Как боевой генерал он занимает одно из первых мест среди всех военных деятелей XIX века.

Идущему вперед одна пуля в грудь или в лоб, а бегущему назад десять в спину.

Памятник ему стоит в Крыму, в Феодосии. Хотя стоять он должен вовсе не там. И вообще, памятников ему должно быть много. Между тем его имя было малоизвестно уже в советский период, хотя из учебников истории его никто не вымарывал и подвигов его не стыдился и не скрывал.

Он — это Петр Степанович Котляревский.

Но обо всем по порядку.

Его военная служба началась как революционная карьера большевика — на Первомай. 1 мая 1793 года в городе Моздок, сегодня третьем по величине городе Северной Осетии, сержант Котляревский начал служить царю и Отечеству. История оставила нам немного похожую на сказку повесть о том, как будущая гордость русской армии начал путь к славе и бессмертию.

Родился Петр Котляревский в июне 1782 года под Харьковом в семье священника. При этом его происхождение было весьма «витиеватым». Род Котляревских из Малороссии: прадед нашего героя состоял дьяком в Свято-Успенском соборе Полтавы. Два его сына выбрали разный жизненный путь — Петр трудился в полтавском городовом магистрате. Он-то и стал первым дворянином в роду Котляревских, не столько благодаря собственной службе, сколько в силу брака с дочерью сотенного казака Параскевой Лаврентьевной Жуковской. Его сын Иван Петрович Котляревский также стал гордостью своего рода. Он считается основоположником украинской литературы, так как написал на «мове» пародию на «Энеиду»[220] Вергилия, где в шуточной форме приписал богам и героям быт и привычки малороссийских крестьян. По своему стилю (с поправкой на особенности времени) произведение это напоминает шуточную поэму «Про Федота-стрельца, удалого молодца» Леонида Филатова.

Поэма Котляревского была опубликована в 1798 году, через два года после смерти Екатерины Великой, и к началу XX века выдержала около тридцати переизданий[221]. Но не только пером готов был служить Родине Иван Котляревский: в 1812 году он сформировал казачий полк, который в силу разных причин на фронт не отправился, но готовность защищать Отечество была проявлена на все 100 процентов. Сегодня в Полтаве есть целых два музея И. П. Котляревского: Литературно-мемориальный музей и Музей-усадьба, есть и несколько памятников. В одном из музеев выставлено наградное письмо: «Император Николай I, Самодержец и прочия, и прочия за 30-ти летнюю беспорочную службу награждаем нашего майора-надзирателя Ивана Котляревского…»

Род Котляревских является наглядным примером карьерного роста в Российской империи. Подобных примеров в истории Советского Союза масса, но и в имперской России, служа Отечеству, можно было совершенным образом изменить свой социальный статус. Один потомок полтавского дьячка стал известным писателем, он двоюродный дядя нашего героя. А Петр Степанович Котляревский — другой его потомок, правнук, будет знаменитым генералом, который принес России много славных побед. И — территорий.

По линии Якова, второго сына полтавского дьячка, все становились священниками. В 1782 году уже у его сына Степана Яковлевича Котляревского родился сын, которого назвали Петром, и его тоже готовили служить по духовной линии. Мальчик блестяще учился в Харьковском духовном училище, но его величество случай рассудил иначе. Зимой 1792 года метель привела в дом Степана Котляревского несколько человек, одним из которых был подполковник Иван Петрович Лазарев. Ему приглянулся смышленый 10-летний мальчик, и он уговорил священника отпустить сына с ним — на военную службу. В марте 1793 года за Петей Котляревским прибыл сержант, который и увез его в Моздок, в Кубанский егерский корпус. Подполковник Лазарев командовал 4-м батальоном, в который в звании фурьера и был записан Котляревский[222].

Так он начал воинскую службу и стал быстро расти, созревая не только как юноша, но и как воин. В 1794 году Петр Котляревский дослужился до звания сержанта, а еще через два года, весной 1796 года, принял участие в своем первом военном походе — участвовал во взятии крепости Дербент. Воистину та компания была войной молодых! Нашему герою четырнадцать, противнику русских Шейх Али-хану Дербентскому восемнадцать, а командующему русским корпусом генерал-лейтенанту Валериану Зубову двадцать четыре года! В славные времена Екатерины Великой такое бывало. Но стоит сказать, что этот младший брат фаворита великой императрицы был не просто братом, но и смелым и бесшабашным воякой. Он отличился еще во время штурма Измаила и был отправлен к российской самодержице с известием о взятии этой неприступной твердыни. Воевал с французами, а во время подавления польского восстания в 20 км от Варшавы неприятельское ядро оторвало 23-летнему Валериану Зубову ногу. Через год после этого с передовым для того времени протезом он командует русскими войсками под Дербентом и при этом прекрасно ездит верхом.

Екатерина II как раз приступила к воплощению своего Греческого проекта. Войскам графа Валериана Зубова после их победы над персами полагалось выйти на направление к Константинополю в Малой Азии, Александр Васильевич Суворов двигался к Царьграду через Балканы и Адрианополь. В то же самое время Платон Зубов вместе с ее величеством двинется к турецкой столице с моря. Этому плану было не суждено осуществиться. Но зато история сохранила для нас рассказ о том, что произошло на военном совещании, где обсуждалась предстоящая атака. Граф Зубов шутки ради спросил молодого сержанта, вошедшего для замены прогоревших свечей и долива масла в светильники:

— Ну а ты, братец, как Дербент брать будешь?

Петр Котляревский подумал и посоветовал предложить не сдачу, а сотрудничество, а в случае отказа залп из всех орудий. Именно так все и получилось: получив отказ сдаться, русская армия обстреливала крепость и предпринимала попытки штурма. В итоге постоянная пушечная стрельба решила дело, а молодой хан лично приехал сдавать город.

Взятие Дербента стоило русским гибели 11 офицеров и 107 нижних чинов, за это дело императрица пожаловала Валериану Зубову «Георгия» 2-й степени, бриллиантовое перо на шапку и алмазные знаки ордена Св. Андрея Первозванного. Наш же герой, Петр Котляревский, впервые в жизни участвовал в настоящем деле и понюхал пороха. Но персидский поход, столь блестяще начавшийся, прекратился, потому что 17 ноября 1796 года, через полгода после взятия Дербента, скончалась Екатерина II.

Здесь необходимо подробнее рассказать и о самом генерале Лазареве, который сыграл огромную роль в судьбе Котляревского и в той геополитической ситуации, в которой в то время оказалась Россия. Этнический армянин, он происходил из рода начальника монетного двора и хранителя казны персидского шаха Аббаса ІІ. Иван Петрович Лазарев владел несколькими языками (русским, армянским, грузинским, татарским), был храбрым и талантливым офицером. В чине корнета лейб-гвардии Конного полка молодой Лазарев участвовал в Русско-шведской войне 1789–1790 годов. Некоторое время исполнял должность харьковского гражданского губернатора, что и объясняло его присутствие в Харьковской губернии, где он и встретил приглянувшегося ему мальчугана. Получив назначение на юг, в егерский корпус, он «устроил» туда и Петю Котляревского. Стоит отметить, что Лазарев перед этим потерял жену и трехлетнюю дочь и поэтому стал относиться к Котляревскому как к сыну.

Боевые действия с персами возобновились через три года — персидская держава не прекращала своих набегов на Грузию, и царь Георгий XII вынужден был обратиться за помощью к России. В ноябре 1799 года император Павел I велел ввести войска в Грузию, чтобы ее защитить. В Тифлис направляются два полка под общим командованием генерал-майора Ивана Петровича Лазарева, который незадолго до этого был назначен командиром 17-го егерского полка. Его адъютант — молодой поручик Котляревский.

Известие о прибытии русских войск остановило персидские набеги, но военное положение Грузии осложнялось положением внутриполитическим. Болезненный грузинский царь Георгий XII за свою жизнь имел несколько жен и нескольких взрослых сыновей, которые предъявляли претензии на власть. Вступив в столицу Грузии, генерал Лазарев оказался в центре сложных интриг — грузинский царь решил добиться решения русского императора Павла I о возобновлении Георгиевского трактата 1783 года и о присоединении Грузии к России. Летом 1800 года грузины передали коллегии иностранных дел в Санкт-Петербурге проект документа о подданстве, получив взамен из Петербурга обещание сохранить за Георгием XII царские права до конца жизни. Однако права его сына Давида на грузинский трон подтверждены не были.

В этот момент на грузинские земли с набегом отправился еще один противник Грузии — аварский хан Омар. Получая по договору с грузинским царем отступные «за ненабеги», хан удивился и обиделся, получив отказ в выплате причитающейся суммы. Грузинский же царь решил «сэкономить», решив, что присутствие русских солдат является для него охранной грамотой. В конце августа 1800 года Омар подошел к границам Грузии. Ситуация обострилась тем, что к хану перебежал грузинский царевич Александр, решивший опереться на Персию и ее союзников. В своей борьбе за престол он решил привести аварцев на грузинскую землю и потому убеждал Омар-хана не бояться русской армии. В конце октября 1800 года Омар перешел реку Алазань и вступил в пределы Грузии. В ответ на это генерал Лазарев выступил из Тифлиса, чтобы на деле продемонстрировать эффективную защиту русским штыком. Как это часто бывало в нашей истории, русская армия сначала попыталась остановить агрессора добрым словом. Лазарев выслал хану Омару требование покинуть грузинские пределы: «Когда возвещения мои над вами не подействуют, — писал он, — неумолим пребуду».

Под началом Лазарева было всего 1222 штыка при четырех орудиях и несколько тысяч практически безоружных грузинских ополченцев, поэтому аварский хан даже не удостоил русских ответом. 7 ноября 1800 года аварцы снялись с лагеря и двинулись в обход отряда Лазарева, а он двинулся параллельно им. Когда горская конница начала переправу через реку Чорну, русские, выстроенные в два каре, отбили атаку. Проиграв сражение, аварцы ушли. Потери отряда Лазарева: погиб один рядовой, один офицер и солдат отделались ранениями. За это сражение Петр Котляревский был награжден командорским крестом ордена Св. Иоанна Иерусалимского и получил чин штабс-капитана.

Между тем события в Грузии развивались весьма стремительно. Во многом они напоминают историю с восстанием декабристов, когда отречение Константина Павловича от престола не было должным образом оформлено и о нем не были извещены элиты страны. Через месяц с небольшим после отражения набега Омар-хана, в декабре 1800 года, грузинский царь Георгий XII умер[223], так и не дождавшись возвращения своего посланника из Петербурга. Старший сын, царевич Давид, ничего не зная о завещании отца и миссии князя Чавчавадзе в Москве (передача царства и будущее присоединение к России), начинает себя вести как царь Грузии. За четыре дня до кончины отца он объявил своему окружению, что его царствование утверждено императором Павлом I. Хотя, разбирая бумаги отца, он обнаружил копию письма Георгия XII русскому императору с просьбой о принятии Грузии в состав России. Давид скрывает этот факт от окружения, надеясь, что, поставив Петербург перед свершившимся фактом своего царствования, он сможет удержаться на троне.

Генерал Лазарев же оказывается в ситуации, когда именно он должен «разочаровать» нового царя и объявить о принятии Грузии в состав России. На приеме «царя Давида» генерал-майор, к немалому удивлению грузинской элиты, не провозглашает нового царя Грузии, а объявляет, «что русскому императору не угодно назначать преемника на грузинский престол и царевич Давид, называясь им, берет на себя непомерную ответственность»[224]. Начавшееся брожение он прекращает несколькими арестами смутьянов.

Чтобы правильно оценить значение Георгиевского трактата и вхождения Грузии в состав Российской империи, нужно сказать несколько слов о положении грузинского царства и грузин в тот период. Во-первых, никакой целостной Грузии не было: были несколько царств, которые все время враждовали друг с другом, вместо национального единения здесь постоянно шла борьба всех против всех. Стоит отметить, что первые грузинские князья, потерявшие свою власть, переселились в Россию еще при Петре I. Во-вторых, в начале XVII века Турция сделала из грузинских царств своих данников и восприняла Георгиевский трактат и обращение к России как предательство своей провинции. В-третьих, разница в вероисповедовании давала персам, туркам и их вассалам прекрасный повод обращаться с православными грузинами более жестоко, видя в территории Грузии место для ловли рабов и наложниц для гаремов. В-четвертых, искусство «войны чужими руками» оттачивалось противниками России уже в то время. Не случайно во всех без исключения русско-персидских войнах мы видим не только английское золото и оружие, но и британских военных советников и прямое подстрекательство и подталкивание Лондона.

За год до того, как юный Петр Котляревский участвовал во взятии Дербента, грузинский народ пережил страшную катастрофу, одну из самых трагичных в своей истории. Пришедший к власти в Персии Ага-Мухамед-хан Каджар, с детства превращенный в евнуха, решил восстановить влияние своего государства и двинулся походом на грузин. Авангард шахского войска, встреченный грузинами на Картсанисской равнине, был разбит наголову. Но Тифлис это не спасло: несмотря на сопротивление, 11 сентября 1795 года город был взят штурмом и обращен в руины. Жители города подверглись страшным насилиям, около 20 тысяч было уведено в рабство. Поэтому, оценивая настроения грузинского общества того времени, нужно понимать, что фактическое присоединение Грузии к России происходило всего через шесть лет, как Тифлис был превращен в дымящиеся руины и альтернатива покровительству России была вполне очевидна. И если многочисленная царская семья хотела поиграть в политику и попытаться сохранить трон с помощью персов, то простые грузины с надеждой смотрели в сторону России. Это был способ просто физического выживания!

Наконец, 18 января 1801 года был обнародован манифест императора Павла I о присоединении к России Грузии (Картлийско-Кахетинского царства), где указывалось, что «с давних уже времен Грузинское царство, угнетаемое иноверными соседями, истощало силы свои непрестанным ратованием в собственную оборону, чувствуя неизбежные следствия войны, почти всегда несчастливой»[225]. В документе говорилось, что царь Георгий XII, предвидя свою скорую кончину, просил о принятии своего царства в подданство российскому императору, чтобы спасти грузин «от конечной гибели и покорения врагам их»[226].

Для осуществления управления Петербургом в Грузию был назначен князь Павел Дмитриевич Цицианов. Сам он был этническим грузином из рода князей Цицишвили, давно живших в России. Царевич Давид, который попытался проигнорировать решение Петербурга и волю своего отца, был Цициановым арестован и выслан в Россию. Во избежание смуты туда же вывезли и всех остальных потомков грузинского царского рода. Тут и приключилась история, которая вне желания Котляревского открыла ему путь к высшим командным постам, а значит — к бессмертию и славе.

Царица Мариам, супруга умершего Георгия XII и мачеха Давида, всячески уклонялась от отъезда. Потеряв терпение, князь Цицианов приказал Лазареву взять ее под стражу и вывезти из Грузии. Русские егеря окружили дворец, где жила царица Мариам, после чего генерал-майор Лазарев прибыл к ней, чтобы объяснить, как надлежит поступить. Сегодня сложно сказать, насколько правы авторы, которые указывают, что говорил с царицей русский генерал «с некоторого рода насмешкой и недовольным уважением». Некоторые объясняют дальнейшее даже безответной влюбленностью Мариам в Лазарева.

А произошло вот что.

«Лазарев принуждал царицу Мариам уезжать в Россию, но не учитывал ее особое правящее положение в Грузии. 30-летняя царица Мариам была весьма “чувствительна”, здоровья слабого и говорила генералу, что условия доро́ги для нее будут тяжелы. Лазарев пытался настаивать, и делал это весьма неуважительно, что царицу обидело.

На рассвете 19-го, когда генерал Лазарев приказал русским офицерам брать царицу “прямо с тюфяками”, все грузинки из ее окружения обнажили кинжалы. Лазарев был в этот момент на дворе, на крики офицеров “Егерей, егерей!” он вбежал в покои царицы Мариам, и она, притворившись больной, подала генералу левую руку и сразу ударила его кинжалом. Лазарев у порога упал замертво. Только по прибытии Цицианова удалось обезоружить грузинок и царицу Мариам, которая получила небольшую резаную рану[227]. Впоследствии отряд генерала Алексея Тучкова с немалыми трудами и стычками с горцами доставил царицу во Владикавказ»[228].

Когда царицу русские офицеры попытались вынести «на тюфяках», то ее служанки и 15-летняя царевна Тамара обнажили кинжалы. Когда же на шум пришел генерал Лазарев, царица Мариам протянула ему руку, а другой заколола кинжалом. А что делал наш герой? Адъютант генерала Лазарева Петр Котляревский ударил царицу плашмя саблей по голове, отчего она потеряла сознание, но его шефу это уже не помогло — герой многих сражений скончался на месте. Это произошло 19 апреля 1801 года. Для понимания: 1 марта 1801 года заговорщиками был убит император Павел I. Новый глава России, его сын Александр I, лишь 24 сентября подписал новый манифест «К грузинскому народу», который фактически завершил процесс вхождения Грузии в состав России.

Что было сделано русскими и Россией за злодейское убийство главнокомандующего русской армией? Ничего. Царицу Мариам с детьми выслали в Курскую губернию, а по пути в Дарьяльском ущелье ее даже безуспешно попытались отбить. По приказу российского императора Мариам заключили в Белгородский Рождественский монастырь, в котором она пробыла до 1811 года. После чего ей в связи с ухудшением здоровья разрешили переехать к сыну — в Москву. Прямо накануне нашествия Наполеона и сожжения древней русской столицы…

После трагической смерти генерала Лазарева князь Цицианов предложил Котляревскому продолжить службу его адъютантом, но Петр Степанович предпочел служить в армии и принял под свое начало роту 17-го егерского полка. Цицианов же для обеспечения безопасности новых провинций империи от персов и от турок решил последовательно овладеть сначала ближайшим к Грузии Гянджинским ханством, потом идти на Эривань (Ереван), далее взять Баку. Таким образом, он собирался утвердить русское влияние на Каспийском побережье Закавказья[229].

Гянджинское ханство когда-то входило в состав грузинского Картли-Кахетинского царства (которое теперь часть России), кроме того, русский гарнизон уже стоял в крепости Гянджа, но ушел оттуда после смерти Екатерины Великой. Его правитель Джавад-хан добровольно присягнул русской императрице, однако потом отказался от клятвы верности и стал помогать персам. Князь Цицианов хотел решить дело миром: своим письмом он напомнил Джавад-хану о его присяге и потребовал сдать город и ханство. Хан же решил уклониться от выполнения требований России, заявив в ответном письме, что его предки владели не только Гянджой, но и всей Грузией. Надежду на успешный исход Джавад-хану давали обещания персидской помощи и неприступность крепости Гянджа[230]. Окруженная двойными стенами высотой восемь метров, усиленная шестью башнями, она считалась самой укрепленной в регионе.

Получив наглый ответ хана, Цицианов решил не затягивать дело, а устроить показательную порку. Собрав отряд в 2000 человек, лично его возглавил и прибыл под стены Гянджи. В отряд вошел и 17-й егерский полк под командованием полковника Карягина, где штабс-капитан Петр Семенович Котляревский командовал ротой.

Первая схватка произошла под стенами крепости, после чего Джавад-хан укрылся уже за ее стенами. Дальнейшая осада крепости продолжалась месяц, после чего Цицианов сделал хану предложение почетной капитуляции. После того как оно было отвергнуто, на военном совете приняли решение о штурме. Ранним утром 3 января 1804 года войска двумя колоннами пошли на приступ; присоединились к русской армии и несколько сотен местных, желавших поквитаться с ханом. У стен солдаты были обнаружены, и противник открыл ружейный огонь, на головы русских стали сбрасывать камни и бревна. Егеря преодолели первую стену и вступили в схватку с неприятелем в промежутке между двумя стенами. Наконец они сумели взобраться на каменную стену и ворвались в крепость. В жестоких рукопашных схватках в башнях был убит и сам Джавад-хан, и его сын, и все телохранители.

Котляревский шел на штурм впереди своей роты, и именно в этом бою он получил свое первое ранение: пуля попала ему в ногу в тот момент, когда он карабкался на наружное укрепление крепости. За первым ранением последует и второе, а поскольку Котляревский не мог сам идти, его с двух сторон взяли под руки. С одной — будущий генерал-фельдмаршал, будущий герой войны 1812 года, будущий наместник Кавказа князь Михаил Семенович Воронцов. Спустя 30 лет он и установит в Гяндже обелиск в честь Котляревского, который за этот штурм получит чин майора и орден Св. Анны 3-й степени[231]. Со второй стороны — егерь роты Котляревского Иван Богатырев, тут же убитый пулей в сердце. Петр Степанович до конца дней вспоминал этот случай.

Для понимания реалий той войны — лучшая крепость региона пала за полтора часа штурма. К чести наших солдат ни одна из 8600 женщин, взятых ханом в город из деревень в залог верности их мужей, и ни один младенец не погибли[232]. Видя человечное отношение русских к женщинам и детям, а также смерть хана, около 18 тысяч воинов сложили оружие и частично перешли на сторону России. Только убитыми обороняющиеся потеряли 1750 человек, русские же потеряли 244 человека убитыми и ранеными. Князь Цицианов в честь императрицы Елизаветы Петровны переименовал Гянджу в Елизаветполь, а ханство было ликвидировано и присоединено к Российской империи.

Победа России вызвала беспокойство в европейских столицах — в результате чего Персия в 1804 году объявила России войну, а на следующий год 20 тысяч персидского войска под командованием сына шаха Аббаса-Мирзы вторглось в Карабах, хан которого признал власть России[233]. Эта война продлится девять лет и станет триумфом полководческих талантов и личного мужества Петра Котляревского. Но поскольку подвиги его и его солдат придутся на тяжелый и славный период наполеоновских войн, его имя останется в тени героев Отечественной войны 1812 года.

Все победы Котляревского достигнуты при соотношении сил, которое просто поражает. Когда противника было в пять раз больше — он атаковал, но были ситуации, когда и при соотношении 1:40 русские солдаты под его командованием одерживали победы! «Биография моя никогда не выйдет, — говаривал Петр Степанович Котляревский, уже будучи на покое. И добавлял: — От этого потери не будет, но одно верное описание военных дел, в которых я принимал участие, может принести пользу военной молодежи»[234]. Золотые слова, поэтому и пишем эту книгу, чтобы еще чуть уменьшить, сократить незнание наших героев и их бессмертных подвигов.

«Обдумываю холодно, а действую горячо», — так отвечал Котляревский про свое участие в войне, которая по праву внесла его имя в список величайших полководцев России. Его восхождение началось со славного похода героев-егерей, которые повторили подвиг античных спартанцев. Летом 1805 года 17-й егерский полк под командованием полковника Карягина двинулся на помощь своим товарищам в город Шушу. Соотношение сил просто поражает — 500 русских солдат[235] поначалу атаковали 10 тысяч персов, в основном конных! Окруженные русские егеря построились в каре и в урочище Кара-Агач-баба на реке Аскарани два дня отбивались от наседавшего противника. В сражении были убиты почти все офицеры и 257 солдат, а сам Котляревский вновь был ранен в ногу. Ситуация была поистине безвыходной: минимум продовольствия, минимум воды. При этом ночью большая группа солдат во главе с поручиком Лисенко дезертировала и сдалась противнику[236]. В этом, казалось бы, катастрофическом положении майор Котляревский предложил способ спасения: бросить обоз на разграбление персов, ночью тихо пройти сквозь порядки врага и захватить близлежащую крепость! План был очень рискованный, но персы такой дерзости не ожидали, в итоге русский отряд прошел через расположение противника и с налету выбил персидский гарнизон из крепости Шах-Булах.

В крепости защищаться от столь превосходящего противника было сподручнее, но и стены не давали гарантии благополучного исхода: в строю было только 179 человек личного состава и 45 зарядов для пушек. Аббас-Мирза, считая, что русские в безвыходном положении, предложил сдачу, которая была отклонена. Положение егерей действительно было незавидным: порядка 8 тысяч воинов противника окружали цитадель. Соотношение сил: 1 к 40 в пользу персов. Осада Шах-Булаха длилась 13 дней, после чего полковник Карягин получил сведения, что к крепости идет все персидское войско. Остаться в Шах-Булахе означало верную гибель, и тогда Карягин и Котляревский приняли решение пробиться в горы к другой крепости — Мухрат, где появлялся шанс отбиться от неприятеля.

Русские постепенно вышли из Шах-Булаха, да так, что противник этого не заметил. Сначала переправили раненых, коих было в разной степени три четверти бойцов, потом двинулись и здоровые. На пути к крепости Мухрат произошел случай, который был воспет в стихах и картинах, но сегодня все равно малоизвестен. На дороге глубокая канава (ров) не давала возможность перевезти через нее пушки. Без артиллерии — верная смерть всем. Строить мост некогда, и единственный шанс на успех — это быстрый марш к крепости Мухрат, пока персы не опомнились. И вот эта чертова канава. Тогда четверо егерей Котляревского… легли в нее и дали возможность перевезти пушки прямо по своим телам! После того, как артиллерия перешла, живыми встали только двое, два других героя были раздавлены насмерть.

Как ни спешили, вблизи Мухрата русский отряд был настигнут персами, но атака была отражена. Русские вошли в крепость, после чего восемь суток выдерживали атаку многотысячного персидского войска, пока князь Цицианов не подоспел, наконец, на выручку. К этому моменту в Мухрате в строю оставалось около сотни защитников, а Петр Котляревский был ранен картечью в руку. Подводя итог той кампании, хочется отметить: несколько сотен русских солдат почти месяц сдерживали около 30 тысяч персов, устояли и нанесли им огромные потери. За этот подвиг Петр Степанович получил орден Св. Владимира 4-й степени с бантом. С этого момента имя Котляревского стало на Кавказе широко известно.

Павел Дмитриевич Цицианов очень скоро отдал свою жизнь за Россию. 8 февраля 1806 года, через полгода после бессмертного подвига егерей Котляревского, он в сопровождении переводчика (князя Эристова) и одного казака отправился получать ключи от Баку. Гусейн Кули-хан еще в конце XVIII столетия, опасаясь персидского вторжения, просил о принятии его в подданство России, и Екатерина Великая так и поступила. В 1796 году войска Валериана Зубова без сопротивления вошли в Баку, а его комендантом и был назначен князь Цицианов. Но после смерти императрицы русская армия получила приказ Павла I уйти из Баку, что и сделала в 1797 году.

Прийти обратно оказалось не так просто: теперь хан не хотел сдавать город. Русские войска осадили Баку летом 1805 года, но успеха не имели. Однако контроль над Ширванским и Бакинским ханством был необходим как минимум с точки зрения логистики снабжения действующей армии. Поэтому бакинскому хану было еще раз предложено перейти в подданство России, получать годовое содержание в 10 тысяч рублей, ну и разместить у себя русский гарнизон. Гусейн Кули-хан согласился, и генерал Цицианов поехал принимать ключи от города. Его беспечность объясняется тем, что он хорошо знал хана лично, и с точки зрения закона Россия просто вернулась на свои же земли.

То, что произошло далее, имеет несколько версий, мы не будем их перечислять и объяснять. Скажем главное — во время церемонии добровольной сдачи Баку князь и его сопровождающие были подло застрелены, после чего Цицианову отрубили голову и отправили ее в подарок персидскому шаху. Русская армия не стала штурмовать город и ушла. Чтобы вернуться менее чем через год и уже без кровопролития занять город и ликвидировать бакинское ханство[237].

В 1846 году в Баку был установлен памятник, который расположили в 100 метрах от места убийства, в конце Цициановской улицы (улицы Али Байрамова в 1923–1993 годах, с 1993 года — улицы Тебриза Халилбейли). Он представлял собой пирамидальную колонну на пьедестале, с изображением на нем кинжала и пистолета. В советское время этот памятник был снесен как связанный с «проклятым царизмом».

В июле трагического для князя Цицианова 1806 года Котляревский отличился в сражении при Хонашинском проходе. Бой продолжался пять часов, и Петр Семенович со своим батальоном егерей не только принял на себя основной удар персидской армии, но и, осуществив четыре атаки, захватил ключевую высоту!

Через несколько месяцев и без того непростое международное положение еще более осложняется. Подстрекаемая французами, Турция объявляет России войну в декабре 1806 года. Россия получает в Закавказье сразу двух противников — теперь, помимо войны с персами, начинается и война с турками. Это означает еще большее распыление сил и еще меньшую концентрацию их на персидском направлении. Вот откуда победы Котляревского, осуществленные со столь малыми силами, что вызывает невероятное восхищение и удивление.

В 1807 году Петр Степанович получает чин подполковника, а на персидском фронте действует перемирие: Петербург сосредотачивается на борьбе с турками. Оно заканчивается, и уже в следующем году подполковник Петр Степанович Котляревский отличается в бою при деревне Кара-баба и становится полковником[238]. Новый командующий русскими войсками на Кавказе генерал Тормасов поручает полковнику Котляревскому оборону всего Карабаха от персидских войск под командованием «старого знакомого» Аббаса-Мирзы. Петр Степанович прекрасно знает особенности этой местности и специфику боев здесь, где владение крепостями обеспечивает успех.

Сил у Котляревского, как обычно, не просто мало, а очень мало. Его батальон егерей (порядка 500 штыков) выдвигается к ключевой точке, к которой двигается вся персидская армия. Это неприступная и обороняемая 1,5-тысячным персидским гарнизоном крепость Мегри на берегу одноименной реки[239]. К крепости ведут две дороги, которые контролируются противником, поэтому Котляревский, взяв местных проводников, двигается к крепости по горным, считавшимся непроходимыми тропам.

14 июня 1810 года солдаты Котляревского выходят к реке Мегри, перед которой лежит одноименное селение. Прятаться больше невозможно — Котляревский отдает приказ к штурму. Селение Мегри расположено у подошвы высоких горных кряжей, эта природная позиция усилена укреплениями и батареями, возведенными на окружающих высотах. Персидский гарнизон размещен частями на этих позициях по обеим берегам реки. Правый берег имеет две батареи, одна из них расположена на совершенно отвесной скале Сабет: две сотни воинов на одной батарее, 100 — на другой. На левом берегу размещаются пять батарей, каждую из которых защищает от 80 до 100 бойцов. Около трех сотен персов обороняет и само село Мегри. Подступы к нему и его батареям прикрыты засеками, которые обороняют 200 солдат.

Свой небольшой отряд Котляревский поделил на три части: 150 егерей майора Дьячкова направлены были для занятия левого берега реки. Сотня егерей капитана Абхазова должны были двигаться по долине на селение Мегри. Сам Котляревский со 150 солдатами атаковал наиболее сильно укрепленную позицию противника — на правом берегу. Под натиском егерей персы стали отходить к селению. В этот момент Котляревский неожиданно остановил штурм и расположил свои атакующие колонны на расстоянии полутора ружейных выстрелов от персидских укреплений.

Он решил дать отдохнуть солдатам, но это было не главное. Ночные атаки стали фирменным стилем Котляревского, и он прекрасно знал, что в темноте именно выучка и стойкость солдат, а вовсе не их численность, являются главным фактором победы, а в этом русскому солдату нет равных. Когда стемнело, Котляревский оставил 50 солдат на правом берегу Мегри, а сам с сотней егерей спустился в долину и усилил колонну капитана Абхазова. Петр Степанович решил прежде всего взять селение, что разреза́ло позицию противника и лишало персов возможности передвигать свои силы там, где это будет необходимо.

В предрассветной мгле колонны егерей пошли на штурм, при этом Котляревский лично руководил солдатами на ключевом участке. Русские сбили персов и вошли в селение, с другой стороны майор Дьячков взял три из пяти персидских батарей. Противник начал откатываться на две оставшиеся батареи, но, атакованный с двух сторон, дрогнул и побежал. К полудню 15 июня 1810 года весь левый берег был в руках егерей, после чего Котляревский бросил соединившиеся колонны своих солдат на штурм высот правого берега реки Мегри. Штыковой удар русских персы не выдержали и бросились бежать на последнюю позицию на отвесной скале Сабет. Подбежавшие к этой позиции егеря были вынуждены остановиться: у солдат не было ни штурмовых лестниц, ни пушек, а перед ними был высоченный гранитный утес, на котором стояла персидская батарея. Единственная узкая тропа, которая вела наверх, простреливалась персами и забрасывалась ими камнями.

Тогда Котляревский решил взять противника измором. Просидев на скале полтора дня, к вечеру 16 июня персы начали поодиночке спускаться с утеса. В этот момент Котляревский вновь бросил егерей на штурм, и в ночь на 17 июня они смогли ворваться на утес по этой узкой тропинке. Крепость Мегри была захвачена, при этом потери русских составили 32 солдата убитыми и ранеными. Ранен был и сам полковник Котляревский, получивший за это дело Георгиевский крест 4-й степени. Именно эту награду он всегда ценил выше других, им полученных!

Узнав о взятии Мегри, Аббас-Мирза отрядил для ее возвращения 10 тысяч солдат, среди которых был отборный, обученный английскими инструкторами отряд, приказав своему подчиненному Ахмет-хану «взять Мегри или умереть». Желая напугать русских, подошедшие персы открыли постоянный огонь из пушек и ружей по русским позициям, на что Котляревский приказал своим егерям просто укрыться в скалах и никак не отвечать на пальбу противника. Сам же с офицерами, подобно героям Дюма, принимал пищу на особом помосте, устроенном в ветвях огромного дерева. Через два дня, не видя никакого движения и реакции со стороны русских, Ахмет-хан отправил донесение, что крепость взять не удастся. Несмотря на строгий приказ, отданный ранее, Аббас-Мирза согласился на отход войск. Вероятнее всего, британские военные советники убедили его не рисковать войском в бессмысленном штурме.

Но Котляревский не просто наблюдал за действиями противника. Петр Степанович решил уничтожить отходящих персов, когда они подойдут к берегу реки Аракс и расположатся там. Зная своего врага, он не сомневался, что подавляющее численное превосходство сделает их беспечными, что они не смогут даже предположить, что при соотношении 1:20 русские посмеют атаковать!

— Ну, ребята, — сказал он, обращаясь к солдатам, — вылезайте из нор! Ночью — поход. Идем с одними штыками, без ранцев и без патронов. Покажем трусам, как надо бить неприятелей.

Оставив сотню раненых и больных в Мегри, Котляревский вышел из крепости и в ночь на 5 июля двинулся за противником. В его распоряжении было 487 егерей и 20 казаков, и с этими силами он атаковал 8 тысяч персов, которые, как и ожидал Петр Степанович, беспечно расположились на обеих берегах реки, разделив свои силы[240].

Когда русские подошли к лагерю персов на левом берегу, те просто спали. Разделившись на три колонны, егеря и казаки бросились колоть и рубить спящего противника. Отряд русских был так мал, что Котляревский отдал приказ пленных не брать[241]. Известные строки «рука бойцов колоть устала» — это как раз про этот бой! Избиение было страшным, метавшиеся в панике персы практически не оказывали никакого сопротивления. Бегущие в панике разбудили и второй, правобережный лагерь, где, решив, что атакует сильный, страшный и многочисленный противник, побросали все вооружение и принялись бежать. Трофеев было так много, а русских так мало, что все брошенное персами вооружение Котляревский приказал утопить в реке Аракс. Потери его отряда составили четыре убитых и девять раненых, у противника, по донесению Петра Степановича, спаслась едва одна треть[242]. За эту победу полковник Котляревский был награжден золотой саблей с надписью «За храбрость». Своими действиями он не просто отбил нападение армии противника, но и фактически ее уничтожил, при этом понеся ничтожные потери.

Через полгода, в декабре 1810 года, Котляревский скрестил шпагу и с турками. Перед ним была поставлена задача взять крепость Ахалкалаки на юге Грузии. Это еще один ключевой пункт: в случае контроля над ней турки и персы получили бы возможность хотя бы теоретически вести совместные боевые действия против России. Петр Степанович Котляревский со своими героическими егерями фактически вновь повторяет подвиг Мегри. После трехдневного перехода по горам и снегам русские берут крепость за полтора часа, вновь неся очень маленькие потери — всего 40 человек.

«Провидение спасло наш отряд тем, — пишет Котляревский, — что он не был открыт в границах пашалыка»[243]. И вновь — ночная атака. Только теперь на турок, которые с таким «стилем» еще не сталкивались. Петр Степанович очищает всю область и получает генеральский чин, получив его в 28 лет[244]. Это уникальный случай для русской армии того времени.

Но главная уникальность Котляревского не в звании и даже не в возрасте, когда он его получил, а в том, что в его карьерном росте никогда не было никакой протекции. Он начал службу рядовым и закончил ее генералом в возрасте всего 30 лет! Впереди у нашего героя были еще два года полных опасностей и подвигов!

Изменение ситуации на геополитической карте мира немедленно сказывалось на ситуации на Закавказской границе России. Англичане подначивали персов к усилению боевых действий, находясь в тот момент в статусе противника России и Франции. В марте 1812 года Лондон подписал с персами договор о союзе, направленном против Петербурга. В июне в Персию прибыла британская миссия во главе с генералом Малькольмом в составе 350 офицеров и унтер-офицеров для подготовки персидской армии против России. Англичане прислали шаху 30 тысяч ружей, 12 пушек, а также сукно для мундиров и деньги. Нападение Наполеона на нас изменило ситуацию только в худшую сторону: теперь противником России официально стала Франция, а Британия, став формальным союзником, свою враждебность никак не прекратила. Россия могла оказаться связанной войной даже не на двух, а на трех фронтах: война с Персией, война с Турцией и война с Францией, что на деле означало войну со всей Европой[245].

Прямо накануне нашествия Бонапарта Михаил Илларионович Кутузов громит турецкую армию у Рущука, и Турция выходит из войны[246]. Честь разгрома персов принадлежит Котляревскому. Он предлагал начать активные наступательные действия и разгромить противника, но в Петербурге оценивали баланс сил иначе и хотели путем переговоров вывести Персию из войны, понимая, что борьба с Наполеоном поглотит все силы и никакие подкрепления в Закавказье послать будет невозможно. В итоге прав оказался Котляревский: под предлогом дипломатической переписки персидская армия двинулась вперед. Тогда командующий генерал Ртищев дал Котляревскому карт-бланш на любые действия, взяв с него слово не переходить пограничную реку Аракс.

Персы тем временем вошли в союзное России Талышинское ханство, прогнали ее правителя, взяли Ленкорань. Местные властители вновь начали смотреть в сторону Персии, считая, что Россия проиграет Наполеону или как минимум окажется надолго связанной великой борьбой с ним. Котляревский, который не только всю военную карьеру, а практически всю жизнь прожил в Закавказье, прекрасно понимал ментальность и противника, и новых подданных России. Когда карабахский Мехти-Кули-хан стал вести себя настолько нагло, что не посчитал нужным сделать визит русскому главнокомандующему Ртищеву, отбывающему в Тифлис, Петр Степанович не стал разводить долгие разговоры. Он сел на коня и в сопровождении лишь одного казака влетел на ханский двор. Опешившему хану Котляревский показал нагайку и крикнул на его родном языке: «Я тебя повешу!» Мехти-Кули-хан смутился, стал извиняться и, быстро собравшись, отправился догонять обоз генерала Ртищева, чтобы срочно засвидетельствовать тому свое почтение. Многие исследователи, с кем автор готов согласиться, пишут, что таким поступком Котляревский не просто поставил хана на место, а предотвратил восстание в Карабахе, предназначенное нанести удар в спину русской армии.

Но как бы то ни было, теперь у генерала Котляревского были развязаны руки: перед ним стояла задача разгрома его «старого знакомого» — Аббаса-Мирзы. Отряд Котляревского был, как обычно, мал, и ставку свою Петр Степанович делал на решительное сражение и полный разгром неприятеля. Однако персы начали нечто напоминающее диверсионную деятельность, что оставляло русским мало шансов на успех. Тогда Котляревский пишет письмо Аббасу-Мирзе[247], желая спровоцировать того на наступление, так как сам генерал обещал не переходить Аракс и не вступать в пределы Персии: «Вы происходите от знаменитой фамилии персидских шахов, имеете между родными стольких царей и даже считаете себя сродни небесным духам; возможно ли, чтобы при такой знаменитости происхождения, зная всю малочисленность моего отряда, вы решились тайно воровать у него лошадей? После этого вам неприлично называться потомком столь знаменитого рода»[248].

Ответа не было, но его Котляревский и не ждал, а вот персидские войска начали готовиться к походу. Но только двинуться они решили не в Карабах, а в Шекинское ханство и, используя его как плацдарм, вызвать восстание против русских в Грузии и по всему Кавказу. За этим планом проглядывается тонкая британская стратегия — ударить туда, где тонко, и вызвать возмущение в тылу, что сделает все достижения русских за последние годы уничтоженными.

Тогда Котляревский решает разбить персов на марше и все же зайти за Аракс — но только чуть-чуть.

— Братцы! — сказал Петр Степанович своим солдатам. — Нам должно идти в Аракс и разбить персиян. Их на одного десять, но храбрый из вас стоит десяти; а чем более врагов, тем славнее победа. Идем, братцы, и разобьем!

Фактически он нарушил приказ и начал боевые действия против персов. Но ведь победителей, как известно, не судят. А в случае поражения в живых Котляревский остаться не мог. Генерал берет всю ответственность на себя и с отрядом в 2221 человек двигается вперед[249].

19 октября 1812 года Котляревский подходит к лагерю персов, но с тыла, с персидской стороны! Для того чтобы персы как можно позже поняли, что происходит, Котляревский пустил впереди конное ополчение карабахских жителей. Когда местные всадники из русского отряда показались у персидского бивуака, Аббас-Мирза сказал сидевшему подле него английскому офицеру: «Вот какой-то хан едет к нам в гости». На что англичанин, посмотрев в подзорную трубу, возразил: «Нет, это не хан, а Котляревский». Дабы не показать свое удивление и смущение, персидский командующий заметил, что «поросята сами лезут на нож».

Русские атакуют с ходу и сразу в штыки. Соотношение сил 1:15 в пользу неприятеля, но те не развернуты и вообще не ожидают удара с этой стороны. Конница персов находится на возвышенности, пехота внизу, на левому берегу реки Даравут-чай. Первый мощный удар Котляревский наносит по коннице персов и обращает ее в бегство. Тут же на возвышенность выкатывается русская артиллерия и начинает расстреливать персидскую пехоту. Егеря вновь идут в штыки, а персы бегут через реку к построенному у Асландузского брода укреплению.

Котляревский вновь хочет не просто победить противника, он хочет его полностью уничтожить. Один из тогдашних власовцев — русский перебежчик добровольно приходит с повинной, принеся с собой не только персидское знамя, но и знание местности. Он предлагает незаметно провести отряд Котляревского в стан персов, предлагая направление, где у них нет артиллерии.

«На пушки, братец, непременно на пушки!» — говорит Котляревский, желая непременно захватить или уничтожить персидскую артиллерию и понимая, что без нее персы не решатся на дальнейшие боевые действия. Атака снова ночная, и это была ночь после дневного побоища. Вновь «Ура!», вновь штыки и бегство персидской армии. Противник бежит в Асландузскую крепость, но Котляревский быстро берет ее штурмом.

Все поле боя завалено трупами персов. Котляревский велит написать в донесении, что убито около 1200 врагов. На самом деле, как он рассказывал позднее, их около 10 тысяч. Но ведь в Петербурге все равно не поверят! Захвачены новехонькие британские пушки и знамена, в плен взяты 537 человек. Сам Аббас-Мирза в сопровождении буквально двух десятков воинов убежал в ближайший персидский город Тавриз. Потери русских — 28 убитыми и 99 ранеными, при этом в лагерь вернулись 57 ранее попавших в плен к персам солдат[250]. За столь успешное «невыполнение приказа» Петр Степанович Котляревский получил звание генерал-лейтенанта и орден Св. Георгия III степени.

Пройдет три месяца, и Петр Степанович Котляревский совершит свой последний подвиг. В Ленкорани, взятой персами, английские инженеры спешно укрепляют крепость. По сути, это последний оплот Персидской империи в Азербайджане. 1 января 1813 года Котляревский атакует крепость, перед этим отдав свой знаменитый приказ «отступления не будет». Вновь ночной штурм, и вновь атакующих гораздо меньше, чем защищающихся[251]! Плотность огня такова, что почти сразу из строя выбывают все офицеры первой колонны. Видя это, раненный в ногу Петр Степанович лично ведет солдат на стены. Крепость взята, но потери русских необычайно велики, а персидский гарнизон полностью уничтожен. Этот последний штурм Котляревского стал первым, где ему не удалось взять твердыню с незначительными потерями: убит 341 и ранены 609 человек[252].

Самого Петра Степановича нашли во рву в критическом состоянии. Он получил две пули в голову, правого глаза не было, лицо было раздроблено, из уха торчали множественные осколки черепа. Позднее, на покое, он хранил шкатулку. В ней лежало около 40 костей, которые хирурги извлекли из его головы, когда спасли жизнь генералу[253].

На портретах, которые можно найти, генерал Котляревский изображен восстановившимся, но с заметными повреждениями лица и без правого глаза. За Ленкорань он получит орден Св. Георгия II степени — очень высокая награда и единственный случай ее получения столь молодым военным. Она заслужена во всех смыслах — ведь потеряв эту крепость, Персия согласилась на Гюлистанский мир, который был подписан 24 октября 1813 года и зафиксировал все территориальные приобретения Российской империи[254].

После тяжелейших ранений 30-летний Котляревский выходит в отставку. В 1814 году на 50 тысяч рублей, подаренных ему императором Александром I, Петр Семенович купил село Александрово под Бахмутом в Екатеринославской губернии[255]. В это имение отставной генерал перевез своего отца, приходит время подумать ему и о семье. В 1816 году Петр Степанович женился на 17-летней Варваре, дочери своего сослуживца майора Енохина. Через год его молодая супруга умерла при родах, младенец не родился. Теперь к мучительной боли от ран добавляется и боль душевная. Чтобы как-то сменить обстановку, Котляревский переезжает в Крым, в Феодосию. Здесь он проживет целых 25 лет, здесь он подружится с Айвазовским. Но его подвиги и подвиги его солдат остались в тени бессмертных деяний русских солдат на других, более важных театрах военных действий. Понимая это, Котляревский писал: «Кровь русская, пролитая в Азии, на берегах Аракса и Каспия, не менее драгоценна, чем пролитая в Европе, на берегах Москвы и Сены, а пули галлов и персиян причиняют одинаковые страдания»[256].

Когда в 1826 году начнется новая война с Турцией, император Николай I присвоит Котляревскому очередной чин — генерала от инфантерии. Есть планы назначить его командиром Кавказской армии, но Петр Степанович отказался, ссылаясь на здоровье. В октябре 1851 года Петр Степанович Котляревский ушел из жизни. Перед кончиной он попросил посадить себя в кресло. После чего выпрямился и умер. Похоронили героя рядом с могилой его боевого товарища Иосифа Шультена. Еще в царское время место захоронения было постепенно застроено, а в вихре катастроф XX века и вовсе утеряно. Мавзолей-часовня, который герою спроектировал еще великий Айвазовский, так и не был построен. Памятник ему появился в Феодосии лишь в 2020 году.

Будете в Крыму, в Феодосии, поклонитесь Петру Степановичу Котляревскому, славному сыну нашего народа, всю свою жизнь бесстрашно служившему Отечеству.