Когда план был составлен, сердце немного отпустило тягучее предчувствие тоски. Мы выпили кофе, пообедали долмой, просто божественной на вкус. Держась за руки, вышли на улицу. Мы бродили бесцельно, разглядывая дивную, хоть и простую архитектуру.

– Не знаю, в чем дело. Но даже если бы меня вдруг поместили на эти улицы, я бы сразу поняла, что это не Стамбул. Этот город совсем другой. Здесь иначе пахнет, атмосфера совсем другая, ритм другой. Он будто моложе.

– Так и есть. Я гуглил, – улыбнулся Нед в ответ на мой немой вопрос.

Нед рассказал, что Самсун был основан в VII веке как греческая колония, и каким империям он только не принадлежал, пока османы не завоевали его в XV веке. На территории Стамбула же первые поселения возникли еще до нашей эры. Я никогда не была большим фанатом истории, но Нед рассказывал с жаром, с подлинным интересом. А я испытываю большую слабость к тем, кто интересуется тем, о чем говорит.

Мы вышли на торговую улицу. По обеим сторонам выстроились рядами магазины, лавки и лотки. В самом центре выступали уличные певцы.

– Давай послушаем! – взвизгнула я и потащила Неда к импровизированной сцене.

Нед послушно следовал за мной. Группа молодых ребят играла на классических акустических гитарах и бааламах – что–то вроде нашей балалайки, только напоминающая форму луковицы. Один парень играл на духовом инструменте, который я приняла за флейту, она придавала композиции драматизм. Нед сказал, что эта штука называется дудук. Еще был какой–то местный барабан, с одной стороны музыкант ударял по нему тонкой деревянной палочкой, а с другой – деревянным молотком.

Их солист исполнял песню на турецком. Он с легкостью и шквалом эмоций вытягивал долгие пронзительные ноты. У меня по коже мурашки пробежали толпой. Я показала Неду свою руку, покрытую пупырышками впечатления. Нед в ответ показал свою, тоже всю в мурашках.

Я обхватила обеими руками его плечо и прислонила голову. В голове мелькнула мысль снять ребят на видео, на память. Но двигаться не хотелось. Хотелось впитать этот момент до капли, запомнить его до секунды.

Песня закончилась. Мы с Недом принялись с жаром аплодировать. Музыканты раскланялись, смущенные такой реакцией. Обычно прохожие плавно обтекали группу, на ходу бросая в открытый кофр монеты и купюры. Мы были единственными, кто остановился послушать.

– Может, хотите сами выбрать следующую песню? – на ломаном английском спросил их солист.

Нед вопросительно посмотрел на меня. Растерявшись, я пожала плечами. Посмотрела Неду в глаза, вспомнила одно из его кавер-выступлений. Не отводя взгляда, ответила:

– «Stand by me». Бен Кинг.

Нед чуть улыбнулся, прижал меня к себе и спросил парней:

– Знаете ее?

Вместо ответа музыканты начали наигрывать вступление.

– Это? – спросил один из них.

– Да!

– Можете присоединиться, если захотите, – предложил солист и запел. Он пел на английском, но я прекрасно знала перевод.

Когда приходит ночь,

И на землю опускается тьма,

И только лунный свет

Способны видеть мы..

Но я не буду бояться,

Нет, я не буду бояться.

До тех пор, пока ты будешь рядом со мной.

Нед, на куплете пританцовывающий одной ногой и прищелкивающий пальцами в такт, на припеве неожиданно присоединился, взорвав в моем теле новую бомбу с мурашками.

О моя дорогая, моя дорогая,

Останься со мной, останься

Сейчас и навсегда,

Останься со мной.

Я искренне удивилась, когда услышала помимо двух мужских голосов еще один – женский. Свой собственный.

О мой дорогой, мой дорогой,

Останься со мной, останься

Сейчас и навсегда,

Останься со мной.

Мы пели втроем. Выходило удивительно, даже я это слышала. Мягкий баритон Неда, мой голос, чуть низковатый, но странно нежный, и протяжный поистине арабский тембр уличного музыканта. Вместе мы звучали чарующе на фоне местных инструментов.

Вокруг стала собираться толпа. Нед заметил ее первой. Поймал мой взгляд. В его глазах я прочитала беспокойство. Не поняла сразу, в чем дело, мы же привлекли внимание к музыкантам. А потом меня осенило. Мы привлекли внимание. Если бы на улице оказалась одна из фанаток Неда, она подняла бы жуткую шумиху. А шумиха нам была не нужна.

Бросив несколько купюр в кофр, мы ускользнули в ближайший переулок, а через него оказались на другой улице, менее шумной. Прошли немного вдоль витрин, пока я не встала как вкопанная, увидев прекрасное льняное платье.

Нед без вопросов завел меня в магазин. Хозяйка магазина продавала красивые повседневные наряды из льна из хлопка, которые сама же и шила. Я показала на понравившееся платье, которое привлекло мое внимание.

Оно было нежно–голубым, без рукавов, без выреза декольте, чуть выше колена длиной. По краю подола шла ручная вышивка, поражающая воображение. Зеленая веточка с листьями струилась непрерывно, ее украшали традиционные алые турецкие тюльпаны.

Я примерила и осталась довольна. Вышла в зал, где Нед уселся ждать, пока уткнулся в телефон, чтобы решить вопрос с нашими билетами и заселением. Когда он поднял взгляд, я покрутилась для эффекта.

– Выглядишь потрясающе.

Я выбрала еще пару платьев, одно из них решила взять вместе с голубым.

Я снова прошла среди вешалок и манекенов. И тут заметила в углу костюм. Шорты и свободная рубашка. Ткань была белой, чуть сероватой, нежного легкого оттенка. Женщина, кивнув на Неда, уточнила, что костюм вообще–то унисекс и может подойти и мужчине. Мы с Недом переглянулись и в голос заявили, что оба примерим.

Мы вышли из примерочных одновременно и встали друг перед другом. Неду очень шло. Он не застегнул рубашку, как и я, тоже надев ее поверх белой майки. Мы повернулись к зеркалу и увидели совместный образ. Я с шумом втянула воздух от восторга.

– Вау! – только и смог сказать Нед. – Мы берем. Можем пойти прямо в них?

Хозяйка просияла. Я взяла у нее координаты магазина в сети, чтобы оставить самый чудесный отзыв и расхваливать место всем своим знакомым.