Когда мы приехали, команда выглядела страшно недовольной. Я поежилась и выразила сомнения насчет своего присутствия. Но Нед настоял, чтобы я осталась, а если у кого–то проблемы, то пусть скажут об этом ему.

Я устроилась неподалеку от сцены, где группа настраивала инструменты. Огляделась. Территория огромного стадиона была пуста, но от мысли, что через сутки, во время концерта здесь будет не протолкнуться, по коже пробежали мурашки.

Нед предупредил, что будет очень громко, ведь нужно проверить звук во всех точках, где будут находиться слушатели. Меня попросили помочь и отвели чуть дальше от сцены, усадили почти посередине.

Гитарист первый раз ударил по струнам, и аккорд гулко отозвался в моем сердце, эхом пробежав по коже волной мурашек. Когда над территорией стадиона пронесся голос Неда, усиленный микрофоном, я забыла, как правильно дышать. Я вдруг вспомнила, с кем провожу эти дни. Черт, Нед ведь суперзвезда, недосягаемый кумир миллионов, и мой в том числе. Он недоступный, будто сказочный персонаж, парень из телевизора, картинка из журнала. Но для меня – это самый настоящий живой мужчина, нежный и внимательный, чувственный и заботливый. И он влюблен в меня.

Пока играла медленная песня, я слушала, не сдерживая слез. Затем парни прогнали одну из самых энергичных и инструментально–нагруженных. Басы заставляли сердце подпрыгивать в груди, от бодрого ритма ноги принялись танцевать. Это был рефлекс. Дома, стоило включить песни группы, я начинала подпевать во весь голос и танцевать «будто никто не видит».

Группа прогнала еще несколько песен, звукорежиссер настроил аппаратуру как следует. Менеджер раздал указания световикам и тем, кто занимался спецэффектами. Затем меня попросили подойти ближе и спросили, какую песню исполнить специально для меня. Я назвала свою любимую. Тогда Нед поманил меня к себе. Я приподняла брови в немом вопросе.

– Спой с нами? Парни, вы не против? Она классно поет.

– Мы видели в интернете, – беззлобно поддел гитарист.  – Давай, смелее.

– Да вы прикалываетесь, – пробурчала я по–русски, взбираясь на сцену с помощью Неда.

– Это она матерится?

– Нет, скорее всего, спрашивает, не прикалываемся ли мы, – улыбнулся Нед.

– Сегодня по русскому получаешь отличную оценку.

На сцене мне вручили микрофон и попросили что–нибудь сказать, чтобы проверить звук.

– Мама, я сейчас буду петь со своей любимой группой.

– Там что–то про маму, значит, не ругательства, да?

– Научи потом его паре бранных слов, он их собирает, – попросил Нед, указывая на барабанщика.

– Не вопрос. Целый словарь помогу составить.

Я нервно хохотнула и посмотрела на Неда. Парни заиграли интро моей любимой песни. Мой кумир стоял рядом, сжал мою руку и запел. Я застыла от восторга. Живая музыка, живой голос, остальные члены группы подпевали на бэке. Я присоединилась на припеве. Первые пару слов голос дрожал от волнения, но общая энергия была такой мощной, к тому же, ободряющий взгляд Неда очень вдохновлял. Я легко вошла во вкус, прикрыла глаза и запела так, как мы пели с Недом на торговой улице Самсуна.

Это было удивительно. Наши голоса, слившись в один, звучали очень гармонично. Мы оба вкладывали в песню душу, а голоса группы на заднем плане добавляли наполненным смыслом строкам эмоциональности и надрыва. Когда мы допели, я тяжело дышала от переизбытка чувств. Нед сиял, группа была в восторге, а вся команда принялась яростно аплодировать и свистеть.

Нед притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

– Во дает. Нужна подходящая песня, и мы могли бы записать с ней коллаборацию. Что скажешь, Нед? Здорово будет.

– Я согласен.

Я чувствовала, как свечусь от счастья. Группа с командой общались еще пару часов. Мне принесли кофе и козинаки из фундука и арахиса с медом. Я перекусывала местными сладостями и любовалась Недом за работой. Как любил шутить мой дедушка: одна из вещей, на которую можно смотреть вечно – как работают другие. Если серьезно, у меня слабость перед людьми, увлеченными своим делом. Когда твое хобби становится делом всей жизни. Я всегда считала, что это великий дар. И была страшно горда тем, что Вселенная мне этот дар преподнесла.

Нед был серьезным, все проверял тщательно. Но не забывал периодически поглядывать в мою сторону, обмениваться со мной нежными взглядами и теплыми улыбками.

Ко мне подсел барабанщик и спросил разрешения угоститься сладостями с моей тарелки. Я с радостью поделилась. Затем он показал мне видео нашего совместного выступления, которое снял кто–то из персонала, и похвалил меня. Сказал, что голос, хоть и не поставлен профессионально, но характер чувствуется, и удовольствие от процесса тоже очень важно. Я попросила переслать видео мне. После недолгого молчания парень сказал:

– Неду ты на пользу.

От неожиданности я поперхнулась кофе, тут же укорив себя за неуклюжесть.

– Приятно слышать.

– Мы уже много лет одна команда. И мы видели друг друга в разных состояниях. И знаем, какие состояния как влияют на творчество и на работу. Так вот. Такого состояния, – музыкант показал в сторону солиста, – мы у Неда давно не видели. У него бывает тяжело на душе, он склонен загонять себя в депрессивные настроения. Но ты – лучшая защита от этих настроений.

Я была шокирована в лучших чувствах. Не в силах сдержать счастливую и гордую улыбку, пробормотала:

– Спасибо.

– Тебе спасибо.

Этот трогательный разговор по душам так и подталкивал задать барабанщику вопрос о девушке Неда. Ее существование – единственное, что легкой тенью омрачало нашу историю. Но в конце концов я решила, что будет нечестно расспрашивать коллег Неда у него за спиной.

Наконец Нед поднялся к нам и сел рядом. Обнял одной рукой за плечи и притянул к себе.

– Болтаете?

– Да, рассказываю твои самые страшные секреты. Весной он чудовищно храпит от аллергии. Он постоянно разбрасывает носки по номеру. И эти проклятые кеды он поменяет только тогда, когда они развалятся к чертовой матери, и то он сменит их на точно такие же. А когда он с детьми, то забудь, сколько ему лет. Знай – в этот момент ему столько же, сколько младшему.

– Ты ее спугнешь, – рассмеялся Нед, краснея.

– Нет–нет–нет! Продолжай! Очень интересно.

– Он заставляет всех ходить на пробежку!

– О нет! Да ты тиран! – звонко расхохоталась я. Тут же наклонилась к Неду и заговорщицки зашептала: – Я тоже люблю пробежки.

Нед победоносно вскинул вверх кулак и коварно захохотал.

– Вдвоем мы сделаем из них марафонцев!

– Так, пожалуй, я и в самом деле лучше пробегусь. – Барабанщик поднялся, взял у меня еще кусочек козинака и добавил: – Подальше от вас, маньяков.

Смеясь, мы помахали ему на прощание.

– Устала?

– Нет! Все так интересно! Я будто в свой сон попала. – Я прильнула к лбу Неда своим. – В свой самый заветный и сладкий сон.

– Я тоже.

Мы переплели наши пальцы и поцеловались.

– Можем ехать. До завтрашнего дня мы свободны. Будем изучать Тбилиси. Есть идеи?

– Придумаем что–нибудь. Или, как и в Турции, будем импровизировать.

– Прекрасный план. Слушай. Я должен спросить. Ты ведь будешь завтра на концерте?

Я резко выпрямилась и уставилась на Неда округленными глазами.

– Я? На вашем концерте?

– Ну да. Ты ведь хотела.

– Я мечтала об этом, – выдохнула я, не веря своим ушам.

– Здорово! Мы покажем тебя охране, и парни устроят тебя прямо возле сцены, у ограждения. Если хочешь, можем и между ограждением и сценой…

– Нет! Так все будут таращиться. Я буду за ограждением.

Нед развел руками.

– Отлично. Как пожелаешь.

– Ущипни меня, пожалуйста…

– Зачем? – улыбнулся Нед.

– Потому что я не верю, что это происходит со мной.

Нед не стал меня щипать. Он нежно провел пальцем по моему лбу, вниз до кончика носа, затем по губам к подбородку. Мягко коснулся губами щеки.

– Помогло?

– Нет. Так ощущение сна еще сильнее.

Нед наклонился ко мне, будто желая шепнуть что–то на ухо. А сам чуть прикусил мочку, отчего мое тело вмиг вспыхнуло от страсти.

– Ты нарываешься… – прошептала я. Должно было получиться предупреждающе, но вышло как–то слабо и побежденно.

– Тогда я продолжу, чтобы точно нарваться, – его дыхание щекотнуло прядь волос и шею.

– Только не здесь, – я игриво отстранилась.

– Конечно, ты права.