Люси провела утро, изучая списки книг и обзванивая тех, кто мог оказаться ей полезным в связи с проектом библиотеки Мастерс. Через полчаса она встретится с Гэвином в кафе, а после ланча они отправятся на выставку противовоздушной обороны. Вполне достаточно времени, чтобы прочитать еще несколько писем Митфордов.

Айрис где-то там, ее просто нужно найти.

Сегодняшнее письмо было полностью посвящено семейным проблемам. Люси обнаружила, насколько глубоко Юнити Митфорд проникла в лагерь Гитлера. Мало того что она присутствовала на митингах и ланчах – фюрер подарил ей квартиру. В дневнике Евы Браун, любовницы Гитлера, позже ставшей женой, есть абзац, посвященный Юнити. Ева явно ревновала любимого к юной Митфорд. Еще одна сестра, Диана, вступила в Германии в брак с британским лидером фашистов – Освальдом Мосли, и свидетелем у них был Гитлер. Мать семейства, очевидно также фашистка, находила Гитлера очаровательным. Политические взгляды миссис Митфорд способствовали крушению ее брака, поскольку муж придерживался противоположного мнения.

Словом, семью раздирали противоречия. Во время семейных праздников, вероятно, царила мрачная, напряженная обстановка.

Посреди этих драм Люси периодически натыкалась на тех же Айрис, которых когда-то нашли они с мамой. Однако ни одна из них не подходила на роль искомой.

Она поднялась по лестнице, на ходу застегивая легкую осеннюю куртку и завязывая на шее красный с синим шарф. От него повеяло слабым ароматом жасмина, оставшимся от ее любимых духов.

Люси шла по оживленной Керзон-стрит, разыскивая кафе. На долю секунды она мысленно перенеслась из сегодняшнего дня в 1940-е годы. Уж не этим ли маршрутом Нэнси следовала домой из книжного? Заходила ли она в какие-нибудь модные магазинчики или рестораны, чтобы встретиться там со своей таинственной подругой Айрис?

Нэнси писала о ланчах со множеством людей, но ни разу не упомянула единственного человека, о котором так хотела узнать Люси.

Она нырнула в кафе. Гэвин еще не пришел. Люси заказала воды для обоих и принялась размышлять о тех Айрис, которые встретились ей в письмах.

Тетя Айрис Митфорд, сестра отца Нэнси.

Айрис Маунтбеттен, дебютантка и правнучка королевы Виктории.

Айрис Хейтер – она мимолетно упоминалась в одном из писем 1950-х годов.

Айрис Грей, с которой Нэнси познакомилась только в 1960-х годах.

Итак, четыре Айрис, но ни одна из них не подходит. Люси просто интуитивно это чувствовала. Она не сомневалась: та Айрис не принадлежала ни к «Цвету нашей молодежи», ни к аристократии. Книги Нэнси, как и ее откровенные письма, изобиловали подробностями, однако Айрис почему-то оставалась единственным фрагментом ее жизни, скрытым от внешнего мира. Лишь одна отсылка – надпись на книге, не попавшей к адресату.

Похоже, найти эту Айрис так же трудно, как иголку в сене. Невозможно.

– Кажется, вы очень заняты.

Люси вздрогнула от столь внезапного вторжения в ее мысли, затем рассмеялась.

– Чрезвычайно.

Гэвин уселся за столик.

– Надеюсь, вам не пришлось долго ждать. Я застрял в пробках.

– Совсем недолго, – тепло улыбнулась Люси.

Гэвин снял куртку, повесил ее на спинку стула, а сверху водрузил шлем.

– Приехал на мотоцикле. Чудесный день. Скоро станет слишком холодно.

– Я так давно не ездила на мотоцикле! В последний раз – в детстве, когда гостила у дедушки с бабушкой.

Гэвин потер руки.

– Тогда вам повезло, потому что в музей мы отправимся на мотоцикле. Если только вы не предпочтете такси.

– Нет, я с удовольствием.

Люси предвкушала эту поездку за спиной у Гэвина. И пусть погода ничуть не напоминает те летние солнечные дни на восточном побережье Мэриленда.

Они мило поболтали за едой. Люси поблагодарила Гэвина за контакты, которыми он с ней поделился.

– Благодаря нескольким я уже кое-что приобрела.

– Превосходно! Дайте мне знать, если возникнут какие-то сложности, – предложил он.

– Спасибо, непременно, – она подцепила на вилку кусочек красного перца из салата. – Как давно вы ездите на мотоцикле?

Гэвин усмехнулся и вытер рот салфеткой.

– С тех пор как начал ходить, а быть может, и раньше.

– Малыш на байке? О, это что-то! – пошутила Люси.

Гэвин издал смешок.

– Мой папа был гонщиком, так что я вырос среди всего этого. Я чувствую себя лучше на байке, чем за рулем автомобиля.

– Наверное, это захватывающе – наблюдать за своим отцом на соревнованиях?

– Да, очень.

Гэвин откинулся на спинку стула и спросил:

– А что насчет вас?

– Последний раз я сидела на мотоцикле лет в четырнадцать. – Люси отпила воды из стакана и поставила его на стол. – Шина угодила в лисью нору, и я вылетела с сиденья.

Гэвин откинулся на спинку стула.

– Наверное, вы испугались. Уверены насчет сегодняшней поездки?

Он давал ей возможность отказаться. Но она приехала в Лондон не для того, чтобы поддаваться своим страхам. Она здесь, чтобы совершить прорыв – как в профессиональном плане, так и, кажется, в личном. Мотоцикл – это страх, который следует преодолеть. Необходимый шаг к тому, чтобы понять, кто она такая и чего хочет от жизни.

– О да, со мной все будет в порядке! Мечтаю снова почувствовать, как ветер развевает волосы! А позже смогу рассказать об этом сестре – она всегда жалела о том, что потеряла в моем лице напарницу по поездкам.

Оплатив счет, они вышли на улицу, где их ждал прикованный цепью мотоцикл. Гэвин дал Люси блестящий черный шлем; она надела его и застегнула пряжку.

Гэвин забрался на байк, затем жестом пригласил ее сесть сзади. Сделать это было легко – легче, чем обнять его за талию. Какое у него теплое, подтянутое, волнующее тело! Он коллега, напомнила она себе.

– Готовы? – осведомился он.

– Да! – восторг бурлил в ней.

Гэвин дал полный газ, и они выехали на оживленную мостовую. Резкий ветер дул ей в лицо, и Люси наслаждалась этим ощущением. С улыбкой, не сходящей с губ, она наблюдала за пролетающими мимо зданиями. Маленькие бабочки плясали в ее животе – не столько из-за волнения, сколько из-за чистого возбуждения.

Она огорчилась, когда вскоре Гэвин затормозил перед зданием музея.

– Это было изумительно, – Люси слезла с мотоцикла, ее тело вибрировало.

– Я рад, – Гэвин сунул шлемы в специальное отделение и запер его. – А теперь давайте посмотрим, удастся ли нам найти доказательства существования вашей Айрис.

В музее было немноголюдно, и Люси с Гэвином сразу направились на выставку, посвященную женщинам в ПВО.

Огромные, во всю стену, фотографии представляли женщин военного Лондона: одетые в форму, они помогали горожанам передвигаться по улицам; вытаскивали из руин жертв бомбардировок; направляли людей в подземные бомбоубежища; стояли рядом с санитарными машинами; тушили пожары.

В одном из залов черными буквами на белой стене были написаны имена всех женщин, служивших тогда в ПВО. Люси с легкостью нашла Нэнси, поскольку знала ее фамилию. Другое дело – Айрис. Каждую Айрис – а их оказались десятки, – встреченную в длинном списке, Люси перенесла в приложение для заметок на своем телефоне. Рядом с мемориальной стеной экспонировались фотографии женщин-добровольцев, подразделение за подразделением, – каждая в форме, с горделивой улыбкой.

– Поразительно, правда? – спросил Гэвин.

– Да, мы так много слышим о женщинах на фронте – водителях санитарных машин, медсестрах, разведчицах. Приятно видеть, что отдали должное и тем, кто служил в тылу.

Продолжая осматривать выставку, они дошли до манекенов, одетых в женскую военную форму: темные шерстяные юбки, туго затянутые пояса. На головах – форменные фуражки из серого фетра, в руках – бинты или санитарные сумки для ухода за жертвами бомбежек. Находился здесь и подлинный фургон ПВО, из окна которого высунулась женщина-волонтер. Одна из композиций была мрачной: женщина с химическим карандашом в руке наклонилась над телом, покрытым простыней. Последнее трио манекенов представляло сцену тушения пожара: первая поливала пламя из водяного насоса, вторая забрасывала огонь песком, а третья звонила в колокольчик, держа руку у рта, словно звала на помощь.

Что-то в женщине с насосом привлекло внимание Люси. Булавка, приколотая к санитарной сумке, надетой через плечо.

Ирис [51].