Когда-то давно, еще маленькой девочкой Агдика проделала длинный пусть от берегов Камчатки, куда привез ее Степан Черепанов после похода к ближним Алеутским островам за пушниной, до Тотьмы. Она пересекла огромное Охотское море, тысячи верст тайги, побывала на берегах большой реки Амур, видела подданных китайского императора, потом много месяцев добиралась в Тотьму через горы, бурные реки, мимо великого Байкальского моря, все дальше на закат солнца.

Теперь, спустя годы, она снова ехала на запад, и казалось, что конца этой великой стране, именуемой Российская Империя, нет и не будет.

Достигнув переправы через реку Кубену, Матрена Ивановна распорядилась отдыхать, утром по холодку возница обещал быстро доставить паломниц в село Устье, откуда они хотели продолжить путешествие на лодке и посетить древний Спасо-Каменный монастырь. Но случилось непредвиденное. Повозка, пережившая бездорожье Тотемского и части Кадниковского уездов, развалилась в аккурат в самом конце пути.

– Что за селение? – поинтересовалась Матрена Ивановна, выйдя на дорогу и оценивая размеры поломки.

– По всему видать, это деревня Бакрылово, она на самом берегу реки стоит, мне мужики говорили, отсюда до Устья час езды, не больше, только вот беда, надобно детали новые ковать в кузнице для колесного ходу, без них дальше никак. А есть ли кузня здесь, не ведаю.

– Так пойди и узнай, – повелительно сказала купчиха.

Возница вернулся радостный, в деревне был кузнец, и он подряжался отремонтировать кибитку. Просил два дня на все работы.

– Нет, я не буду ждать столько!

В голосе Матрены Ивановны слышались гневные нотки.

– Пойди и найди нам лодку, мне все равно на чем ехать.

Возница снова ушел в деревню и через час привел мужика. Тот, как оказалось, имел лодку и был готов доставить путешествующих до самого Устья за какой-нибудь гривенник.

Черепанова не торговалась. Она приказала перенести нужные в дальнейшей дороге вещи в лодку, вознице надлежало чинить повозку и потом, как и думали, возвращаться назад.

Решение продолжить путь без единственного мужика, возницы и защитника, выглядело весьма смелым. Впереди находилась Вологда – центр наместничества и конечная точка пути. Там Матрена Ивановна хотела молиться преподобным Димитрию Прилуцкому и Галактиону Вологодскому, после чего по реке вернуться в Тотьму. Ей и в голову не могло прийти, что на пути могут возникнуть лихие люди, чтобы лишить ее имущества и даже жизни.

– Все готово, ваша милость, – поклонился купчихе лодочник.

Лодка была достаточно велика, чтобы принять груз и двоих паломниц. Мужик оттолкнул судно от берега шестом, и судно, подхваченное быстрыми водами реки Кубены, устремилось к Устью. Скоро течение замедлилось, зато река стала заметно шире Сухоны в районе Тотьмы. Навстречу-то и дело попадались большие и малые речные суда, в заводях мужики окружали рыбу сетями.

– Тоню ставят, – деловито заметил хозяин лодки.

– Что еще за тоню? – спросила Черепанова.

– Рыбу окружают в реке сетью и тянут к берегу, это и есть тоня, потом выбирают, и вся рыба остается в сетке. Тут рекой живет половина, если не больше, народу, – ответил хозяин лодки.

Через час пути вдали показалась колокольня храмового комплекса. Она стояла на самом берегу реки на выступе.

– Лысая гора, – махнул рукой лодочник, – на ней церкви Богородицы и Афанасия Александрийского, а прежде бывал монастырь. Супротив ее и будет Устье. Только вам надо не туда, а в Лахмокурье.

– Это что еще такое? – спросила купчиха.

– А это деревня рядом с Устьем, через речку там мужики живут, которые реку хорошо знают и вас в самую Вологду доставят, коли попросите.

– Приставай, где народу побольше, – приказала Черепанова, увидев на берегу скопление людей.

– Так это торжок, рыбу продают и всякое домовое изделие, – отвечал хозяин лодки. – Вам подалее надо выходить, но мне что, доставлю, куда прикажете.

Черепанова приказала править к зданию церкви, что возвышалась на берегу, как раз напротив Лысой горы.

Разгрузили имущество. Агдика осталась караулить его, а купчиха пошла в храм. Местные ребятишки сразу заинтересовались приезжими. Девушка с диковинной внешностью произвела на них впечатление, и дети стали поддразнивать Агдику. Та старалась не обращать внимания и все думала, когда вернется Матрена Ивановна.

Черепанова все устроила как надо, на то они и купцы, чтобы уметь с людьми договариваться. С ней подошли какие-то люди, взяли вещи и понесли стоящему недалеко амбару. Рядом, в соседнем доме уже ждали дорогую гостью с пирогами, мочеными ягодами и свежей, только что собранной черникой. Агдика наконец-то смогла отдохнуть как следует, сходить в баню, где сначала терла спину Матрене Ивановне, а потом мылась сама.

По утру вещи были уложены в большую лодку под парусом. Купчиха с Агдикой разместились ближе к носу судна. А на корме уселся мужик. Он управлял парусом и ходом судна. Отплыли в начале третьего часа дня[29]. В нижнем течении Кубена была медлительной и ленивой. Лодка скользила по водной глади мимо низких берегов, каких-то проток и заводей.

Мужик на корме от скуки начал горланить песню:

– Тебе за такие слова лахмокурские могут и в рыло дать! – заметила Черепанова.

– Так они же не слышат, – засмеялся мужик.

– Почто вы их не любите? – снова спросила купчиха.

– Так не за что любить, разбойный люд, ушкуйники, чуть зазевайся, ограбят и убьют.

– А что, тут полицейских чинов разве нет?

– Чин один есть, порядку нет, – ответил мужик.

– Отчего же?

– Нельму он уважает сверх всякой меры.

– Кто это?

– Не кто, а что. Это рыба такая озерная, вкуснее нет ничего. Вот чину разные люди посулы[30] нельмой и несут. Оттого у нас порядку и нет. В прошлом годе приезжали чины из самого Петербурха, смотрели, нельзя ли тут город учинить, так местные их тоже нельмой потчевали со словами: «никак нельзя». Те так и записали. Слыхали, будто город в другом месте решили строить.

– Точно, – кивнула головой купчиха, – видели мы этот Кадников, одна улица домов и те – деревенские избы.

– У нас тут каждый сам себе голова, – продолжал мужик, – земли худые, не родят, вот и приходится промышлять, кто чем может.

– Ты не забыл про монастырь? – спросила вдруг Матрена Ивановна.

– Не забыл, вот только что вам там делать, он же сгорел. Братию перевели в Вологду, строение в пусте пребывает.

– Все равно хочу посмотреть место иноческого подвига Иоасафа Каменского.

– Увидите, ежели дольник не помешает.

– Что еще за дольник?

– Северный ветер. Как подует вдоль озера, так у нашего берега волна опасная ходить начинает, лодки переворачивает, людей губит, а у того берега дольник бывает только при южном ветре и то не сильный.

Кубена становилась все шире, пока не слилась с водами одноименного озера. Где-то справа вдали, среди озерной глади, была хорошо различима темная точка.

– Вон он, Спас-Камень, – указал мужик, – я вас доставлю туда, только смотрите, не долго, надо засветло войти в Шеру.

– В шею? – не поняла Агдика.

– Можно и так сказать, Шера – это горло Кубенского озера, оттуда вытекает река Сухона, слышали про такую?

– Мы из Тотьмы, – с вызовом сказала ему купчиха Черепанова, – на Сухоне живем.

– Тогда вам польза большая будет посмотреть, откуда исходит ваша река.

– Посмотрим, интересно даже, – заметила мужику Агдика.

– Ишь ты, разговорилась, – улыбнулся мужик, – а то я уж думал, что по-нашему не разумеешь.

– Большое озеро, почти как море, – произнесла Агдика.

– Наше озеро не море, только плавать по нему горе, – произнес в ответ лодочник, не уточнив, почему такая тихая гладь таит в себе опасность.

Через час лодка причалила к каменному острову, где некогда находился знаменитый древний монастырь, заброшенный после пожара 1774 года.

Госпожа Черепанова вышла на берег, осторожно ступая по огромным валунам. Агдика, как козочка, перепрыгивая с одного камня на другой, поспешила за ней. В детстве она немало скакала по прибрежным скалам на своей далекой родине. Но на тех камнях нежились моржи и тюлени, а здесь было пустынно.

– Смотрите, – крикнула она купчихе, – кажется, кто-то есть живой?

Из обгорелых остовов все еще могучих стен показалась фигура в темных иноческих одеждах.

– Черный монах! – испугалась Агдика.

– Глупая, – осадила ее Черепанова, – все монахи черные, как же иначе. Ну вот, а говорили, что остров безлюден, – проворчала она в сторону хозяина лодки.

– Мир вам, добрые люди, каким ветром на Спасе? – спросил подошедший инок.

– Из Тотьмы мы, богомольцы, – ответила Черепанова, – едем по монастырям, Господу молимся, Христа славим, милости у него просим.

– Милости – это хорошо, – ответствовал монах.

– Муж мой, купец Василий Черепанов тяжко болен, молимся о его здравии.

– Напрасно, – вдруг ответил монах, – не о здравии молиться надо, а о спасении души его грешной.

– Вам что, грехи его ведомы? – настороженно спросила Матрена Ивановна.

– А как же, скольких Василий Яковлевич обманул – не счесть, родного брата имуществом завладел, а как распорядился? Велено ему было церковь построить, сколько лет прошло, не выполнена воля покойного. Вот Господь и наказал его.

– Так строится сия церковь, наложно[31] трудники[32] обещали к зиме под крышу подвести.

– Это хорошо, коли так.

– А ты, отче, откуда про сие ведаешь, скажи-ка?

– В прошлые годы иночествовал я в Суморине монастыре, а как узнал, что Спас-камень погорел, перебрался сюда, ибо ищу уединения от мирской жизни.

– А кто вас благословил на подвиг отшельничества? – спросила Черепанова.

– Господь благословил, кроме него никто надо мной не властен, даже Синод.

– Что вы такое говорите, побойтесь.

– Мне бояться нечего, Синод закрывает монастыри своими указами, а он ли их открывал? Нет, по воле Божией они возникли, божьим соизволением жили и только Господь может распорядиться, быть им далее или нет.

Матрена Ивановна, учуяв крамолу в речи отшельника, закончила разговор фразой:

– Где же нам помолиться можно?

– А где хотите, там и молитесь, – сердито отвечал отшельник, – Господь, коли захочет, услышит вас отовсюду.

Сказал, отвернулся и пошел прочь.

Черепанова с Агдикой обошли остров. Кругом следы разрушений, как будто не только пожар прошел, но и вражья орда пограбила. Наконец они нашли место в церкви, где некогда располагался амвон[33]. Агдика постелила полотно, купчиха встала на колени и истово принялась крестится и читать молитвы. Агдика стояла рядом, с опаской взирая на пустые глазницы поврежденного огнем иконостаса.

Закончив, они стали собираться назад. На сердце было тяжко и от разговора с отшельником, и от всей картины запустения. Негоже так с обителью поступать, монастырь в любом состоянии – дом Бога.

– Давайте поскорее, – увидев паломниц, закричал хозяин лодки, – смотрите, на небе синё как!

Агдика повернула голову. Над озером смыкались тучи, пахло грозой.

– Поспешаем, – озабоченно говорил лодочник, – успеть бы до дождя из озера выйти, ветерок попутный, добежим быстро, лишь бы не усилился, тогда беды не миновать.

Они погрузились в лодку, отчалили от берега озера. Черепанова в последний раз перекрестилась на обожженные стены бывшей обители, лодочник поднял парус и они поспешили к Шере, где в болотах и пучкасах[34] заканчивалось Кубенское озеро и начиналась река Сухона.

Не прошло и четверти часа, как синева окутала все небо, и начался дождь. Сначала упали большие редкие капли, потом откуда-то послышался шум, и Агдика увидела, как на них надвигается сплошная стена дождя. Ветер с силой дул в парус, но убежать от стихии лодка не могла. Через минуту-другую буря накрыла судно.

Купчиха Черепанова, испугавшись, закрылась рогожей и притихла на носу лодки. Агдика, сидящая в центре за мачтой, с беспокойством наблюдала за действиями лодочника. Он пытался маневрировать, но ветер, который становился все сильнее и порывистее, мешал ему управлять лодкой.

– Дольник, будь он не ладен, накликали беду, – прокричал Агдике лодочник.

– Парус убирай, иначе сейчас перевернемся, – закричала ему в ответ девушка-алеутка.

– Не суйся, девка, сиди тихо, может успеем до берега.

У края озера на мелководье, где и глубины-то всего два аршина[35], волны разыгрались не на шутку. Лодочник вынужден был спустить парус.

Он опустил весла на воду и повернул лодку против ветра, стараясь, чтобы нос судна разрезал волну. На дождь никто не обращал снимания. Все понимали, что если лодка не выдержит, никому не спастись.

– Давай, я сяду на весла! – крикнула хозяину лодки Агдика.

– Сможешь? – отчего-то уважительно прокричал он.

– Не впервой!

– Давай тогда.

Агдика пересела на весельную скамью и стала грести против ветра. Лодочник на корме управлял шестом, облегчая ей работу. Несмотря на то, что гребли они в сторону озера, ветер неумолимо относил судно к берегу, где волны резвились на мелководье белыми барашками и поднимали со дна муть. Лодочник что было силы цеплялся шестом за дно, задерживая лодку. Агдика довольно ловко управлялась с веслами. Так и спаслись.

К счастью, буря длилась недолго. Сначала на небе с северной стороны образовалась розовая полоса, потом силы неба атаковали тьму и разогнали ее при помощи все того же ветра. Облака разбежались по сторонам, одни ушли в Вологду, другие пролились остатним дождем в Устье.

Ветер постепенно стихал, управлять суденышком стало легче. Как только позволили волны, Агдика развернула его по ветру, и они очень быстро вошли в исток Сухоны.

– Я молилась Господу, и он не оставил нас своей милостью, – заявила Черепанова, выглянув из-под рогожи, когда все стихло и кончился дождь.

– Ты где так научилась с веслами управляться? – спросил хозяин лодки.

– Дома, на острове Атту, у нас там штормы бывают и посильнее.

– Не знаю, где такой остров, но ты – молодец, я бы, пожалуй, один не справился, – уважительно сказал лодочник.

Увидев селение, они пристали к берегу, обогрелись, обсохли, перекусили и, подняв парус, устремились вниз по Сухоне до другого устья – Вологодского, там в двадцати верстах вверх по реке стоял город Вологда, центр Вологодского наместничества, конечная цель путешествия купчихи Черепановой.