Попрощавшись с группой до завтра, мы покинули стадион. Город уже накрыли вечерние сумерки, однако в старых районах от этого не стало тише. Наоборот, отовсюду звучала бойкая речь, смех и песни. То тут, то там группками стояли или сидели местные, пили чай со сладостями и курили трубки.

Болтая и медленно бредя, мы вышли на странную улочку. Она была увешена фонариками и флажками. Однако людей на ней не было. Одни ворота были украшены гораздо праздничнее. Их венчали гирлянды из белых цветов, ленты, по земле были рассыпаны лепестки, крупа и монетки. А со двора доносилась народная песня.

– Здесь, наверное, свадьба! – догадалась я.

В этот момент из ворот вышли двое парней, изрядно навеселе. Они громко смеялись и обменивались шутками, каждая из которых усиливала их хохот. Кода молодые люди заметили меня и Неда, они бросились к нам с распростертыми объятиями.

– Гамарджоба! – кричали они. – Добро пожаловать! Проходите, будете гостями.

– Мы? Но мы никого там не знаем!

Парни захохотали так, будто мы выдали им очередную шутку.

– Это традиция! На свадьбу зовут всех, кого только встретят в день празднования. Чем больше народу, тем счастливее будут молодые!

– Что они говорят? – спросил Нед по–английски, и я опомнилась, что все это время общалась с парнями на русском.

Я перевела разговор. Парни пригласили Неда снова, на этот раз по–английски. Он посмотрел на меня.

– Пойдем? – попросила я с горящими глазами. Мне было жутко интересно посмотреть на свадьбу местных.

– Пойдем. – И он обратился к парням: – Но мы не приготовили подарок.

– Это не важно! Идемте!

И парни утянули нас во двор дома, залитый светом фонариков, гирлянд и свечей. Столы, поставленные буквой «П» ломились от блюд с угощениями, кувшинов с вином, фруктов и овощей, сыров и свежих шашлыков, которые мужчины готовили тут же на огне.

Наше вторжение парни ознаменовали криками и просто толкнули нас во двор. Мы застыли, ощущая неловкость, но присутствующие приветствовали нас аплодисментами. Нас усадили в середине стола, в руки тут же сунули бокалы с вином, поставили тарелки, которые тут же наполнились дымящимся шашлыком.

– Что происходит? – смеялась я, уткнувшись в плечо Неда.

– Я не знаю! Это странно. Но здорово!

– Итак! А теперь приглашенная звезда!

Мы с Недом застыли, решив, что нас специально втянули, чтобы похвастаться. Однако под аркой из лозы с подготовленным барным стулом уселся высокий грузин. Молодой, но с седыми висками.

– Да ла–а–адно! – моя рука с поднесенным кусочком шашлыка застыла, не добравшись до рта.

– Что? Знаешь его?

– Подписана в соцсетях. Он известный кавер–исполнитель. Играет на гитаре и поет популярные песни. У него удивительный голос, тебе понравится.

Певец затянул народную песню. Голос его, сильный, брутальный, с хрипотцой пробирал до глубины души. После грузинской песни были пара популярных песен на русском. Все гости подпевали, и я тоже, а Нед просто любовался мной.

– Расскажешь потом, о чем эти песни?

– Конечно.

После певец начал исполнять мою любимую песню Короля рок–н–ролла, и я, опьяненная вином и радостью, прильнула к Неду.

Затем снова была народная песня, веселая, жизнерадостная. Многие принялись подпевать и выходить из–за стола, чтобы потанцевать. Несколько девушек вытянули меня из–за стола и увлекли в общий хоровод. Было здорово. Весело, душевно, почти как дома. Мы прыгали, смеялись, разбивались на маленькие группки, а затем снова сливались в кольцо. Несясь очередной круг, я бросила взгляд на Неда. Он выглядел завороженным, любовался каждым моим движением.

Когда начался медленный танец, и танцующие разбились по парам, я вдруг осталась одна. Посмотрела на Неда и поманила к себе пальцем. Он, как зачарованный, поднялся с места и пошел ко мне. Вернуться в кокон его объятий было приятно. Это ощущалось как настоящее счастье.

– Тебе он нравится? Этот певец?

Я подняла глаза и встретилась со взглядом Неда.

– Ревнуешь?

– Да, – честно ответил он.

– Ты мой самый любимый и единственный певец, музыкант, и вообще мужчина.

– Звучит как признание… – с трепетом, прикрыв глаза, прошептал Нед.

– Кажется, это оно и есть.

Я потерлась о его нос своим. Нед крепко обнял меня, спрятав в коконе своих рук. Я уткнулась в его вздымающуюся грудь и надеялась, что он не заметит дрожи. Подняв глаза, встретилась с его взглядом и поняла: мне хочется, чтобы он чувствовал мою дрожь. Чтобы он знал, когда я счастлива, когда мне грустно, когда я разморена, а когда полна энергии. Когда меня разрывает от злости, а когда я нежусь, переполненная любовью. Больше всего на свете я хотела, чтобы Нед знал о каждой моей эмоции, чувствовал мои чувства, и чтобы был рядом, когда я проживаю каждое. Первый человек на целом свете, от кого я не хотела прятаться.

Ночь на свадьбе незнакомцев пролетела в радости и веселье. Я выпила четыре бокала вина, это на четыре бокала больше, чем я пила за последние лет десять. Алкоголь не входил в список моих увлечений, я его не любила, не понимала и даже презирала. Но на грузинской свадьбе отказаться от вина было не просто невежливо – это было невозможно.

Всеобщее настроение располагало к громким пышным тостам и звону бокалов. К тому же, домашнее вино высочайшего качества из винограда, выращенного под местным солнцем с любовью и заботой, было невероятно вкусным и ароматным. И коварным. С непривычки я здорово опьянела и висела на Неде. Он заставлял меня побольше есть. Когда у меня закружилась голова, он спросил кого–то из соседей по столу, нельзя ли в это время раздобыть кофе. Соседи тут же подсуетились, скрылись в доме, а через какое–то время принесли мне большую чашку ароматного крепкого свежесвареного кофе. Он быстро помог мне прийти в себя и немного протрезветь.

Гости стали расходиться только под утро. Прощаясь, все подолгу обнимались между собой, как старые друзья, и с молодоженами, которые выглядели ни капли не уставшими.