— Не давай такого названия! — Киф огрызнулся, хотя это звучало намного лучше, чем все, что он когда-либо придумывал. — Ты говоришь так, будто это нормально.

— Поверь мне, Киф, я точно знаю, насколько все это ненормально! Я также уверен, что ты еще многого не договариваешь. И раз уж я сижу здесь и пытаюсь не упасть в обморок из-за того, что твоя способность сделала со мной, я попытаюсь собрать все воедино, хочешь ты этого или нет.

— Неважно, — сказал ему Киф, желая, чтобы его голос не звучал так испуганно.

Но Альвар еще не разобрался в логике… не понял, что Киф может определить, если кто-то окажется Бездарным.

И чем больше он сомневался, тем больше вероятность того, что он соберет все воедино.

— Думаю, что исцеление — это скорее… побочный эффект, — сказал Киф, решив, что лучше всего сосредоточить внимание Альвара на менее пугающих аспектах его способностей. — Думаю, что я больше похож на… Инициатора способностей… и я знаю, что название нуждается в доработке.

— Это так. Но ты хочешь сказать, что у тебя появились другие особые способности?

— Я говорю, что, возможно, так и было. Трудно было сказать наверняка. Все было очень хаотично, потому что мы пытались справиться с изменениями в моей эмпатии… и да, ты был прав, моя эмпатия теперь другая. И нет, я не собираюсь рассказывать тебе, в чем дело, — добавил он, гадая, сколько еще секретов он собирается раскрыть, прежде чем закончится этот разговор. — Я тестировал все эти разные вещи, которые, как предполагалось, должны были помочь мне лучше контролировать ситуацию. Но они не работали, и я был очень подавлен, и… все, что я знаю наверняка, это то, что у меня было странное чувство, когда я вступал в контакт с кем-то, кто еще не проявился… будто я улавливал крошечный намек на их непроявленные способности. В то время я не знал, что это такое. Я даже не мог сказать, коснулись ли они моей кожи, или только одежды, или что вообще произошло. Но на следующий день… они проявились, и когда я услышал, в чем заключается их способность, то, что я почувствовал, внезапно обрело смысл.

— Какой смысл? — настаивал Альвар. — Давай, Киф, ты должен рассказать мне хотя бы немного конкретики, если мы хотим разобраться в этом.

Киф прикусил губу, пытаясь решить, на кого из тройняшек безопаснее всего сослаться.

Порыв холода, который он почувствовал от Лекс, показался ему слишком обычным ощущением, поскольку многим людям иногда бывает холодно. Поэтому он воспользовался способностями Бекса и сказал Альвару:

— Это немного сложно описать, но чувствовалась их руку… мягкой.

— Мягкой, — повторил Альвар.

— Да, как будто кости больше не были полностью твердыми.

— И я предполагаю, что этот человек позже проявился как Фазер? — спросил Альвар.

Киф кивнул, впечатленный тем, что Альвар сумел собрать все воедино.

— Но они проявились на следующий день, а не сразу после этого. Так что все это могло быть простым совпадением.

— Я думал, ты не веришь в совпадения.

— Мне это не нравится, но, очевидно, то, что ты оказался в библиотеке в то же время, что и я, было простым совпадением.

— Верно, — сказал Альвар, уставившись в потолок. — Из всех питейных заведений во всех городах мира…

— Что это значит?

— Это строчка из старого человеческого фильма. Довольно известного, поскольку я видел его во множестве мест.

— Ладно, но… почему ты это цитируешь?

— Просто думаю о том, каковы были шансы на то, что мы найдем друг друга, и все это произойдет, хотя, думаю, шансы были довольно велики, поскольку ты мотался по всему миру, посещая библиотеки, а я каждый день ходил в библиотеку, пытаясь выучить новый язык. Рано или поздно мы должны были встретиться. Но… Мне было хорошо там, где я был. Это было не идеально, но я нашел свой путь. Я был счастлив. Я был уравновешен. Я медленно выстраивал по кусочкам совершенно новую жизнь… совершенно новое будущее. А потом появился ты и… теперь я такой. — Он указал на себя.

— Да, я все еще не совсем понимаю, что ты пытаешься мне сказать.

Альвар закрыл лицо руками.

— Я был счастлив, Киф. Меня не волновало, что я бездарен. Я бы оставался таким до конца своих дней, не задумываясь об этом. Но теперь ты раскрыл этот секрет, и… я не знаю, смогу ли я это вынести. Теперь я чувствую пустоту, холод и… неправильность. Но я также знаю, что если попрошу, даже если я встану на колени и буду умолять, ты не захочешь снова схватить меня за руку и посмотреть, сможешь ли ты приоткрыть эту щель пошире, чтобы высвободить больше энергии. И ты определенно не захочешь пытаться найти какой-то другой способ исправить меня. Так… я, вероятно, так и останусь тонуть в этой пустоте. И я понимаю, ты мне не доверяешь. Но…

— Не взваливай это на меня!

— Это твоя вина, — возразил Альвар. — У тебя здесь вся сила, Киф. Каждая ее капля. Ты мог бы протянуть руку и исцелить меня прямо сейчас…

— Ты этого не знаешь! Я мог бы с такой же легкостью сделать что-нибудь, что ошеломило бы тебя или отменило все, что сделала медицина, и отправить тебя обратно в больницу!

— Это случилось с людьми, чьи способности ты, возможно, активировал?

— Что ты имеешь в виду под словом «люди»? — спросил Киф.

— Да ладно, я заметил твою оплошность. Ты сказал, что не знал, прикасались ли они к твоей коже, но потом ты сказал, что специально коснулся их мягкой руки. Я предполагаю, что это означает, что пострадали как минимум два человека. А может, и больше. Они заболели или получили травму после этого? Так вот почему ты убежал?

Вероятно, было бы разумнее согласиться и заставить Альвара поверить, что эта способность смертельна.

Но было очевидно, что было достаточно сложно соблюсти все «что, если», «возможно» и сложные детали, не добавляя в историю кучу лжи.

Тогда Киф сказал ему:

— Они были здоровы и не были очень близки к смерти. Я имею в виду… посмотри на себя. Ты сейчас даже встать не можешь, а ведь ты прикоснулся к моей руке всего на пару секунд. И это поразило тебя в тот момент, когда мы соприкоснулись. Практически мгновенно.

— Но, может быть, это и к лучшему! Ты сказал, что остальные ничего не почувствовали до следующего дня, верно? И предполагаю, что ты вызвал их практически сразу после того, как проявился. Так что тот факт, что я почти сразу почувствовал перемены, может означать, что у твоих способностей было достаточно времени, чтобы освоиться и начать работать так, как они должны.

Киф невесело усмехнулся.

— Уверен, что дело не в этом.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что это никогда не бывает так просто! Ничего не исправляется само собой за короткое время, особенно у меня! Это становится все труднее, и труднее, и труднее, пытаясь измотать меня, чтобы я сдался, или «принял перемены», или что-то в этом роде.

Он не собирался кричать, но его слова эхом разнеслись по комнате.

Альвар прочистил горло.

— Понимаю, что никогда не пойму, через что тебе пришлось пройти, Киф. И, учитывая ту роль, которую сыграла в твоей жизни твоя мама, ты, наверное, прав, что беспокоишься о своем потенциале. Уверен, что риск есть. Уверен, что могут быть побочные эффекты или последствия. Но… Я не против.

— Ты так сильно хочешь вернуть свои способности?

— «Хочу» — неправильное слово. Но… эта пустота… — Он обхватил себя руками за талию и сжал так сильно, как только мог. — Мне нужна способность заполнить ее.

Киф закрыл лицо руками.

— Ты также кое-что забываешь, — добавил Альвар после очень долгого и неловкого молчания. — Я могу помочь тебе найти ответы, которые ты так долго искал. Как ты вообще узнаешь, что делает эта способность, если не воспользуешься ею? И вот он я: идеальный испытуемый.

— Как удобно для тебя.

Альвар фыркнул.

— В этом нет ничего удобного. Ни для кого из нас. Но ты уже признался, что понятия не имеешь, как работает эта способность… и как ты собираешься ее контролировать, если не понимаешь ее? Так что испытайте ее на мне и получи ответы, которые тебе нужны. Разве это того не стоит?

Нет.

Да.

Киф не знал, что сказать.

Ему действительно нужны были ответы.

И… Казалось, Альвару тоже было больно.

Из-за него.

— Если бы я подумал об этом, — сказал Киф после того, как его мозг прокрутил все это в голове пятьдесят миллионов раз, — а я этого не утверждаю. Но если бы я подумал… У меня будет три условия.

— Какими бы они ни были, я уверен, что смогу с ними жить.

Киф был уверен, что Альвар тоже сможет.

Сложнее всего было поверить ему.

— Во-первых, — сказал он, прочистив горло, потому что его голос слегка сорвался. — Ты не можешь никому об этом рассказать…

— Кому бы я мог рассказать? — перебил его Альвар.

— Мы оба знаем, что есть много людей, которым ты мог бы рассказать, если бы захотел. Ты мог бы рассказать моей маме, или Совету, или Невидимкам, или Руи…

— Ключевое слово в этом предложении — «захотел», — вмешался Альвар. — Думаешь, я хочу помочь людям, которые приговорили меня к тюремному заключению? Или которые оставили меня умирать?

— За хорошую цену мог, — возразил Киф.

Альвар покачал головой.

— Никакая цена не стоила бы того, чтобы увидеть кого-нибудь из них снова. Я продолжаю твердить тебе, что с этим миром покончено. Я не знаю, как заставить тебя поверить мне. Так что, может, лучше поразмыслим логически? Вылечи меня или нет, я уже знаю твой секрет, и ты не из тех, кто зовет Стирателя. Так что в любом случае тебе придется довериться мне. Не проще ли довериться тому, кому ты помог? Вместо кого-то, кого ты вычеркнул из своей жизни, а затем оставил наполовину исцеленным, потому что боялся сделать больше?

— Почему это звучит как угроза? — спросил Киф.

— Это не так. Это просто реальность. Нравится тебе это или нет, но мы в этом вместе. Итак, каково твое второе условие?

Киф не был уверен, что Альвар на самом деле выполнит первое. Но он все равно сказал ему:

— Я попытаюсь вылечить тебя только один раз. Если это не сработает или не даст того эффекта, на который ты надеешься, — это твоя проблема.

— Справедливо, — согласился Альвар. — А третье условие?

Киф встал и подошел ближе, не сводя с Альвара пристального взгляда, и сказал:

— Ты рассказываешь мне все. Все, что чувствуешь. Все, что меняется. Все, что остается неизменным. Я делаю это ради ответов, поэтому мне нужно знать…

— Все, — закончил за него Альвар. — Понял. Я расскажу о хорошем, плохом и о том, что мне действительно не хотелось бы знать об этом. И еще кое-что. Означает ли это, что мы заключили сделку?

Так ли это?

Киф не мог сказать наверняка.

Но Альвар согласился насчет его первого условия.

Они были заодно… и так было с того самого момента, как Киф решил встать и последовать за Альваром из библиотеки.

Он мог позволить ему уйти.

И вот теперь они были здесь.

— Хорошо. — Киф старался выглядеть более уверенным, чем себя чувствовал, когда сказал: — Хорошо, тогда у меня есть еще одно условие. Мы сделаем это прямо сейчас, пока я не передумал.

Альвар улыбнулся, выглядя в равной степени взволнованным и победоносным, и сказал:

— Похоже, мы договорились.

Глава 31

— Это плохая идея, — пробормотал Киф, не уверенный, хотел ли он сказать это вслух.

Но это не имело значения.

Это было правдой.

И Альвар согласился.

— Но мы все равно собираемся это сделать, верно? — спросил он Кифа.

Киф медленно кивнул.

Хорошо это или плохо.

Правильно или нет.

Это происходило.

Это было необходимо.

К лучшему это или к худшему, но он получит ответы на некоторые вопросы.

— Ты готов? — спросил он, хотя это был бессмысленный вопрос.

Они оба никак не могли быть готовы к такому.

Альвар все равно кивнул и сказал ему:

— Давай сделаем это.

И Киф попытался выглядеть уверенным, когда потянулся к руке Альвара, пытаясь убедить себя, что ничего страшного не произойдет.

Но он остановился прямо перед тем, как их пальцы соприкоснулись.

— Еще не поздно передумать, — предупредил он. — Я не могу гарантировать…

— Знаю, — прервал его Альвар. — Но… я доверяю тебе.

— Ты не должен. Не то чтобы моя мама давала мне инструкцию по этой способности. И я не проходил никакого обучения. Я до сих пор даже не знаю, что это за способность…

— Понимаю, — заверил его Альвар. — Здесь много неизвестного. Так что давай начнем получать ответы, хорошо?

Он выдержал пристальный взгляд Кифа, сокращая расстояние между ними, и схватил Кифа за руку.

Они оба ахнули, когда жар обжег их кожу.

И снова тепло показалось мимолетным.

Но оно было более устойчивым.

Как пульс.

Как спасательный круг.

Между ними установилась связь.

И Киф почувствовал, как его сила течет по этой нити, опускаясь все ниже и ниже, пока не достигла того пересохшего пруда, о котором рассказывал ему Альвар.

Затем он почувствовал, как огонь коснулся песка.

Рассеивая тьму.

Придавая ей прохладу.

Очертания.

Море битого стекла.

Крепкое, но все еще хрупкое.

И очень, очень пустое.

Отчаянно нуждающееся в энергии.

Киф пытался наполнить его.

Он сливал все, что мог собрать, до последней капли, пока у него не закружилась голова, руки не задрожали, а в ушах не зазвенело.

Но этого было недостаточно.

Его было недостаточно.

Он был всего лишь неудачным экспериментом… если только он не примет перемены….

Эти слова были как маяк, сияющий в темноте.

Освещая путь, который извивался, запутывался и вел все глубже и глубже в его сердце.

Киф последовал за сиянием.

Становилось все холоднее и холоднее.

Зубы стучали, тело сотрясала дрожь, и все тело постепенно немело.

И когда последние ощущения угасли, и все стало тусклым, пресным и бесцветным… там.

Застывший сгусток энергии.

Покрытый льдом.