Читаем былину:

И. С. Панова. «Морозко». Русские народные сказки в изложении П. Полевого. Издание 1874 г.

С чего бы родители «испужалися»? Возможно, строительство незапланированной плотины произвело на них сильное впечатление. Видимо, им стало понятно, что такая сила требует какого-то более значимого применения, нежели крестьянская работа. Так что дали они Илье благословление. Тут и богатырский конь случайно подвернулся, и отправился Илья в столицу.

Первым подвигом Муромца стало освобождение им Чернигова от осаждавших город татарских полчищ, но он ушел в тень на фоне битвы богатыря с Соловьем-разбойником, хотя этот бой был эпичным.

Зато про последовавший за этим бой с Соловьем-разбойником, сидевшим у дороги на двенадцати дубах, рассказывается в деталях.

Иван Билибин. Царь Салтан и Бабариха. 1929 г. Частная коллекция

Иван Билибин. Соловей-разбойник и Илья Муромец. 1-я пол. ХХ в.

Хотел Соловей посвистом молодецким остановить богатыря, но тот ранил его в глаз каленой стрелой, пристегнул к стремечку булатному и, невзирая на попытки соловьиной родни выкупить супостата, повез разбойника в Киев.

Не поверил князь, что неизвестный ему богатырь справился с Соловьем-разбойником, пожелал доказательств. Соловей потребовал себе чарочку зелена вина в полтора ведра, а потом свистнул так, что Владимир едва выжил, закутав голову в кунью шубу. Отвез Илья пленника за город и отрубил ему голову, а затем вернулся в Киев, чтобы примкнуть к княжеской дружине.

Вскоре Илья научился контролировать свою силушку и даже маскировать ее, если надо: наряжался убогим странником так, что противник до поры до времени не догадывался, с кем имеет дело. Об этом рассказывается в былине «Илья Мурович и чудище».

Захватило Царьград огромное страшное чудище семи аршин росту (без малого пять метров), заковало-связало тамошнего царя Костянтина Атаульевича, а жену его Опраксею взяло в плен. Отправился Илья наводить у соседей порядок:

Перемахнул Илья Муромец через забор и помчался в Царьград без отдыха. Встретил по дороге «калику безымянную». Решил Илья пойти на хитрость: обменялся с каликой платьем, чтобы не признали в нем богатыря, и в таком виде, опираясь на клюку, явился в Царьград. Зашел Илья во дворец, нашел Чудище. Тот начал расспрашивать калику о том, что тот видел. Тут Илья ударил его своей шапкой, и слетела голова захватчика с плеч. Набросились на Илью слуги Чудища и сковали ему железом ноги. Но когда Илью такие мелочи останавливали? Железо со всякими путами шелковыми он разорвал, слуг супостата перебил, царя с царицей освободил и отправился домой, обменявшись снова с каликой одеждой.

Далее следует череда подвигов, совершаемых Ильей Муромцем, ради процветания страны. Он убивает Идолище поганое и сражается с другими врагами – Калином-царем, Батыем Батыевичем и прочими захватчиками. Основной костяк песен об Илье Муромце складывался в XI–XIV веках, когда люди уже не понаслышке были знакомы с набегами Орды. Сложенные о его подвигах былины давали надежду и звали людей на борьбу; а в образах Соловья-разбойника, Идолища и прочих супостатов отразились черты захватчиков.

В общем, жизнь у Ильи была нескучная. То он двенадцать лет плавает на корабле «Сокол» по Хвалынскому морю (причем Добрыня у него в слугах числится), то сражается с войском Калина-царя. Между всеми своими подвигами он даже успел жениться на богатырше Златыгорке (она же предстает в некоторых пересказах как Златогорка или Латыгорка), но о том в былинах очень смутные сведения. Эта история имела печальное продолжение, о чем рассказано в былине «Илья Муромец и Сокольник».

Появился как-то в Киеве молодой богатырь Сокольник и стал вести себя вызывающе: Добрыню Никитича с коня ссадил, всем дерзил, включая самого князя Владимира. Такое поведение пришельца возмутило Илью: вскочил он на коня и отправился учить наглеца уму-разуму. Начали они сражаться: сначала на копьях, потом врукопашную. Едва не одолел Сокольник Илью Муромца. Если бы не Богородица, конец бы пришел старому казаку. Придала она ему сил. Одолел Илья противника и собрался его заколоть, но тут Сокольник признался, что он родной сын Ильи, рожденный Златыгоркой. Не поднялась у Ильи Муромца рука убить родную кровинушку, отпустил противника с миром. Но тот задумал зарезать спящего в шатре отца. Однако Илья вовремя проснулся и убил сына.

Со временем у Ильи Муромца начали портиться отношения с князем – тот оскорбил его, то ли не позвав на пир, то ли посадив в конец стола. В сердцах Илья Муромец показал ему свой богатырский норов: посшибал с церквей золоченые маковки и кресты поломал («Илья Муромец и голи кабацкие»), после чего позвал богатырским голосом голи кабацкие обдирать с маковок золото и нести его в кабак. Донесли об этом князю. Тот почесал в затылке: надо как-то мириться, но как? Завтра, положим, он устроит новый пир, но кого отрядить к рассвирепевшему Илье? Самому идти боязно, послать жену тоже как-то нехорошо. Тут ему подвернулся Добрыня, которому и было велено упросить-уговорить Илью всеми способами. Однако уговаривать бунтаря долго не пришлось: видимо, он понял, что был не совсем прав. Стоило Добрыне изложить свою миссию, как Илья отправился с ним во дворец. На этот раз все обошлось.

В другой раз князь Владимир отправил Илью Муромца под арест, и тот выжил только благодаря княгине Апраксии, которая втайне от мужа носила ему еду и питье. Так он просидел сорок дней, и только нападение Калина-царя вызволило богатыря из узилища.

В третий раз обидел князь заслуженного богатыря, когда ему нашептали недоброжелатели («Илья Муромец и Идолище в Киеве»), что, мол, хочет старый казак свергнуть князя и сам править. Выгнал князь Илью из города, и тот перед отъездом на родину пообещал, что не придет на помощь князю Владимиру, если что случится. Прознало Идолище поганое, что богатыря уж три года нет в столице, и пошло на Киев войной. Захватило город, заняло княжеские палаты, самого князя Владимира отправило работать на кухню, а княгинюшке дало два дня, после чего она должна была стать его женой. Так бы все и случилось, если бы не почувствовал Илья тревогу и не поехал проверить, что творится в городе. Переоделся каликой, подкрался к окну княжеского терема и стал громко просить у князя милостыню. Не сразу, но признал Владимир Илью, повалился к нему в ноги, прося прощения. Дальше все было «как по писаному»: вышиб Илья Муромец Идолище из княжеских хором, а раскаявшийся князь приказал отслужить молебен во здравие Ильи:

Однажды, будучи уже весьма немолодым, ехал Илья Муромец по дороге и увидел камень, на котором было написано: «По первой дороге ехать – убиту быть, по второй ехать – женату быть, по третьей ехать – богату быть».

Думает Илья: «Жена мне не нужна, богатство тоже некому оставить. Поеду-ка я туда, где убитому быть!» Вскоре встретил он сорок тысяч разбойников, которые захотели с ним расправиться, но Илья быстро объяснил им, что не с тем связались. Вернулся к камню и написал, что эта дорога свободна. Поехал по той, где женатому быть. Встречает его красна девица, ведет в спаленку. Да только Илья не промах: кинул девицу на постель, а та и перевернулась, сбросив коварную красотку в глубокие погреба. Илья смотрит – а там двенадцать добрых молодцев сидят. Выпустил богатырь их на свободу, а предательницу в погребе оставил. Снова вернулся к камню и подписал, что и эта дорога свободна. После этого свернул туда, где обещано богатство. Наехал на три глубоких погреба, полных злата-серебра. Забрал богатство то Илья и раздал всем сирым и убогим. И снова на камне сделал надпись, что и на этом пути больше искать нечего.

Андрей Рябушкин. Илья Муромец. Иллюстрация из книги «Русские былинные богатыри». 1895 г.

Так Илья вошел в историю, став самым популярным и любимым богатырем, крестьянским сыном, связанным, как и Микула Селянинович, с матерью сырой землей.

Где умер Илья Муромец, былины не говорят. Есть легенда, согласно которой они втроем с Добрыней Никитичем и Алешей Поповичем как-то на распутье обнаружили гроб и стали забираться в него по очереди, чтобы выяснить, для кого он приготовлен. Когда в него лег Илья, то крышка закрылась, и великий русский богатырь повторил судьбу Святогора. Но, возможно, судьба была к нему милостива, и он умер в своей постели.

У Ильи Муромца есть реальные прообразы. Это, например, силач по прозванию Чоботок родом из села Карачарова близ Мурома, постригшийся в монахи в Киево-Печерской лавре под именем Ильи. В XVII веке он был причислен к лику святых как преподобный Илия Муромец (Илия Печерский).

Второй по значимости герой – Добрыня Никитич.

В отличие от могучего, но излишне прямолинейного старшего товарища, рязанец Добрыня получил хорошее образование. Он поет, играет на гуслях, обыгрывает противников в шахматы и умеет договариваться даже с врагами. Князь Владимир ценит эту его способность и призывает его в качестве переговорщика для исполнения деликатных дел типа своего сватовства к литовской королевишне Апраксе или для переговоров со Змеем, с которым у Добрыни есть договор о ненападении. Другие богатыри тоже признавали дипломатический талант Добрыни. Когда возникла необходимость отвезти хану дань за двенадцать с половиной лет, Василий Казимирович (в былине «Добрыня и Василий Казимирович») попросил у князя себе в товарищи именно Добрыню. И не пожалел: тот обыграл хана Ботияна Ботияновича в шахматы, выдержал все испытания, и друзья вернулись в Киев – мало того что с золотой казной, так еще проигравший противник был вынужден пообещать, что «будет тут платить он дани-выходы».

Оказался юный Добрыня в Киеве благодаря Илье Муромцу, который, прослышав о том, что появился на Руси удалой богатырь, отправился на него посмотреть и силушкой помериться («Поединок Ильи Муромца и Добрыни Никитича»). Доехал до Рязани и явился к дому Добрыни, где в это время была его мать Амельфа Тимофеевна. Сказала она Илье, где сына искать, но, зная характер своего отпрыска, слезно попросила Илью Муромца не убивать кровинушку. Нашел Илья Добрыню в чистом поле, и начали они сражаться сначала на булавах, затем на саблях, на копьях и, наконец, сошлись врукопашную. Дрались три часа кряду, и победил-таки Добрыня Илью. Уселся ему на груди белые, достал кинжал, чтобы зарезать противника, но перед этим потребовал, чтобы тот представился. Такое благородство потрясло старого казака, который признался, что не столь вежлив:

Но, как мы помним, Добрыня предпочитал заводить друзей, а не вести счет жертвам. Узнав, кого он одолел, юный победитель помог богатырю подняться. Назвались бывшие противники крестовыми братьями. Позвал Илья юного богатыря с собой в Киев. Тот с радостью согласился и перебрался на новое место службы вместе с матерью.

В былинах часто упоминается Сорочинская (Сарацинская) гора. На ней живет Змея, сражавшаяся с Добрыней. И там же змеиха держит «русский полон». На этой горе нашел свою смерть Василий Буслаев. В древних былинах она находится где-то далеко от Руси – не зря на ней гнездится всякая нечисть. В более поздних текстах гора оказалась на юго-восточной границе Руси. Новгородцы считали, что она находится на Волге, в том месте, где в нее впадает река Царица.

Отправился как-то раз Добрыня на гору Сорочинскую «потоптать змеенышей» да выручить русский полон. Сделал все, как задумывал, а по дороге домой решил искупаться в текшей по соседству Пучай-реке, которая была непроста:

Это Добрыню не остановило, и он, раздевшись донага, полез в реку. Тут-то его и застала змея о двенадцати хоботах. Солоно оказалось Добрыне – оружия-то никакого нет! Пришлось нырять от бережка до бережка. Когда уж совсем невмоготу стало, увидел он:

Отпустил Добрыня змею и пошел в Киев к князю, а тот сидит в печали: только что пролетавшая змеиха, несмотря на все свои обещания, украла его племянницу Забаву Путятичну. Тут-то правителю и подсказали, что, мол, есть у Добрыни со змеей договоренности. Князь приободрился и послал богатыря спасать племянницу, иначе голову отрубить велит.

Делать нечего, добрался Добрыня до Сорочинской горы, потоптал змеенышей, освободил русский полон. Тут выползла змея и начала богатырю выговаривать, что, мол, нарушил он их уговор. Тот, в свою очередь, потребовал вернуть Забаву. Начался поединок, и дрались они три дня. Добрыня стал изнемогать и собрался уже покинуть поле боя, но тут глас с небес повелел ему стоять еще три часа. Убил-таки Добрыня змею, и потекла из нее кровь потоком, залив ноги богатыря по колено. Затем пошел богатырь в змеевы пещеры искать Забаву Путятичну, а вместе с ней вывел оттуда множество королевичей, князей да красных девиц. Повез княжескую родственницу в Киев, а та была, видимо, так потрясена его подвигом, что предложила на ней жениться. Но Добрыня отказался, объяснив, что она из рода княжеского, а он – из крестьян. Соврал, конечно.

Это одна из древнейших былин о Добрыне, созданная в Х веке, когда Русь приняла христианство. Пучай-река созвучна киевской Почайне, где происходило крещение киевлян, и в битве Добрыни и змеи можно усмотреть параллель с борьбой христианства и язычества.

Об удачном былинном сватовстве князя Владимира к литовской Апраксе мы уже знаем. Интересно, что при умении находить общий язык даже с врагами у Добрыни не складывались отношения с женщинами: от Забавы Путятишны он сам отказался, а связавшись с красавицей-ведьмой Маринкой, попал в такой переплет, что на какое-то время превратился в тура.

Юлиан Барановский. Гравюра «Добрыня освобождает Забаву Путятичну». Журнал «Нива». 1900 г.

Маринка была далеко не проста: в ее полюбовниках ходил Змей Тугарин.

Знакомство Маринки и Добрыни произошло, когда богатырь, гуляя по Киеву, бил без промаха из лука голубей и вдруг тут промазал. Разбил окно в Маринкином тереме и дорогое стеклянное зеркало. Разозлилась Маринка: выскочила во двор, взяла пласт земли со следом богатыря и бросила, произнося приворотный заговор, в огонь.

Потерял Добрыня покой и сон. Явился на следующий день к Маринке во двор, а у той идет пирушка, на которой, помимо девиц, Змей Горыныч (в некоторых вариантах – Горынчищ) присутствует. Возревновал Добрыня, схватил бревно и вышиб дверь в Маринкин терем. Хозяйка дома начала на него ругаться: скоро весь дом разнесет! Змей бегом из дома. Маринка от злости превратила Добрыню в гнедого тура с золотыми рогами. Так бы никто не узнал об этом, но сама Маринка похвасталась своим поступком спустя полгода на княжеском пиру. Похвальбу эту услышала мать Добрыни и пожаловалась своей куме Анне Ивановне. Та дала Маринке пощечину и пригрозила превратить в собаку. Обернулась ведьма ласточкой, полетела к Добрыне, села ему на рог и предложила на ней жениться. Добрыня согласился. Вернула Маринка ему и себе человеческий облик, и обвенчались они вокруг ракитова куста. Потом вернулись домой, в Маринкин терем, – тут-то ей за все и досталось! Стал Добрыня жену свою учить.

Если это добрый молодец, то кто же тогда злой?

Русские богатыри совершили много подвигов, но они тоже были живыми людьми, и сказители по мере сил старались подчеркнуть их человечность, не разрушив при этом рыцарский образ народных любимцев. Илья Муромец бывает гневлив, что при его мощи создает проблему для князя и его подданных, Добрыня задирист, Алеша ради женской ласки готов на не очень красивые поступки даже в отношении друзей, а Дунай излишне самолюбив, что приводит к трагедии. Другие, менее известные, герои былин еще дальше отходят от идеала, но именно это несовершенство заставляет слушателей переживать за возможные последствия их ошибок. Мы к ним снисходительны, поскольку знаем, что в случае беды богатыри встанут на защиту русских рубежей.

Но, наконец, нашел себе Добрыня жену. Сначала, правда, чуть не зашиб ее палицей, приняв за чужестранного богатыря, но потом разобрался, выяснил, что перед ним Настасья Никулична (Микулишна). Привез красавицу-богатырку в Киев и устроил свадебный пир, на который пригласил, естественно, и князя.

Собрался Добрыня как-то по богатырским делам и велел Настасье: если он пропадет без вести, ждать его шесть лет, а потом выходить замуж за кого хочет, кроме его названого брата Алеши Поповича. Прошло оговоренное время, Добрыни нет и в помине, зато к Настасье приехал Алеша с рассказом о том, что Добрыня погиб и лежит в чистом поле с проломленной головой. Киевский князь обратился к Настасье Никуличне с предложением найти себе нового мужа, да вот хотя бы Алешу Поповича.

Но Настасья не поддалась на уговоры, заявив, что будет ждать мужа еще шесть лет. Князь только руками развел. Но вот прошло еще шесть лет, а Добрыни нет как нет. Князь опять на пороге с уговорами. Дала Настасья свое согласие на брак с Алешей Поповичем. Начался у них свадебный пир. А в это время, проезжая мимо Царьграда, Добрыня узнал о том, что его Настасья без пяти минут супруга названого братца. Примчался он в свои палаты. Мать рассказала ему о том, как ждала его вместе с Настасьей. Переоделся тогда Добрыня в скоморошьи одежды и неузнанным явился на свадьбу, а при первой возможности поднес жене кубок с зеленым вином, на дно которого бросил кольцо. Признала то кольцо Настасья, бросилась мужу в ноги, моля о прощении. Ее он простил, как простил и князя с княгиней, только упрекнул их в том, что они были сватами в неправом деле. А вот названому брату досталось сполна: Добрыня схватил шалыгу подорожную и отходил ею Алешу за ложь о своей смерти.

Благодаря таким былинам наши герои становятся более объемными, пусть и не всегда безупречными, как и все живые люди. В одной былине они могут быть закадычными друзьями, а то и назваными братьями, а в другой – рассориться из-за реального или мнимого предательства.

Одним из прообразов Добрыни Никитича мог послужить Добрыня – дядя князя Владимира по матери, принявший активное участие в Крещении Руси. Особенно отличился он в Новгороде, не желавшем расставаться со старой верой, так что Добрыне пришлось обращать людей в новую веру огнем и мечом.

Третий участник знаменитой троицы богатырей – Алеша Попович, «бабий прелестник» из Ростова. Он не так могуч, как его побратимы, зато хитер и отважен. Ему можно было доверить дело по охране русских рубежей, но было бы неразумно оставлять наедине с чьей-нибудь дочерью или молодой женой. «Алеша соврет – недорого возьмет», – вздыхали богатыри и иногда его поколачивали, но прощали за веселый и жизнерадостный нрав.

Андрей Рябушкин. Алеша Попович. Иллюстрация к книге «Русские былинные богатыри». 1895 г.

Рос Алеша в семье священника, причем высокопоставленного, раз, собравшись в Киев, попросил отца дать ему с собой дружину. Добрались они до Киева, а город оказался осажденным ордой Василия Прекрасного. Предложил тогда Алеша дружине атаковать вражеское войско, мол, слава нам будет вечная, киевский князь устроит для нас пир, а старый казак Илья Муромец нам поклонится. Сказано-сделано: побила дружина орду Василия, только князь едва спасибо за это сказал, а про пир и говорить нечего. Узнал про это Илья Муромец, явился в Киев и засовестил князя, что негоже ему так себя вести. Пришлось Владимиру быстро организовывать пир и послать к Алеше гонцом своего «штатного переговорщика». Еле-еле уговорил Добрыня Алешу прибыть с дружиной на почестен пир. Там его наградили по-царски, а Илья, Добрыня и Алеша назвались друг другу братьями.

Есть и другая версия появления Алеши Поповича с его другом-слугой в Киеве, более, так сказать, богатырская. В ней Алеше, как и остальным богатырям, пришлось столкнуться со Змеем («Алеша Попович и Тугарин Змеевич»). Встретил князь Алешу ласково, предложил самому выбрать себе место, и Алеша уселся у печи. Тут влезло в терем чудо поганое, «собака» Тугарин Змеевич. Уселся между князем с княгинею и начал пожирать все блюда, что ставили на стол. Не по нраву пришлось Алеше такое поведение Тугарина, начал он ворчать, пока Тугарин нож в него не бросил; благо слуга Яким успел его перехватить. Вызвал Тугарин Алешу на бой. Встретились они в чистом поле, и тут выяснилось, что Тугарин может летать благодаря бумажным крыльям. Но Алеша был не промах – помолился Богу, и пошел дождь, намочивший крылья. Ударил супостата Алеша шалыгой подорожною, и слетела с плеч вражеская голова. Поймал Алеша Тугаринова коня, надел на копье его голову и назад в Киев поехал.

Сюжет былины «Алеша Попович и Тугарин Змеевич» сложился, вероятно, к XI–XII векам, когда еще были свежи воспоминания жителей Киевской Руси о набегах половцев. Вот и в образе Тугарина Змеевича древние сказители изобразили половецкого хана Тугоркана, правившего в XI веке. Характера он был очень скользкого – «и нашим, и вашим». Был он тестем киевского князя Святополка Изяславича Окаянного, но это не мешало ему то нападать на Русь, то ее защищать. Однажды он даже опустошил окрестности Киева, за что в конце концов поплатился: киевляне разгромили половецкое войско и убили хана. Встал вопрос, что делать с телом. Святополк приказал похоронить двуличного Тугоркана «аки тестя и врага». Так и поступили: похоронили половца, но без почестей. А благодаря древним авторам он превратился в Тугарина Змеевича – врага христианского мира.

Есть версия, что полное имя Алеши Поповича – Александр. И что изначально «Алеша» – это уменьшительно-ласкательная форма от Александра. Высказываются предположения, что прообразом Алеши Поповича был сын ростовского священника Александр-храбр. Известно о нем немного: он был замешан в междоусобице ростовских князей и затем погиб в битве при Калке в 1223 году.

Разумеется, тремя богатырями дружина князя Владимира не ограничивалась, и всех былин о его витязях не пересказать. Поэтому остановимся на истории только еще одного богатыря, Ставра (Ставера) Годиновича, родом из Ляховицких земель, причем речь в ней пойдет не столько о нем, сколько о его умной жене.

Шумит честной пир, хвастаются наперебой богатыри кто землями, кто подвигами, кто молодыми женами, только Ставр Годинович сидит молча. Заметил это князь Владимир и спрашивает: тебе, что, мол, похвастаться нечем? Обидным показался такой вопрос Ставру, и он не выдержал:

Тишина воцарилась за столом. Зацепили гостей слова Ставра. Зашумели они, закричали, что Ставра за хвастовство надо посадить в погреб, а его жена пусть попробует мужа выручить, раз такая умная.

Так Ставр Годинович оказался в застенке, а его преданный слуга помчался в Ляховицкие земли к жене хвастуна Василисе Микуличне с печальным известием. Та бы рада выкупить мужа или отбить его силой, но нет у нее столько сил и средств. Решила Василиса выручить мужа хитростью: обрезала волосы, переоделась в мужской костюм и во главе дружины отправилась в Киев. Подъехав к городу, поставила белый шатер и, оставив около него дружину, отправилась к князю. Там назвалась Василиса Василием Микуличем, сыном короля Ляховецкого, и сообщила, что приехала свататься к княжне. Правитель принял все за чистую монету.

Владимир пошел к дочери рассказать о сватовстве, а та смеется: с коих-то пор девушку за женщину замуж выдают? Задумался князь и решил устроить «послу» проверку, но Василиса оказалась хитрее и играючи обошла все ловушки. Позвал князь «посла» в баньке попариться, да пока собирался, Василиса уже успела в ней помыться. Предложил подремать в спаленке – так она легла ногами на подушку, головой – в ноги. Посмотрел князь – под одеялом у «посла» плечи проступают мужские, широкие. А дочь все ему твердит, что он хочет ее за женщину замуж выдать. Тогда князь зашел с другой стороны и предложил Василию Микуличу посоревноваться в стрельбе из лука и борьбе с его дружинниками. Тот не возражал: лучше всех стрелял, а когда дело дошло до борьбы, то

Всех поборол, а потом потребовал у князя, чтобы тот наконец дал ответ на его просьбу о сватовстве, а то сам силой девицу возьмет. Владимиру ничего не оставалось, как дать согласие.

Вот уже третий день пир свадебный идет, днем в церковь молодым идти. Только загрустил жених и попросил князя, чтобы пригласил тот гусельщиков поднять настроение, а лучший из них Ставр Годинович. Не хотелось князю выпускать пленника – а вдруг убежит? Но и жениха сердить не стоило. Привели Ставра, а тот жену не узнает и на все намеки «посла» отвечает, что первый раз его видит. Пришлось Василию Микуличу выпросить у князя разрешение отвезти Ставра к себе в белый шатер. Только когда Василиса переоделась в шатре в приличествующее ей платье, узнал незадачливый хвастун свою жену и предложил ей бежать, но та отказалась: мол, не хочет убегать, как побитая собака. Вернулись они в княжеский терем, и Василиса открылась, что она – тот самый жених.

Спасла Василиса Микулишна мужа. И она не одна такая воительница. Как вы помните, жены Дуная и Добрыни тоже были богатырками. Специалисты полагают, что поляницы (поленицы) в русском эпосе – напоминание о временах, когда славяне соседствовали с сарматами, у которых еще сохранялся матриархат (впрочем, последнее утверждение – о матриархате у сарматов – многими исследователями оспаривается). И все же сильные, смелые сарматки должны были производить впечатление на славянских воинов, которым приходилось с ними сталкиваться. Недаром Дунай и Добрыня сначала настороженно воспринимают встреченных поляниц, основное занятие которых – ездить по чистому полю и сражаться с богатырями. И только победив девушек в тяжелой борьбе, киевские дружинники хотят взять их в жены.

Забавная деталь: сарматских всадниц мы называем славянским словом «поленицы» («поляницы»), а русских витязей – тюркским словом «богатырь».

Андрей Рябушкин. Василий Буслаев. Иллюстрация к книге «Русские былинные богатыри». 1895 г.