Не зря я волновалась: стоило выехать за город, как я поняла, как опрометчиво поступила, вырвавшись в путь в такую непогоду. Проселочная дорога превратилась в жижку, а у меня все же не внедорожник. Не доехав до деревни километров двадцать, я крепко увязла, и как ни рыпалась туда-сюда, только зарывалась глубже в грязь. На улице темнело, вокруг ни души, лишь поля да деревья. Я достала мобильный в надежде вызвать эвакуатор, но где там! Связи почти не было, слабая одна полоска на дисплее. Я злилась: «Ну вот что у меня за характер! Можно же было переждать денек, и потом ехать! Но нет! Я же не могу без приключений! Мне же скучно живется! Ну вот, надевай теперь дождевик, сапоги, не зря же их брала, и вперед, пешком! Чтоб жизнь малиной не казалась!»

Так и вышло, я проклинала все на свете, топая по грязи. Сапоги в ней то и дело вязли, я еле ноги волочила, дождевик оказался абсолютно бесполезен, так как дождь хлестал как из ведра, а я вымокла до нитки уже через десять минут. Я так замерзла, меня трясло, а по лицу ручьи бежали, еще и мой дорожный рюкзак оттягивал спину. Я уже не знала и не понимала, сколько прошло времени, и молила только об одном, чтобы кто-нибудь меня подвез. Или чтобы наконец я увидела хоть какие-то дома и попросилась на ночлег! Видимо, в небесной канцелярии сжалились, и вот наконец услышала грохот колес и шум двигателя сзади. Я тут же радостно обернулась, левая нога поехала юзом по грязи, и я со всего маху упала прямо в огромную лужу! И просто разревелась от бессилия и резкой боли в ноге. Мне в этот момент казалось, что нет на свете большего неудачника, чем я! Это просто талант — попадать в такие вот переделки. Надо мной склонился пожилой, явно пропитый мужичонка, он вылез из кабины трактора, дышал перегаром и луком прямо мне в лицо, пытался меня поднять и причитал:

— Ого, откуда такую кралю к нам занесло? Ушиблась? Давай, держись за меня и пробуй встать. Ох ты и изгваздалась! Похожа на мою собаку Тишку после прогулки. Такс, сейчас подмогу, полезай в трактор. Меня Митяй зовут. А тебя как звать-величать? Ты к кому едешь-то? Да не реви ты, рассказывай!

Я кривилась от боли и еле смогла влезть в кабину. Отвечала:

— Татьяна я, Иванова, к Кропотовой Марье Андреевне еду. У меня машина на повороте возле знака в грязи увязла. Вот, решила пешком… Не подбросите? Я правда идти не могу, ногу, наверное, потянула. Болит ужасно… Вы не думайте, я вам заплачу!

Мужчина явно оживился:

— Так это же соседка моя, Марьяна! Мы с ней дружим много лет. Так что мигом домчим. У нас тут не принято за помощь деньги брать, это вам не город! Мы в деревне как одна семья, сегодня ты поможешь, а завтра тебе. А ты соседке кто будешь? Родни у нее только племянница, но ты по возрасту не годишься. А больше вроде нет никого.

Мне становилось все хуже, меня сильно знобило, нога опухла и адски болела, мне не хотелось вдаваться в подробности моего визита, поэтому я ответила кратко:

— Так вот по этим делам я и приехала, насчет сына ее племянницы поговорить. Долго объяснять. А у вас тут больница есть какая? Я, кажется, ногу сломала! Сильно болит. Нужно рентген или КТ сделать! Ну угораздило же так упасть неудачно!

Митяй усмехнулся:

— Мы как раз по адресу едем. Марьяна у нас известная знахарка, она у нас все хвори махом лечит лучше твоего рентгена. Так что не переживай, поставит тебя на ноги! А фельдшер-то у нас, конечно, имеется, как не быть. Тимофей Абрамович. Да только он в такое время уже почивает, водочки откушавши. А других докторов у нас отродясь не водилось!

Я была в ужасе от услышанного и паниковала:

«Какая дичь! Двадцать первый век! Какие знахари? А я всегда знала, что в деревне нормальные, цивилизованные люди не живут! Вот попала так попала! Еще помру тут от пневмонии! И с ногой неизвестно что!»

На каждой кочке трактор подбрасывало, в кабине невыносимо воняло соляркой, еле доехали. Остановились возле небольшого и не очень ухоженного домика. Он явно требовал ремонта, но в целом был еще довольно крепким строением. На окнах смешные ситцевые короткие занавески, цветов много. Во дворе залаяла собака, а Митяй заорал как блаженный:

— Марьяна! Выходи! Гостей принимай! Человеку помощь нужна! Девка помирает! Да ты что, старая, оглохла? Выходи, говорю!

На порог, шаркая огромными галошами, вышла сгорбленная подслеповатая старушка, прикрикнула на соседа:

— Ты чего орешь? Я же слепая, но не глухая! Но одеться-то мне нужно было. Или голышом в дождь бежать тебя, окаянного, встречать?

Потом бабуля недобро на меня посмотрела с головы до ног и молвила:

— Ты кто такая? Зачем ко мне пожаловала? Я гостей не жду! И тебя знать не знаю! Если ты насчет продажи участка под застройку, то сразу скажу нет! И разговора не будет никакого!

Я из последних сил вежливо поздоровалась и умоляла:

— Здравствуйте, Марьяна Андреевна! Меня Таня зовут. Не волнуйтесь, землю я у вас покупать точно не собираюсь. Мне плохо очень, простыла под дождем и ногу, кажется, повредила, можно мне войти? Я вам потом все объясню. Я Нину Сидоровну ищу, Афонину, племянницу вашу. Пропала она. Вот, думала, у вас найду…

Марьяна Андреевна нахмурилась:

— Нету у меня Нинки! Да и не явилась бы она ко мне после всего. Ну что с тобой делать? Горе ты луковое? Где ж ты так перемазалась? Митяй, неси ее в баню, а то она мне все сени перепачкает, лечить будем, а то и впрямь помрет.

Под словом «лечить» я подразумевала цивилизованные средства, антибиотики, думала, может, за фельдшером хотя бы сходят. Нужно же с ногой что-то решать! Но то, что стало происходить дальше, напоминало действия в пыточной камере инквизиторов Средневековья. Ни больше ни меньше! Несмотря на мои попытки сопротивления, меня живо раздели донага и запихнули в адски натопленную баню. Если существует ад, то можно считать, что я там была! Наверное, там такое же пекло. Там даже вздохнуть было невозможно! Меня уложили на деревянную скамью на живот, Митяй поддавал на камни, а Марьяна, тщедушная с виду бабуля, взяла из таза размоченный дубовый веник и стала меня им пороть! Еще и приговаривала:

— Это не я лечу, это мать-природа лечит! Хворь уходи, здоровье приди! Помоги, матушка природа! Исцели!

Мои крики, думаю, слышала вся деревня, таких незабываемых в кавычках ощущений я точно никогда в жизни не испытывала!

После этой страшной экзекуции меня облили трижды горячей водой, завернули в простыню и усадили в предбанник. Я-то думала, все самое страшное позади, но нет. Бабуля строго сказала:

— Так, показывай ногу. Ого! Отек большой. Как бы и впрямь перелома не случилось. Сейчас посмотрим.

И стала щупать, ее пальцы были будто из стали, я орала как резаная, а она ворчала:

— Да не голоси ты так, аж уши закладывает. Я же только смотрю. Нужно потерпеть маленечко. Так, перелома точно нет, обычный вывих, сейчас вправлять будем.

Мои глаза округлились, и я взмолилась:

— Не надо, я прошу вас! Давайте скорую вызовем! Ну мы же не дикари!

Марьяна будто меня не слышала, кивнула Митяю:

— Плесни ей своего фирменного обезболивающего, не жалей, как раз и организм прогреется изнутри. А то больно нервная клиентка попалась. Тоже мне, городские, все такие неженки.

Дедуля что-то деловито налил в кружку и скомандовал:

— Зажми нос и пей до дна! Это зелье целебное, от всех хворей разом спасает! На себе проверено! За ним ко мне очередь стоит! Только выгоню, вмиг разбирают.

Я себя чувствовала, как в аду на сковороде, способность мыслить разумно после парилки отпала напрочь, и решила, будь что будет. Зажмурилась и выпила… О-о-о! Там было явно ракетное топливо! Градусов семидесяти. Все в глазах поплыло, и тут бабуля скомандовала:

— Так, держи ее крепче, а я вправляю! И раз, и два, три!

Резкая боль пронзила мое измученное тело, и я потеряла сознание…

Я потихоньку просыпалась от дневного яркого света, который бил в глаза. И совершенно не понимала, где я! Мягкая перина, пуховая невесомая подушка, пахнет травами приятно, а за окном кукарекает горластый петух. И тут я поняла, что все еще нахожусь у этой бабули-знахарки, и вспомнила все… Сначала я хотела было все высказать этим гостеприимным хозяевам, елки-палки, чуть человека не угробили!

Но, странное дело, мое тело будто мне не принадлежало, такая легкость, прямо невесомость, так хорошо мне только в детстве было. И нога совсем не болела. Даже отек спал. Правда к лодыжке был примотан бинтом лист капусты. За ночь он пожух весь. Пить только очень хотелось после дедушкиного зелья животворящего! Но в целом я вынуждена была признать, что эти драконовские методы лечения довольно эффективны, от хвори и правда ни следа! Я была совершенно нагая, но на стуле заботливо был положен байковый халат в цветочек, новый, с советским, выцветшим от времени ценником. Поскольку своих вещей я нигде не обнаружила, то пришлось надевать его. Какой он был мягкий и уютный! Умели же раньше делать качественные вещи, подумала я и пошла искать хозяйку. Вышла во двор, на веревке сушились мои выстиранные вещи. Мне стало так неловко: «Нужно бабушке спасибо сказать! Машинки-то нет поди, руками, бедная, стирала!»

Я увидела рядом с домом флигель, из трубы вился дымок. Я вошла, Марья Андреевна вовсю кашеварила, что-то мешала деревянной лопаткой, на столе уже дымилась стопка румяных блинчиков. В животе предательски заурчало, так есть захотелось! Я поздоровалась:

— Доброе утро, Марья Андреевна! Спасибо вам огромное, что приютили в непогоду и вылечили. Хотя, признаться, думала вчера, меня сварить или сжечь намерены! А где у вас ванная? Туалет?

Бабуля усмехнулась:

— Доброе утречко, красавица! Я завсегда рада помочь хорошему человеку. Ты уж на нас с Митяем не обижайся, может, с веником и переборщили. Но сильно уж ты кашляла, а банька — лучшее от этого средство, поверь мне. В ней поры у человека открываются, потом вся гадость из него выходит. Вон, во дворе мойдодыр, там и умоешься, а вон домик деревянный в огороде, это деревенский туалет. Не люкс, но других у нас нет! Справишься, приходи завтракать. Заодно и о твоем деле поговорим.

С трудом пережив все прелести деревенского быта, я уже шла во флигель завтракать, как вдруг из приоткрытого сарая стали выходить странные пугающие создания. Вроде гуси, но только они совершенно лысые. Я в ужасе застыла, до того пугающе это выглядело! Как будто мне навстречу шли мороженые тушки из магазина на своих двоих и шипели грозно. Я терла глаза, не понимая: «Да что за чертовщина? У меня что, галлюцинации? Это что, дедушкин самогон еще во мне играет? Ну так ведь не бывает!»

Я добежала с перепугу до кухни и, запыхавшись, спросила:

— Марья Андреевна! Что за уродцы у вас живут? Лысые гуси! Я такое впервые в жизни вижу! Они что, болеют? Или это уже такую породу вывели? Я чуть в обморок не свалилась.

Бабуля захохотала, охала и держалась за бока, принялась объяснять:

— Прости, девонька! Не предупредила! Да это все Митяй паразит виноват! Надумал новый вид самогонки гнать, свекольный! А теплые кусочки свекольной браги выплеснул на навоз в огороде после того, как дело свое сделал! А мои-то гуси там только и пасутся. Любопытные создания, вечно суют свои носы и шеи длинные, куда их не просят. Взяли да наелись! А ведь я-то не знала ничего! Вот и представь теперь, я так же, как и ты, выхожу на огород, мертвые мои птички валяются вповалку! Я так расстроилась, переполох подняла, Митяй прибежал, так мы и не поняли, отчего погибла живность! Ну что делать, решила хоть общипать кое-как тушки, для подушек! Еще и гад этот, соседушка, помогать взялся! Ну в общем, ощипали, а тушки выбросили на навоз. Думала уже, где же мне новых-то гусей купить, пригорюнилась. А спустя сутки утром выхожу — идут эти фантомасы, шатаются живые, только лысые! Вся деревня до сих пор судачит. Я с соседом после этого три дня не разговаривала. Паразит! Теперь вот отогреваю их в сарае, мерзнут ведь! Жалко мне их, сердечных, сама ведь своими руками чуть не угробила…

Тут уже я смеялась до слез, в красках представив эту картину! Кому такое рассказать, не поверят! Вдоволь насмеявшись и наевшись каши и блинов, мы перешли к моему делу. Я расспрашивала:

— Вы давно с Ниной Сидоровной виделись? Она точно к вам не приезжала? Просто она так неожиданно пропала, оставила лишь эту записку. Прочтите! Сын ее, Гена, подумал, что, может, она у вас или у какой-то подруги Вали. Но кто такая эта подруга, он не знает толком. Если у вас Нины не было, может, подскажете, кто такая Валя? Мне важна любая информация!

Марья Андреевна насупилась:

— Нет, Нину я давненько не видала. И сына ее, Гену, тоже, совсем маленьким только помню, был у меня пару раз. Сколько раз в гости звала их, мне же уже тяжело тут одной управляться, помощь нужна. И в доме ремонт давно пора сделать, и крыльцо того и гляди рухнет, да и просто по душам с родными людьми поговорить хочется, родня же. Но куда там, и носа не кажут в деревню! Зато, когда деньги понадобились, нашла, как позвонить! Выслала я ей, сколько было. Между прочим, на похороны откладывала. Нина обещала через месяц отдать, говорила, с Геной неприятности. Да так и не вернула! Вот я на нее и осерчала. Ну да ладно, мне не привыкать, Митяй рядом, так и хлопочем вместе. Он смеется надо мной теперь, подтрунивает, мол, нельзя тебе пока теперь помирать, раз на новые похороны не собрала.

Я загрустила:

— Ясно. А про Валю ничего не знаете? Кто она? Где живет? Где вообще ее искать?

Марья Андреевна задумалась:

— Я только одну Валентину знаю, Наумову. Она с Ниной училась вместе в медицинском училище. В те студенческие времена они и правда были лучшими подругами. Валя не из нашей деревни, из города. Знаете, у меня фото есть старое, Нина когда-то привезла на память. Сейчас покажу.

Старушка долго копошилась в сундуке и наконец достала старый снимок. Там действительно были изображены две молоденькие девушки в белых халатах и чепчиках. Одна из них Нина, а вторая как раз и есть та самая Валя. А с другой стороны надпись: «Ниночке на долгую память! Не забывай, приезжай в гости», и адрес указан. Улица Ленина шестьдесят семь, квартира один.

Это была такая удача! Я поблагодарила сердечно старушку и попросила взять фото с собой, Марья Андреевна разрешила. Осталось дело за малым, вытащить свою машину из грязи и выбраться из деревни. Мне уже не терпелось поехать на поиски этой Вали. А вдруг повезет?

Но не тут-то было! Связи по-прежнему почти не было, Митяй пообещал, что только завтра добудет солярку и найдет мужиков с фермы, чтобы помогли вытащить мое авто. И это же еще не факт, что моя ласточка после таких злоключений заведется. Я с надеждой спросила у старушки:

— А где у вас в деревне сеть ловит? Ну как-то же вы пользуетесь интернетом?

Марья Андреевна вздохнула:

— Да, со связью тут проблемы. Молодежь все вон на тот высокий сарай лазит, там вроде получше берет! И на почте еще связь ловит. Но туда устанешь топать, это в соседней деревне.

Я ринулась как угорелая к сараю, перспектива торчать тут еще пару дней меня не вдохновляла. Битый час я вертела телефон на крыше сарая и так и эдак, пытаясь поймать сеть. И о чудо! Две полоски. Я тут же набрала Кирю, но поговорить толком не получилось, сколько я ни пыталась ему объяснить, где нахожусь!

Раздосадованная до предела я вернулась в дом к Марье Андреевне, а она возьми, да и попроси робко:

— Ну раз такое дело, Танюша, может, поможешь мне немного? Огород совсем зарос! Сама видишь. Продерешь от сорняков хоть немного? Ты вон какая молодая да поворотливая, не то, что я, уже ни согнусь толком, ни разогнусь.

Мне стало неудобно отказывать, все же старушка меня приютила и вылечила, пришлось согласиться. Два дня прошло как в аду! Я с хозяйкой на пару усердно рвала сорняки, обливаясь потом, а потом носила их в край огорода на огромной тряпице. Потом мы поливали растения, и мне приходилось двести раз топать к колодцу и ведром носить воду, потом топили печь и варили еду. Знаете, теперь я поняла, почему люди в деревнях пьют. Вот уж насколько я к этому делу равнодушна, но напахавшись как лошадь за день и напарившись в бане вечером, с удовольствием пила медовуху Митяя и затягивала с бабулей на пару: «Виновата ли я!» А сама с тоской думала, когда же починят мою ласточку и закончится моя повинность. На третий день домашнего рабства я услышала, как ко двору подъехала машина, и выскочила тут же. Увидела Кирю и буквально на шею ему кинулась! А он дико хохотал и приговаривал:

— Вот это картина маслом! Ты бы себя видела! Нет, я должен, обязан это запечатлеть для истории. Галоши, халат и платок набекрень! Ну доярка из Хацапетовки, ни дать ни взять! А я смотрю, ты втянулась! Даже загорела местами. Понравилась деревенская жизнь? Как она тут работала, не отлынивала? А, бабуль?

Марья Андреевна, не понимая черного юмора, наивно отвечала:

— Что ты, милок, девка у тебя что надо, трудолюбивая! Вот как мне огород очистила! Любо-дорого посмотреть! Спасибо тебе, Танюша, жалко даже прощаться.

Так быстро я еще никогда в жизни не собиралась домой, уже через десять минут была в полной готовности ехать. Добросердечная бабушка нам с Кирей столько всего вкусного дала на дорожку: мед, сало, квашеную капусту с клюквой, даже блинчики завернула! Всю дорогу Киря умирал со смеху и ржал, как конь в стойле, слушая мои рассказы о деревенских приключениях частного сыщика Татьяны Ивановой. Он приговаривал:

— Ну ты даешь, Таня! Сколько тебя знаю, диву даюсь! Что ни расследование, то если не приключение, то комедия! Но ты молодец, главное, не сдаешься! Как же сало копченое пахнет, на весь салон! Можно я его себе возьму? Надюшка обрадуется! У нас в городе такого днем с огнем не сыщешь. Продают на вкус как кусок мыла!

Я тут же предложила:

— Я вообще-то надеюсь, ты все себе заберешь! Куда мне одной столько. Да и такая еда для меня жирновата. Не привыкла я. Но скажу честно, воспоминаний осталась от этой поездки масса! Ты же знаешь, где я и где деревня. Что я могу сказать, в целом — ужас! И я бы там не хотела жить! Но были и приятные моменты, ты не поверишь.

Киря хохотал:

— Это какие же? Когда тебя дедуля веником охаживал? Неужто понравилось?

Я стукнула друга по плечу и пристыдила:

— Уймись, кто о чем! Меня, во-первых, бабуля охаживала! А во-вторых, я не об этом! Мне безумно понравилось спать на перине, а подушка из гусиного пуха — это вообще сказка! Никакие ортопедические с эффектом памяти и в гости не годятся! А еще этот дурманящий голову запах трав, лугового сена…

Киря снова язвил:

— И навоза! Аж нос зашибает! Я смотрю, ты прям романтиком там стала!

Я снова пихнула Кирю в бок:

— Да ну тебя! Шутник! Ты не разгоняйся так, у нас же сзади на тросе моя ласточка, а в ней стажер. Мы же отгоним ее сразу на СТО, правда? Ну как же я без машинки? Мне же нужно эту Валю как-то искать, а главное Нину найти. Я чувствую, что у цели! Осталось чуть-чуть! Мне бы еще с нотариусом переговорить. Я тут недавно с Милой задушевные беседы вела, она тоже уверяет, что отец ей пообещал, что не оставит без копейки. А по завещанию она ничего не получила! Ну не логично это и все!

Мы с другом отвезли в сервис мою машину, мастер огорчил:

— Сожгли вы, дорогуша, диск сцепления. Заменить можно, если на складе есть такой же. Я сейчас проверю. Есть, повезло вам, можно сказать. Завтра к вечеру можете забирать свою машину. Все сделаем в лучшем виде.

Ну а куда бедной девушке деваться? Без машины детективу как без рук. Пришлось приплатить спецу за срочность, чтобы не к вечеру, а уже в обед моя ласточка была на ходу.

Наконец я вошла в любимую квартиру. Тишина, покой, чистота. Не орет петух, не мычат коровы, не нужно стоя в позе сломанной березы рвать ненавистные колючие сорняки, раздирая руки в кровь. Не нужно таскать воду из колодца и топить печь. Я заварила свой любимый кофе, приняла наконец ванну с ароматной пеной и наслаждалась напитком, раздумывая: «А ведь правда! До чего же мы, горожане, зажрались! Не замечаем даже благ, они стали такими привычными и доступными, что совсем перестали нами цениться. Подумаешь, машинка постирала, посудомойка сама помыла, робот пылесос все убрал, а мультиварка сварила еду. Однако вернувшись из деревни, я совсем по-другому посмотрела на все на это. Нет уж, как же здорово, что я родилась и живу в городе! Деревня — это точно не мое! Ну а лысых гусей я еще долго буду со смехом вспоминать, это точно.

Ворочаясь в постели, еще раз вспомнила перинку и подушечку бабули, вот от них бы я не отказалась.