Мэриголд сидела перед чайными чашками, следя за порядком, гостеприимная и улыбающаяся хозяйка. До самых кончиков пальцев она чувствовала, как бьётся сердце. Если бы у неё не дрожали руки. Она напрягла ноги, закрутив их вокруг ножки стула.

Кузен Маркус приложил все усилия, заклиная не наполнять чашки чаем доверху – как это всегда делала жадная тётя Харриет, – чтобы оставалось место для сливок, а Доктор Палмер так щедро поедал курятину, что Мэриголд бросило в холодный пот от мысли, хватит ли закусок. Миссис Доктор Палмер пила чай со сливками, но без сахара, а Доктор Палмер – наоборот, кузина Марсела не добавляла ничего, а кузен Маркус и то, и другое. Кузина Оливия пила батистовый чай24. Нелегко было все это запомнить, но Мэриголд от души развлеклась, спросив Джека, какой чай он пьёт. Так она сразу же поставила его на место. В конце концов все получили желаемый чай, и курятины хватило всем. Какое-то время Джек молчал, полностью занятый едой. Но как только Мэриголд поняла, что ужин почти закончен, и всё получилось, он сказал:

«А ты, Мэриголд, умеешь готовить. Если пообещаешь, что мои тапочки всегда будут тёплыми, когда я прихожу домой, я вернусь и женюсь на тебе, когда вырасту».

«Я не пойду за тебя».

«О, ладно, ладно, моя уточка, – с раздражающим смешком сказал Джек, – жди, когда тебе предложат».

«Итак, вы уже сговорились на кухне», – хихикнул кузен Маркус.

Джек заулыбался, как Чеширский кот.

«Мэриголд так мило обнимается, папа».

На самом деле он не хотел этого говорить, но внезапно решил, что получится очень умно.

Мэриголд покрылась мурашками.

«Это не так… я имею в виду, ты не можешь этого знать…»

«Ты становишься девушкой», – торжественно провозгласил кузен Маркус, делая вид, что не одобряет поступки современной молодёжи.

На Мэриголд нахлынул приступ дьявольского вдохновения.

«Джонси рассказывает о своих мечтах», – холодно сказала она.

Это «Джонси» было тем, что Джек назвал бы ударом исподтишка. Он больше не осмелился открыть рот за столом и не восстановил свою дерзость до самого отъезда.

«Не правда ли красивая луна?» – мягко сказала Мэриголд, больше себе, чем кому-либо, когда стояла возле машины.

«Видела бы ты луну у нас в Лос-Анжелесе», – похвастался Джек.

«Что ты о нём думаешь?» – прошептал кузен Маркус, пихая Мэриголд в бок.

Мэриголд вдруг вспомнила, как Саломея однажды сказала, как Роуз Джон однажды сказала, что, если на свете есть какая-то вещь, которая добавляет жизни остроты – это издёвка над мужчинами.

«Я думаю, на самом деле Джонси наполовину не такой дурак, каким выглядит», – снисходительно ответила она.

Кузен Маркус расхохотался.

«Вкусно сказано!» – воскликнул он.

Джек покраснел от злости. Автомобиль уехал, а Мэриголд всё стояла у ворот, победительницей.

«Не понимаю, почему некоторым девочкам нравятся мальчики», – сказала она.