Еще один вид устного народного фольклора – былина, имеющая с волшебной сказкой много общего. В них обеих герои сражаются со злом, причем герои богатырских сказок и былин иногда бывают одни и те же, как Илья Муромец или Никита Кожемяка.

Неизвестный автор. Лубок «Сильный и храбрый богатырь Илья Муромец». 1868 г.

Тем не менее разница между волшебной сказкой и былиной есть – и довольно большая. Если девиз первой «Сказка – ложь, да в ней намек, добру молодцу урок», то второй – «Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой». В отличие от мира волшебной сказки, имеющего мало общего с реальностью, мир былин похож на настоящий, хотя и гиперболизированный.

Существует несколько версий происхождения былин: заимствование из других культур, художественное осмысление исторических событий, мимикрия мифа после принятия христианства на Руси. Исследователи (О. Ф. Миллер, А. Н. Афанасьев) чаще всего представляли такой путь рождения былины: она берет начало прежде всего в героическом мифе. О том, кто такие герои, – было сказано чуть выше. К сожалению, нам мало что известно о ранней мифологии славян, но можно предположить, что основные этапы развития мифа – в том числе и героического – были примерно такими же, как и в других культурах. Постепенно из мифов, посвященных героям, рождается героический эпос[30]: истории о героях выстраиваются в отдельную серию повествований-поэм. Причем отследить момент перерождения мифа в эпос достаточно сложно. Эпические поэмы в большинстве своем дошли до нас в виде компиляций древних преданий, не имеющих (за редким исключением) конкретного автора. Классический случай – германский эпос «Песнь о Нибелунгах»: в первую очередь это история героев, но в ткани повествования явно присутствуют отголоски гораздо более древних мифов. Более того, многие мифы древнего мира – не обязательно героические – удалось восстановить именно благодаря более поздним героическим эпосам!

Фрагмент эпоса «Песнь о Нибелунгах». Лист из рукописи «Das Nibelungenlied und die Klage». XIV в. Баварская государственная библиотека. Мюнхен, Германия

Чем героический эпос принципиально отличается от мифа? Миф в широком смысле и в его ранней форме, прежде всего, поэтически и наглядно разъясняет явления природы – от сотворения вселенной до появления человека, от процессов жизни и умирания до зарождения любовного чувства. Позднее добавляются новые, более разнообразные сюжеты. Эпос создается прежде всего как дань подвигам героев прошлого. Более того, в эпических произведениях часто перемешиваются мотивы древнего героического мифа и вполне реальные исторические события – как, например, в средневековом французском эпосе «Песнь о Роланде», повествующем о реальной битве VIII столетия. Роланд – один из полководцев при Карле Великом.

Примерно такими же, возможно, были пути создания русского эпоса, представленного в первую очередь былинами. Кстати, слово «былина» – относительно недавнее, до XIX столетия эти произведения обычно называли старинами. Русская былина содержит в себе и наследие древнего мифа (например, матерью богатыря Святогора называется мать сыра земля), и реальные исторические события (одним из прототипов былинного Владимира Красно Солнышко был Владимир Святой), и черты христианской культуры (богатыри защищают православную Русь и веру от супостатов). Нередкими были и заимствования из европейской литературной традиции – ведь большинство русских былин наиболее активно складывались и дополнялись уже в XIV–XV столетии, хотя основа их, конечно, гораздо более древняя и сложилась до принятия христианства. На протяжении столетий былины представляли собой устное творчество, записывать их начали довольно поздно.

Конечно, такая богатая культурная основа не могла не породить удивительных персонажей!

Былина, в отличие от волшебной сказки, наделила своих героев невероятной силой, какая и не снилась Ивану-царевичу, которому, чтобы справиться с врагом, нужны волшебные помощники. Богатыри обычно дерутся в одиночку, даже если им приходится иметь дело с целой армией. То есть если в сказке при личном мужестве героя «короля делает свита» и основную работу часто берут на себя волшебные помощники, то богатыри не нуждаются в чьей-либо поддержке. Стрелами они сшибают маковки церквей (если не в духе), их богатырская чарка вмещает полтора ведра, а уж если в поле выедут удаль молодецкую показать, то ничто их не удержит:

Колдовство былинным богатырям просто ни к чему, они и без него прекрасно справляются с врагами. А вот супостаты сплошь и рядом либо прибегают к колдовству, либо сами обладают какими-то магическими способностями. Так, ведьма Маринка превращает Добрыню в тура, а сама оборачивается сорокой, Тугарин Змеевич летает по воздуху на бумажных крыльях, а Соловей-разбойник свистит так, что люди замертво падают.

Страшно подумать, но мы едва не лишились этого пласта народного творчества, которое понемногу уходило в небытие и там бы, наверноe, и затерялось, если бы с подачи Кирши Данилова, мастера демидовских заводов, сказителя и собирателя народного творчества, русская интеллигенция не обнаружила вдруг, что существует множество потрясающих по красоте древних песен. Причем Данилов записал собранные им произведения в середине XVIII столетия, а известность они получили только после того, как были изданы, уже в XIX веке.

Ознакомившись сo сборником «Древние российские стихотворения», почитатели старины и русского фольклора бросились по деревням, забираясь в самые глухие места России, чтобы собрать и сохранить хотя бы скудные осколки того, что столетиями передавалось от одного рассказчика другому. Результатом их трудов стали сборник «Песни, собранные П. В. Киреевским» и десятки былин, услышанных П. Н. Рыбниковым в Карелии. За красоту и эпичность русских былин современники сравнивали их со скандинавскими Эддами.

Как и у сказок, у былин есть свои поджанры – социально-бытовые и героические (богатырские). Существует от сорока до пятидесяти трех сюжетов былин, большинство из которых рассказывают о поединке героя с чудовищем, битве с внешними врагами (татарами и литовцами) и сватовстве или борьбе за жену. Всего же былинных записей около полутора тысяч, то есть на каждый сюжет приходится много вариантов. Такой разброс объясняется тем, что былины запоминались на слух, и каждый рассказчик подгонял их под себя, сохраняя сюжет, темп, размерность и, по возможности, историко-бытовые и мифические элементы.

Для большей красоты былины исполнялись напевным речитативом и сопровождались игрой на гуслях. А чтобы повествование звучало плавно, исполнители заполняли размерные лакуны словечками и междометиями типа «ой, люли-ладо», «гой еси» и так далее, повторяли слова и целые фрагменты былины и ставили ударения в нетипичных для современного слушателя местах: «шатры белыʹ», «под восточной стóроной»[32].

Специалисты делят героев былин на старших и младших. Старшие – «промежуточное звено» между мифом и былиной. Эти богатыри обладают сверхъестественной силой и обычно владеют оборотничеством – ниже будут рассмотрены примеры. Младшие – обычные люди, обладающие огромной, но не стихийной силой. Как правило, они живут во времена былинного князя Владимира или около того времени. Большая часть их приключений описана в киевском и новгородском циклах былин. Надо сказать, что время в былине – штука довольно условная: в одном и том же сюжете могут присутствовать и князь Владимир Красно Солнышко (самый очевидный прототип которого жил в Х столетии), и захватчики-татары, первые серьезные столкновения с которыми состоялись в XIII веке. Что же касается циклов, то к киевскому принято относить былины, события которых происходят в Киеве или вокруг него. Это большая часть былин об Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алеше Поповиче. Собственно, былины могли складываться в других регионах – поэтому вполне обыденна ситуация, когда, например, былины киевского цикла издаются в сборнике с названием наподобие «Былины Севера». Былины новгородского цикла, соответственно, повествуют в первую очередь о героях-новгородцах.