— Ты к этому привыкнешь, — пообещала Фостер.

Киф сомневался в этом. Но, может быть…

Он снова споткнулся, на этот раз о чьи-то ноги.

Их раздражение захлестнуло его, когда он отшатнулся и схватился за перила, чтобы сохранить равновесие.

Он не заметил, что толпа перестала двигаться.

Или что они выстроились в линию.

— Нам нужно выяснить, чего они ждут, — сказала ему Фостер.

Все, что он смог найти, это табличка с надписью «ДЕВА ТУМАНА», что не имело особого смысла.

Так назывался один из водопадов?

Название казалось странным, но у людей действительно было множество причудливых мифов и легенд, так что, возможно, они верили, что в воде живет какая-то волшебная девушка.

В его голове промелькнула картинка, которую он где-то видел — человеческий рисунок рыжеволосой девушки с зеленым рыбьим хвостом, — и ему захотелось спросить Фостер, действительно ли люди думают, что русалки выглядят именно так.

Но ее там не было… и как только он произнес эти слова, реальность обрушилась на него сильнее, чем падающая вода.

Эмоции обрушились на него со всех сторон, заставляя его голову пульсировать, а желудок скручиваться, когда в горле застрял новый обжигающий приказ.

НЕТ!

ДУМАЙ О ФОСТЕР!

Киф закрыл глаза и представил себе ее лицо, позволяя своей фотографической памяти запечатлеть каждую мельчайшую деталь.

Каждый отблеск золота в ее глазах.

Каждый теплый оттенок карего.

Ему приходилось рисовать Фостер несколько раз — это было частью его проекта «записывай свои воспоминания», когда он пытался найти то, что скрывала от него мама.

Но он никогда не мог передать глубину ее взгляда.

Ее глаза излучали слишком большую силу.

И удивление.

И страстность.

От них действительно захватывало дух.

Как и от нее самой, но она понятия не имела об этом.

Киф понимал почему.

Она выросла с мыслями о кучке завистливых детей, которые ненавидели ее за то, что она не такая, как все. И со временем все эти оскорбления стали казаться правдой.

Вот почему Кифу хотелось ударить Черного Лебедя за то, через что они заставили ее пройти.

Оставив ее одну в мире, которому она никогда не принадлежала, наделив ее способностями, которые она не могла понять или контролировать, и позволив ей поверить, что это ее вина, что она не вписалась в этот мир.

Конечно, они отдали ее в семью, которая заботилась о ней, но они также знали, что эта семья будет разрушена, и ей придется оставить все позади и начинать все сначала в месте, где ничто не имело смысла, а множество людей хотели ее убить.

И тогда они ожидали, что она спасет всех.

Решит проблемы, накопившиеся за несколько тысячелетий, без какого-либо реального плана, как это сделать.

Заставляли ее рисковать своей жизнью снова, и снова, и снова.

Толпа двинулась вперед, и Киф, не отрывая взгляда от своих ног, последовал за ней, пытаясь сосчитать, сколько раз Фостер чуть не погибла, чтобы отвлечься.

Ее похитили.

На Силвени напали возле убежища Черного Лебедя.

И кто мог забыть ледяную битву на горе Эверест, когда он впервые узнал, что за всем этим стоит Дорогая Мамочка?

Затем король Димитар попытался убить их в Равагоге.

А Финтан и Брант разрушили замок в Люменарии вокруг нее.

А его мама пыталась утопить всех в Атлантиде.

Он не хотел думать о нападении Умбры или о том, насколько Фостер застряла в Лечебном Центре, сражаясь с этими ужасными отголосками.

Затем им пришлось сразиться с небольшой армией кровожадных новорожденных троллей-мутантов.

А потом, конечно, произошли все эти жуткие события в Лоамноре.

И это не считая тех случаев, когда аллергия чуть не лишила ее жизни.

Или когда Черный Лебедь заставил ее восстановить свои способности.

Честно говоря, эти последние слова разозлили Кифа больше, чем все, что сделали Невидимки.

Конечно, его мама и ее приспешники в черных плащах были жестокими и порочными, но, по крайней мере, все согласились, что они — злодеи.

Предполагалось, что героями будут Черный Лебедь.

Ожидалось, что все будут доверять им и выполнять их приказы, хотя в основном они хотели, чтобы все сидели сложа руки и читали кучу скучных книг, пока Невидимки будут буйствовать.

Кифу стало интересно, как Форкл и его команда отнеслись к тому, что Фостер устроила небольшой пожар на складе Невидимок.

Праздновали ли они, как и следовало ожидать?

Или отчитывали ее за то, что она была слишком безрассудной?

Вероятно, и то, и другое.

И если он был прав, то надеялся, что Фостер постоит за себя и объяснит им, почему она…

Чей-то голос вернул его к действительности, и ему потребовалась секунда, чтобы сообразить, что с ним кто-то разговаривает.

Человек.

Киф поднял голову и понял, что собирается пройти через какое-то узкое сооружение, но путь ему преградил парень в темно-синей рубашке.

Кожа у парня была дряблой и морщинистой, а еще у него были большие, густые белые брови и блестящая лысина — и если бы Киф так сильно не сжимал челюсти, он, наверное, выпалил бы:

— Ого, я и забыл, как странно выглядят люди, когда стареют!

Так что, может быть, это и к лучшему, что он сопротивлялся приказу.

С другой стороны, парень явно задал ему вопрос, и у Кифа не было возможности ответить… и некуда было идти.

Толпа сомкнулась у него за спиной, а металлические ограждения с обеих сторон преграждали ему путь.

Если Фостер была там…

ПОДОЖДИ, НИКАКИХ «ЕСЛИ»… ПРОДОЛЖАЙ МЕЧТАТЬ!

Но Киф больше не мог ее себе представить.

Его мозг метался в самых разных направлениях, и в большинстве из них ему хотелось перепрыгнуть через эти перила и БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ!

По крайней мере, паника, казалось, заглушила все остальные эмоции.

Все, что он мог чувствовать, — это учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание.

Все, что он мог слышать, — это биение своего пульса и несколько неразборчивых слов, которые звучали как «билет» и «пончо».

И да, он мог бы схватить следопыт и умчаться прочь… устроить такое зрелище, которое превратило бы его в человека-легенду, а маме было бы намного легче напасть на его след.

Но если этот план когда-нибудь сработает, он должен был найти способ по-настоящему взаимодействовать с людьми.

Поэтому он заставил себя посмотреть ему в глаза и медленно приложил ладонь к уху, надеясь, что старик воспримет это как «Э-э, я не расслышал, что ты сказал».

Парень кивнул и сказал что-то, что было заглушено особенно громким порывом ветра, затем указал на группу, к которой Киф пытался слиться, и крикнул:

— ТЫ С НИМИ?

Теперь группа пересекала что-то вроде пандуса, и все они были в синих комбинезонах.

Киф пожевал губу.

Лгать, вероятно, было не самой умной идеей, но единственным выходом было бежать. Поэтому он быстро кивнул и затаил дыхание.

Парень изучал его долгую секунду. Затем пожал плечами.

— ЛУЧШЕ ПОТОРОПИСЬ! МЫ СОБИРАЕМСЯ ВЗЛЕТАТЬ.

Киф понятия не имел, что это значит. Но парень посторонился, чтобы дать ему пройти, и он бросился догонять остальных.

В тот момент, когда он ступил на пандус, он пожалел обо всех своих жизненных решениях.

Пол ушел у него из-под ног, и он слишком хорошо узнал это ощущение.

Лодка.

Он был на борту лодки.

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ лодки.

Разве на дне океана не было таких же???

— Добро пожаловать в «Деву тумана», — прогремел голос из каких-то скрытых динамиков.

Киф обернулся, но старик преградил ему путь.

Все в порядке.

Это очень прочная лодка.

Направляемся к трем гигантским водопадам…

— Добро пожаловать в «Деву тумана», — повторил голос.

Расслабься, сказал себе Киф. Чувствуешь, как все взволнованы?

Нервозность, которую он ощущал ранее, исчезла, сменившись почти слышимым гулом предвкушения.

Чувствовали бы люди то же самое, если бы боялись утонуть?

Скорее всего, нет.

Но они также доверяли своим технологиям гораздо больше, чем он.

К тому же, они, вероятно, не страдали от морской болезни….

Его желудок скрутило, когда он вспомнил свое жалкое путешествие в странном плавучем доме леди Каденс.

В итоге он рухнул на палубу в трясущемся, потном виде — и это после того, как проглотил стручок желчи.

Как он мог выжить, не имея даже элементарного эликсира от тошноты?

Раздался гудок, лодка накренилась вперед, и Киф едва успел ухватиться за поручень, прежде чем опрокинуться.

Он ни за что не отпустил бы поручень, даже чтобы дотянуться до своего следопыта.

— Пожалуйста, все время держите руки внутри, — сказал ему голос.

Киф усилил хватку.

Лодка направилась к водопаду, и туман сгустился, превратившись в ливень.

Добром это не кончится.

Глава 5

Хорошей новостью было то, что Киф выжил, и его вырвало всего один раз, прежде чем лодка снова накренилась к причалу, и он смог ослабить свою смертельную хватку на перилах, чтобы переместиться обратно на красивую, прочную гору.

Ладно, хорошо, его вырвало дважды.

Ну… три раза, если считать то небольшое количество, которое он случайно проглотил, прежде чем его снова вырвало, но он изо всех сил старался не думать об этом.

Точно так же, как он изо всех сил старался не думать о плохих новостях…

Операция «Фостер» по отвлечению внимания обернулась грандиозным провалом.

Да, он пережил неожиданное речное приключение, не отдавая никаких приказов ничего не подозревающим людям, но он также случайно оказался в переполненной лодке, огибая огромные водопады, и так промок, что его ботинки теперь хлюпали, хлюпали, хлюпали при каждом шаге.

Очевидно, что мысли о Фостер работали только тогда, когда он игнорировал все остальное. И как он должен был справляться — или выполнять все, что ему было нужно, — если ему приходилось бродить по округе, совершенно не обращая внимания на остальной мир?

К тому же, вряд ли это помогло бы ему не сойти с ума, если бы он проводил все свое время с воображаемой Софи.

«Я найду другой способ», пообещал он себе, хотя больше всего ему хотелось зарыться в сосновые иголки и дуться на звезды.

Не помогало и то, что в его голове теперь постоянно звучало: «КИФ! КИФ! КИФ!»

Это началось через несколько секунд после того, как он снова появился на горе, и крик был таким громким, что он резко обернулся, ожидая увидеть парящую в небе Силвени.

Но его любимого блестящего аликорна нигде не было видно.

Он не знал, что Силвени может передавать ему сообщения, и на секунду у него возникло искушение пропустить ее через свою блокировку, чтобы убедиться, что у Фостер нет проблем.

Затем он понял, что зов был недостаточно отчаянным.

Зов был раздраженным и обеспокоенным, будто Силвени собиралась отчитать его, как чересчур заботливая мамаша, а у него не было на это сил.

Поэтому он проигнорировал ее.

Ну, он пытался.

Силвени не давала ему покоя.

Даже близнецы присоединились к ней, сотрясая его мозг своими пронзительными криками «КИФ! КИФ! КИФ!»

Часть его хотела улыбнуться.

Другая часть хотела заткнуть уши и биться головой о ближайшее дерево.

И крошечная часть, которой он не гордился, не могла не задаться вопросом, почему он получил известие от Силвени, а не от Фостер.

Она что, натравила на него аликорнов, чтобы он забеспокоился, что случилось что-то плохое?

Или она была слишком взбешена, чтобы поговорить с ним?

Или, что еще хуже, слишком смущена, прочитав его записку?

Или, может быть, она была с Фитцем, и они были слишком заняты тем, чтобы снова сойтись, чтобы ей было о чем беспокоиться…

— Прекрати! — приказал он себе, отгоняя эти мысли, прежде чем они могли выйти из-под контроля. — Больше никаких мыслей о Фостер.

Он уже на собственном горьком опыте убедился, что это не помогает, и теперь он был один на темной горе у черта на куличках, понятия не имея, как пережить ночь, не превратившись в ледяную статую.

Воздух был достаточно холодным, чтобы он мог видеть облачка собственного дыхания, которые казались особенно приятными в насквозь промокшей одежде. И он слышал слишком много шорохов и беготни, а также какой-то зловещий вой вдалеке.

Теперь, когда он увидел, что пытается заснуть, балансируя на ветвях деревьев, те стали казаться еще более шаткими.

— Зачем следопыт вообще отправляет в это место? — проворчал он, пиная замерзшую землю промокшим ботинком.

Это был следопыт из голубого кристалла с ограниченным доступом, выданный его отцу Советом для официальных поручений в Запретных городах. Не означает ли это, что грани отправлялись в места в человеческом мире, которые были действительно важны?

Если только в горе не было чего-то особенного, и он просто еще не заметил этого…

Он медленно повернулся, но в темноте не мог видеть далеко.

Может быть, если бы он немного порылся, то нашел бы что-нибудь полезное — желательно, хороший, теплый дом с очень мягкой постелью, кухней, полной вкусной еды, и огромной табличкой с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ГОСТИ!»

Хотя Кифа устроила бы и заброшенная хижина.

Или пустая пещера.

Он прижал руки к груди, но от этого холодная, мокрая одежда только прилипла к коже. И хлюпанье, хлюпанье, хлюпанье его ботинок звучало намного громче, когда он спускался по обледенелому склону.

Каждый раз, когда хрустела ветка, он готовился к тому, что на него набросится бешеный зверь.

Но ничего не происходило.

На самом деле, поход был убогим, но относительно без происшествий.

Никаких существ.

Никаких ориентиров.

Только ледяной ветер и множество деревьев.

И снова деревья.

И, о, эй, смотрите… еще деревья!

А вон там, кто бы мог подумать?

ЕЩЕ БОЛЬШЕ ДЕРЕВЬЕВ!

А впереди?

Погодите-ка.

Киф резко остановился, выпустив огромное облако пара изо рта.

Возможно, тени сыграли с ним злую шутку, но…