Мы едем дальше, и перед нами появляются две старые женщины. Обе с котелками, обе готовы помочь. Это шаманистские «мудрые женщины» тундры.

Первая – лапландская женщина. Она живет в маленькой хижине:

«Они остановились у жалкой лачужки; крыша почти касалась земли, а дверь была ужасно низенькая: чтобы войти в избушку или выйти из нее, людям приходилось проползать на четвереньках. <…>

– Ах вы, бедняжки! – сказала лапландка. – Вам еще предстоит долгий путь; нужно пробежать сто с лишним миль, тогда вы доберетесь до Финмарка; <…> Я напишу несколько слов на сушеной треске – бумаги у меня нет – а вы снесите ее одной финке, что живет в тех местах. Она лучше меня научит вас, что надо делать».

Лапландская женщина – пожалуй, первая героиня, которая максимально приближена к Герде. Она не колдунья, не богиня, не правительница, скорее, это «знающая женщина», вроде той, к которой ходил маленький Андерсен и черты которой мы видели у бабушки Герды. Шаманка сама не в силах помочь героине, но она знает, у кого попросить, она служит медиумом и одновременно перевалочным пунктом, отправляя послание на рыбьей коже. Это пока что единственное, чем лапландка может помочь, и Герда едет дальше.

«Так добрались они до Финмарка и постучали в дымовую трубу лачуги финки – у нее и дверей-то не было.

В лачуге было так жарко, что финка ходила полунагая; это была маленькая, угрюмая женщина. Она живо раздела Герду <…> чтобы девочке не было слишком жарко <…> и только потом принялась читать то, что было написано на сушеной треске».

Финка уже меньше похожа на обычную женщину: среди снегов она живет в лачуге, которая, вероятно, должна чем-то напоминать юрту, без понятного входа, но внутри этой лачуги очень жарко. Если мы вспомним, что обе героини – шаманки, то, вероятно, жар внутри дома финки – это ритуальный очаг, который героиня должна постоянно поддерживать, подобно жрицам[56] богини Весты в Древнем Риме, обязанным следить за жертвенником, чтобы огонь в нем не угас.

Но дальше происходит интересное. Мы привыкли, что все помощники и дарители, которые встречались Герде на пути, жалели ее и пытались всем силами помочь. Финка ведет себя совсем не так:

«Олень снова принялся просить за маленькую Герду <…>

– А не можешь ли дать что-нибудь Герде, чтобы она справилась с этой злой силой?

– Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать [говорит финка]. Разве ты не видишь, как велика ее сила? Разве ты не видишь, как ей служат люди и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Она не должна думать, что силу ей дали мы: сила эта в ее сердце, сила ее в том, что она милое, невинное дитя».

Впервые Герды оказывается достаточно. Она прошла множество испытаний, и пусть ранее девочка не могла сравняться в своем могуществе с другими сверхъестественными женщинами, теперь в ней достаточно силы для того, чтобы справиться. А может быть, было достаточно с самого начала? Ведь Герда уже заранее знала, какой ритуал нужно совершить и чем пожертвовать, чтобы начать путешествие по загробному миру; она выбралась из плена колдуньи-смерти, как бы та ни хотела оставить ее у себя; была принята во дворце принцессы и ушла оттуда с подарками; ее пощадили разбойники, а маленькая разбойница-Артемида даже дала ей в спутники оленя.

И вот Герда всего в нескольких шагах от Снежной королевы, наученная всему, чему только способна была научиться. Но почему финка делает акцент на том, что Герда – «невинное дитя». Неужели мы неверно истолковали весь ее путь взросления? Мы на протяжении всей главы говорили о культурной связи сказки «Снежная королева» с мифологическими, языческими традициями, но все же Андерсен был христианином и Новый Завет помнил хорошо: «Будьте, как дети, и войдете в Царствие Небесное» (Мф.18.3.), – проповедовал Иисус. Но речь же не шла о том, чтобы никогда не становиться взрослыми, не так ли? Как с пожеланием Христа, так и с невинной силой Герды связана идея о чистоте, нравственности и открытости: готовности делиться и принимать помощь хоть от принцессы, хоть от разбойницы.

Финка отправляет Герду дальше, но олень сможет довезти ее только до куста с красными ягодами, дальше девочке придется идти самой. Снова красный цвет. Вы же помните, что девочка пожертвовала красными башмачками, когда только отправлялась в путь? И только отдав человеческую часть себя (мы сравнивали это с менструацией), она смогла шагнуть по ту сторону реальности. Но теперь, когда Герда готова, ей нужно вернуть себе то, что было отдано, вернуть человечность, чувственность, феминность – ведь как без этого она сможет справиться со Снежной королевой?

Олень останавливается около куста, и Герда идет дальше сама. Вокруг нее летают снежинки, которые все увеличиваются и превращаются в войско ледяной королевы, но Герда не боится. История закольцовывается: когда Снежная королева в начале сказки похищает Кая, он не может вспомнить молитву «Отче наш», и на ум ему приходит только таблица умножения, но Герда точно помнит слова и, повторяя молитву практически как заклинание, призывает ангелочков, которые превращаются в ангелов-воителей, готовых поддержать Герду и отбить атаку снежинок.

А что в это время делает Кай? Пытается сложить слово «вечность», не зная, что Герда уже на пороге дворца Снежной королевы.