Ждущий, когда он за ним потянется.

Призовет его.

Примет это.

НЕТ!

Киф не был уверен, откуда исходил этот голос, но он знал, что это была какая-то первобытная часть его самого, которая боролась со всеми сомнениями, страхами, оскорблениями, критикой и интеллектуальными играми, которые обрушивались на него всю его жизнь.

Упрямый выживший, не желающий сдаваться.

И тот же голос прошептал в темноте:

«Ты даже не представляешь, какой силой обладаешь».

При этих словах в сердце Кифа вспыхнуло тепло, похожее на поднимающийся пар.

Он потянулся к нему, поднимаясь все выше, выше, выше.

Пока его не унесло в бесконечную пропасть, где бурлила густая, пульсирующая энергия.

Это было пугающее количество жара.

Неописуемое.

Подавляющее.

Но в то же время и бодрящее.

Киф знал, что это его энергия.

И так было всегда… задолго до того, как тени и свет разорвали его на части и попытались воссоздать заново.

Это была сила, которую он каким-то образом приберегал для битвы, о которой всегда знал.

Она бурлила под поверхностью.

Ожидая, и ожидая, и ожидая.

Все, что ему нужно было сделать, это призвать ее… воспользоваться ею.

В тот момент, когда он это сделал, жар поднялся волной.

Поднимаясь все выше, и выше, и выше.

Становясь все сильнее, и сильнее, и сильнее.

Пока не начал проникать сквозь его кожу.

Все больше, больше и больше.

Он понял, что это слишком много, когда силы медленно покинули его.

Ему потребовались остатки силы воли, чтобы отдернуть руку, разорвав все связи ледяным толчком, который отбросил его назад, когда Альвар закашлялся, задохнулся и захрипел.

Киф рухнул на пол, не в силах поднять голову, не в силах ответить, когда Альвар окликнул его:

— Ты в порядке?

Все, что он мог сделать, это погрузиться в темноту и позволить своему сознанию уплыть прочь.

Глава 32

— Ты жив! — воскликнул Альвар, когда Киф медленно открыл глаза.

— А ты боялся, что нет? — спросил Киф, поморщившись, когда слишком яркий свет ударил в его и без того напряженный мозг.

— Не совсем. Я имею в виду, ты был без сознания несколько часов, но я не был готов тащить тебя в больницу или что-то в этом роде. Твое дыхание стало ровным, и ты перестал дрожать, поэтому я решил, что тебе нужно отдохнуть. Но я остался рядом с тобой на всякий случай, и когда ты начал шевелиться несколько минут назад, я подумал, что было бы забавно добавить драматизма твоему большому пробуждению. Тааак! — Он поднял руки в знак победы и прокричал: «ЛОРД ПАУЧЬИ ВОЛОСЫ ЖИВ!»

У Кифа не хватило сил улыбнуться.

Он провел языком по небу, пытаясь избавиться от ощущения липкости и мерзости, и понял, что его слюна на вкус очень кислая. Что-то вроде…

— Подожди, меня что, вырвало?

— Немного, — признал Альвар. — Что ж… думаю, это было нелегко. Но я смог вовремя отвести тебя в туалет, так что ничего страшного не произошло.

Это объясняло, почему у него было такое ощущение, будто его вывернуло наизнанку.

И почему свет был намного ярче, чем он ожидал.

И почему пол казался таким холодным и твердым.

Должно быть, он все еще в ванной.

Но это не объясняло, почему он потерял сознание, и его вырвало.

Он попытался сесть, но его голова явно была к этому не готова, и он бы рухнул обратно на пол, если бы Альвар не подлетел и не подхватил его.

— Полагаю, что исцеление, по крайней мере, прошло нормально, — сказал Киф, когда Альвар помог ему прислониться к стене. — Иначе у тебя не хватило бы сил затащить меня сюда.

— Кстати, спасибо тебе за это, — сказал ему Альвар, — потому что был шанс пятьдесят на пятьдесят, что тебя вырвет на меня. К счастью, ты этого не сделал, но я все равно заслуживаю похвалы за то, что рискнул вызвать рвоту. И да, у меня все хорошо. Поначалу я был немного не уверен в себе, и эта способность не поддавалась контролю, так что мне придется тренироваться, чтобы использовать ее заново. Но ты определенно можешь назвать исцеление успешным. Есть идеи, почему тебе было так тяжело?

Киф покачал головой, пытаясь воспроизвести свои воспоминания об исцелении, но они казались ему немного туманными и запутанными.

— Может быть, поможет, если ты расскажешь мне, что помнишь. Может быть, я смогу собрать все воедино, если узнаю, как все прошло с твоей стороны.

— Ладно, что ж… — Альвар плюхнулся рядом с ним. — Первая волна жара была довольно болезненной. Мне показалось, что ты пронзил меня электрическим током, и я хотел отдернуть руку, но также чувствовал, как энергия пульсирует в венах и устремляется к тому пустому бассейну, который продолжал преследовать меня. Поэтому я стиснул зубы и заставил себя держаться. А потом произошла какая-то странная… кристаллизация? Не знаю, подходящее ли это слово. Честно говоря, такое чувство, что нет слов, чтобы описать это, понимаешь?

— Да, — согласился Киф. — Но… кажется, я тоже это помню. Мне показалось, что бассейн превратился в стекло.

— Да, в этом есть смысл. Вроде. Я предполагаю, что на самом деле внутри меня нет стеклянного источника энергии, поскольку это похоже на то, что может разбиться на множество болезненных осколков. Но если предположить, что это всего лишь странная метафора, которую придумал наш мозг, чтобы попытаться найти какой-то смысл во всей этой сверхабстрактной чепухе, тогда… да, бассейн превратился в стекло, закрыв трещину, которую ты проделал ранее. А потом наступило это странное затишье, когда ничего не происходило, и я начал задаваться вопросом, закончил ли ты, но я также надеялся, что это не так, потому что я все еще чувствовал себя очень опустошенным. Я подумал о том, чтобы спросить, не нужно ли тебе сделать перерыв, но потом эта огромная, как… приливная волна энергии обрушилась на мои чувства и затопила меня теплом. Стеклянный бассейн наполнился до краев, а затем по коже побежали мурашки. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я снова ощущаю свет… ты ведь знаешь, как это происходит, когда свет исчезает, верно? Все дело в том, чтобы почувствовать, как свет попадает на кожу, и позволить ему проходить сквозь нее, а не отражаться. Вот почему стекло кажется невидимым, хотя оно и твердое, потому что свет может проникать сквозь него…

— Да, я знаю, — вмешался Киф. — Мне не нужен урок естествознания.

— Ладно, как бы то ни было, хочу сказать, что я снова почувствовал легкость, но не такую, как тогда, когда мы только вернулись, когда это был просто слабый зуд, который то усиливался, то затухал. Я чувствую это постоянно. Мне просто нужно сосредоточиться и…

Он исчез.

— Я мог бы сидеть так часами, — сказал Кифу его бестелесный голос. — На самом деле, так оно и было. Делать было особо нечего, кроме как слушать твой храп, поэтому я решил проверить, как долго смогу оставаться невидимым. У меня уже нет того контроля, который был раньше, но я чувствую, что, вероятно, стану намного сильнее, если буду больше тренироваться, что неудивительно, учитывая, сколько энергии ты мне дал. Ты хотел дать так много? Или ты поэтому потерял сознание?

— Понятия не имею, — пробормотал Киф. — Это может быть… много чего.

Альвар снова появился.

— Много чего, да? Ты же понимаешь, что я — единственный человек, который может помочь тебе разобраться в том, что произошло, верно? И мне будет намного легче это сделать, если ты действительно, ну, знаешь, расскажешь мне все.

Он был прав, но…

Киф не был готов говорить о тех скрытых запасах энергии, которые он обнаружил.

Даже при мысли о них у него внутри все переворачивалось.

— И это все? — спросил Киф. — Это все, что ты помнишь?

Альвар вздохнул.

— В значительной степени. После сильного всплеска энергии ты отдернул руку и потерял сознание, а я попытался спросить, все ли с тобой в порядке, но твои глаза закатились, голова упала на пол, и ты отключился. Я проверил твой пульс и дыхание, и, похоже, все было в порядке, поэтому я пошел за холодным компрессом для твоего лба, но потом услышал, как тебя рвет, и подумал, что ты не захочешь объяснять горничным, почему их прекрасная гостиная залита блевотиной. Итак, я потащил тебя в ванную и… ну, давай просто скажем, что пройдет некоторое время, прежде чем я снова буду в настроении съесть «Павлову». Определенно, это будет не самое приятное зрелище, когда оно всплывет снова. Я избавлю тебя от подробностей, если, конечно, они не нужны. Ты заставил меня пообещать, что я буду делиться всем…

— Да, я в порядке, — сказал Киф, подтянув колени к груди. — Если, конечно, ты не хочешь снова увидеть, как меня стошнит.

— Я так и думал. Кстати, не хочешь глотнуть воды? Я предлагал тебе немного раньше, но ты отмахнулся, пробормотав что-то о грязных ногах. Помнишь это?

— Нет.

— Итак… ты, наверное, тоже не помнишь, что бормотал о Софи?

Киф свернулся калачиком еще плотнее.

— Хочу ли я знать, что сказал?

— О, ну, знаешь, обычное «я скучаю по тебе, я люблю тебя, ты — моя вселенная».

Киф застонал и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыться.

Лучшее, что он смог найти, — это полотенце, которым он прикрыл лицо.

— Ух ты, ладно, я пошутил, — сказал ему Альвар. — Я думал, это поможет тебе избавиться от хандры. Но кто же знал, что ты так неравнодушен к прекрасному Мунларку?

— Напомни мне, почему я тебя исцелил? — спросил Киф, швыряя полотенце Альвару в голову. — Ты мне больше нравился, когда был слабым и капризным.

Альвар рассмеялся.

Но его улыбка так же быстро угасла, и он, теребя свою рубашку, сказал:

— Я ведь так и не поблагодарил тебя по-настоящему, не так ли? Тебе не обязательно было исцелять меня, но ты это сделал. Так что… спасибо. Я знаю, что использовать эту силу было нелегко.

— Так и было.

Киф мог бы оставить все как есть, но… он хотел, чтобы Альвар знал:

— Я рад, что это сработало.

— Я тоже. Будет странно напоминать себе, что нельзя исчезать в присутствии людей, но это может кое-что облегчить. Тем более, что у меня нет удобного человеческого удостоверения личности, как у некоторых. — Он толкнул Кифа локтем. Но его улыбка снова погасла, когда он добавил: — В основном, я просто рад, что пустота ушла. Я пережил много ужасных вещей, и, честно говоря, это было одно из худших ощущений, которые я когда-либо испытывал. Надеюсь, больше никому не придется испытать ничего подобного.

— Не придется, — заверил его Киф.

— Ты так говоришь, потому что считаешь, что это ты виноват? — спросил Альвар.

— Э-э, я действительно виноват… ты сам так сказал.

— И каков же твой план? — спросил Альвар. — Никогда никому не позволять трогать себя за руки? Может быть, остаться в мире людей навсегда?

— Понятия не имею, — признался Киф, затем встал и направился к выходу из ванной, надеясь, что Альвар оставит эту тему.

— Ты неправильно смотришь на это, — крикнул ему вслед Альвар, то появляясь, то исчезая из виду, пока он следовал за ним. — Серьезно, Киф. Я понимаю, что обретение новой способности пугает. Особенно такой, которой еще ни у кого не было. И знаю, что ты все еще учишься контролировать ее и боишься, что твоя мама попытается этим воспользоваться. Так что, по-твоему, лучше притвориться, что ее нет. Но… твоя мама найдет тебя. Мы оба это знаем. Она слишком долго планировала это, чтобы позволить тебе просто сбежать. И уверен, что многие люди в Затерянных городах прямо сейчас интересуются тобой… возможно, даже беспокоятся о том, что ты можешь сделать. Так почему бы не вернуться туда и не показать им: «ВОТ НА ЧТО Я СПОСОБЕН!» Я гарантирую, что все скажут: «Вау, это потрясающе!» Потому что это так и есть! То, что ты только что сделал, было невероятно… и мы даже не обсудили все возможные последствия…

— И мы не собираемся, — отрезал Киф, разворачиваясь к нему лицом. — Мы также не собираемся думать о них. На самом деле, давай просто притворимся, что энергии не существует, хорошо?

— Почему? Ты все еще думаешь о том, чтобы попытаться избавиться от этого?

Киф пожал плечами.

— На данный момент я ничего не исключаю.

— Что ж, тебе следует это сделать. Поверь мне, ты не захочешь избавляться от этой способности… и не только потому, что можешь серьезно навредить себе в процессе. Помни: твоя мама хотела, чтобы у тебя была эта способность.

— Именно поэтому я этого не хочу, — вмешался Киф.

— Знаю. Но тебе не обязательно использовать это, чтобы помочь ей. Ты можешь использовать это, чтобы помочь людям, которые тебе дороги, и, возможно, тебе это понадобится. Подумай о том, что Тэм сделал с Руи. Ты действительно думаешь, что не последует какого-то возмездия?

Киф… об этом я как-то не подумал.

— Ага! — воскликнул Альвар, когда Киф вздрогнул. — Наконец-то ты начинаешь понимать. Я знаю, легко подумать: «Моя мама планировала это, поэтому я этого не хочу». Но ты должен помнить, что, когда она строила эти планы, она предполагала, что ты будешь на ее стороне.

На ее стороне.

Эти слова заставили Кифа вспомнить, что он недавно пережил, когда его мама сказала ему:

«Когда-нибудь мы с тобой будем творить невероятные вещи вместе, Киф».

Ее слова прозвучали так буднично.

Она была так уверена в себе.

Но именно остальная часть этого разговора показалась Кифу ледяными иголками, вонзившимися в позвоночник.

Она хотела, чтобы он сохранил свою ярость, чтобы позже мог воспользоваться этой силой.

Так вот что это был за источник энергии?

— Ого, ты только что стал белее этой скатерти, — сказал Альвар, указывая на поднос с нетронутой едой в номер, которую, должно быть, принесли, пока Киф был в отключке. — Еще один побочный эффект от лечения? Или ты просто что-то вспомнил?

Киф тряхнул головой — сильно-сильно — хотя на самом деле это не избавило его от мрачных мыслей так, как ему хотелось.

— Нет, — сказал Альвар, хватая Кифа за плечи и направляя его к дивану. — Мы поговорим об этом, хочешь ты того или нет.