У Британии нет постоянных врагов и постоянных друзей, у нее постоянны только интересы.

До начала войны за независимость Соединенные Штаты Америки были колониями, и мы не должны забывать, что колонии не перестают быть колониями даже после того, как обрели независимость.

Начнем мы с одной войны, чтобы плавно войти в обстоятельства другой. А наш герой, служа царю и Отечеству, сделал так, что закончилась третья и не состоялась четвертая. Так что от нее, от этой «первой», и оттолкнемся. 15 (27 марта) 1854 года Англия и Франция объявили войну Российской империи. Она прочно вошла в нашу историю как Крымская, хотя боевые действия в ней одним благодатным полуостровом не ограничились. Английский флот обстреливал пригороды Петербурга, высаживал десант на Камчатке, обстреливал Соловецкий монастырь. Поэтому в царской России войну эту называли Восточной, и выросла она из очередного русско-турецкого конфликта. Поскольку Российская империя неуклонно откусывала от Османской империи кусок за куском и шаг за шагом приближалась к контролю над важнейшими Босфором и Дарданеллами, то в Лондоне решили положить этому конец раз и навсегда.

Но была в задумке наших «партнеров» загвоздка: и русские, и англичане, и даже французы вроде как вместе боролись за свободу народов, что входили в состав Османской империи. Были они в большинстве своем православными, что давало Петербургу прекрасное знамя для дальнейшего расширения зоны своего влияния, а то и территории. Чтобы остановить эту невозможную для англичан тенденцию, нужно было, говоря языком политиков Запада нашего времени, «нанести стратегическое поражение России на поле боя». Но у Турции это никак не получалось, поэтому нужно было вновь выводить на поле боя европейцев, собирать их в очередную «коалицию», но на этот раз уже не под французским, а британским руководством[76].

Вот краткое описание того, что произошло в реальности, суть тогдашних событий: Иерусалим тогда — город Османской империи. Ключ от храма Гроба Господня в руках православных, и вдруг, что называется, на ровном месте, султан принимает решение передать его католикам. Тогда 14 июня 1853 года император Николай I вновь издает манифест о занятии дунайских княжеств. В царском манифесте говорилось, что издавна действия России были направлены на обеспечение прав и защиту православной церкви, но Турция стала нарушать ее права. России не удалось восстановить эти права путем переговоров, а слово султана было нарушено. И так как больше нет мирных способов повлиять на Турцию, то нужно занять дунайские княжества в качестве залога для гарантии восстановления прав церкви. Но если Турция восстановит нарушенные права, то занятие княжеств будет остановлено. Тут стоит подчеркнуть, что обязательство «не нарушать религиозных интересов права своих же собственных подданных, — обязательство не новое какое-либо, а уже восемьдесят лет тому назад торжественно данное в Кючук-Карнайджийском мирном договоре»[77]. От Стамбула никто не требует никаких территориальных уступок — только соблюдать этот договор![78]

Русские войска вступают в Дунайские княжества. Султан не принимает требования России по поводу права защиты православных в Турции и номинального контроля над святыми местами в Палестине и объявляет России войну. Здесь стоит напомнить, что до этого под теми же знаменами борьбы за права и свободы народов Петербург и Лондон вместе били турок, принуждая их к определенным уступкам[79]. Здесь Россия действует в одиночку, потому что султан объявил ей войну.

Далее начинаются боевые действия, которые идут для турок крайне неудачно. И тут вместо того, чтобы действовать совместно с Россией, англичане действуют против нее. Дело не в том, что, видя неизбежное поражение Турции в войне с Россией, европейцы сами вступают в войну, вся эта многоходовка была задумана лишь как повод создать против русских коалицию, показав их «агрессивность». Вступление в войну Лондон и Париж объясняют, как бы сейчас сказали, «неспровоцированной агрессией» Российской империи. При этом еще раз подчеркнем, что войну объявила Турция, а Россия не могла не реагировать на неожиданное решение султана забрать ключ от храма у православных.

4 января 1854 года англичане и французы ввели соединенный союзный флот в Черное море. Протест России против нарушения международной конвенции о проливах был отвергнут, в ответ российское правительство разорвало дипломатические отношения с этими странами. 27 февраля 1854 года последовал ультиматум, в котором Лондон и Париж потребовали вывода русских войск из Дунайских княжеств. Получив отказ, Англия, Франция, а затем и Сардиния (будущая Италия) объявили России войну. Впереди будут десант противника в Крыму, героическая оборона Севастополя и молодой офицер Лев Толстой, который будет защищать там Россию, а потом напишет свои замечательные «Севастопольские рассказы».

Лондон искусно сплел интригу, куда по разным причинам вошли практически все серьезные игроки того времени. Пруссия и даже Австрия заняли враждебную по отношению к России позицию, при этом Вена напрочь забыла, что за несколько лет до этого Николай I спас Габсбургов от потери трона, подавив венгерское восстание. Поэтому, когда противник (турки, французы, англичане, итальянцы) высадился в Крыму, руководству России пришлось держать основные силы армии против возможных угроз из Европы, воюя далеко не во всю силу.

Но ведь фраза лорда Пальмерстона о «постоянных интересах» и «переменчивых друзьях» относится не только к Великобритании — такова ситуация с любой империей, с любой сильной страной. Глядя из XXI века на деяния нашего героя, выполнение им приказа русского монарха, будут смотреться весьма странно — ведь он спас США. В наши дни Вашингтон давит или пытается давить на весь мир и стал сильнейшим игроком после предательского уничтожения СССР, но в середине позапрошлого века ситуация была в корне иной. Соединенные Штаты только приняли доктрину Монро, по имени президента, которая определяла, что Американский континент есть зона исключительных интересов Штатов и ни одна европейская держава туда соваться не должна. А на других континентах, кроме Европы, тогда никаких центров мировых сил не было — там либо колонии, либо центры слабости, в лучшем случае «просто страны». В ситуации, когда все европейские страны так или иначе солидаризовались с ведущими против России войну, необходимо было искать иных партнеров за ее пределами. И стараться создавать проблемы тем, кто создает их тебе! Не будем забывать, что на середину XIX века Российская империя не только держава Европы и Азии, но и Америки. Русские владения лежат на Аляске, а земли в Калифорнии Россия продала американцам совсем недавно — только в 1841 году.

Неудачный ход Крымской войны мы оставим за скобками этой книги, вспомним лишь, что в ее ходе случилась смена правления в Российской империи. Император Николай I, четверть века игравший с англосаксами в геополитику, в итоге был загнан ими в угол и передал империю своему сыну в 1856 году в сложном дипломатическом положении. Все дальнейшие события выглядят как продолжение игры в геополитические шахматы, только с нашей стороны за доской появился новый император. Решения, которые являются сутью рассказа этой главы, — это решения Александра II.

• Парижский мир, заключенный по итогам Крымской войны в 1856 году, запрещает России иметь флот в Черном море. Демилитаризация Черного моря! Сделано все очень хитро, речь вроде не о России, а о любой черноморской державе, военный флот в Черном море никому держать нельзя. Но только у турок есть запасной вариант: их суда находятся в море Мраморном, а у русских такого варианта нет.

• Молодой император Александр II отменяет крепостное право в 1861 году.

• В 1863 году в Польше вспыхивает восстание, прямо и косвенно поддерживаемое Лондоном и Парижем. В апреле 1863 года англосаксы направляют императору Александру II ноту протеста, которую поддерживают Швеция, Италия и Испания. Запад старается принудить Петербург не подавлять мятеж, а договориться, сесть за стол переговоров, предлагая себя посредником при созыве европейского конгресса для решения «польской проблемы».

• Россия не собирается договариваться с поляками, она собирается навести в своей империи порядок, а это чревато возможной новой войной с коалицией, которую вновь сколотят англичане. На этот раз под предлогом борьбы с российской агрессией на ее собственной территории (в русской Польше). Угрозы из Лондона и Парижа «оказать помощь» польским мятежникам звучали совершенно открыто.

Вот в той ситуации русский царь и принимает решение надавить на больную мозоль британской политики. Раз одни англосаксы давят и мешают нам, поможем другим, которых первые хотели бы ослабить и вернуть под свое влияние. Одновременно можно создать и угрозу британской торговле в Атлантике.

Как же этого можно достигнуть? Великий князь Константин и морской министр Николай Краббе предлагают отправить русскую эскадру к берегам США. В случае обострения отношений с Лондоном и Парижем наши суда смогут сделать войну для англичан невероятно дорогой и крайне неудобной. А чтобы угроза для морской торговли англосаксов была очень весомой, принимается решение отправить к берегам США не одну, а сразу две эскадры. Таким образом, русские корабли у берегов Штатов призваны были помочь погасить польское восстание и стать инструментом избегания новой большой войны России против всей Европы.

Вот тут самое время немного «нырнуть» в особенности политического положения в США того времени. Буквально через месяц после царского манифеста, даровавшего в России свободу крепостным (по новому стилю — 3 марта 1861 года), там, что называется, официально стартовала гражданская война[80]. Подробности ее технического организационного процесса мы также оставим за рамками этой книги, нас сейчас интересует взаимосвязь в большой мировой политике. Так вот, за разжиганием гражданской войны в США стояли англичане. Смысл их действий сформулирован давным-давно: разделяй и властвуй. Потеряв контроль над своими колониями, британцы постоянно пытались его вернуть, одной из их самых успешных и главных попыток и стала четырехлетняя гражданская бойня на Американском континенте.

В Войне Севера и Юга суть была вовсе не в отмене рабства, как это сегодня пытаются представить. США были государством, составленным из государств (штатов), процедура выхода точно не очерчена. В 1860 году в президентской гонке побеждает Авраам Линкольн, а 4 февраля 1861 года в Монтгомери собирается Конгресс сепаратистов-южан. На тот момент они — законно избранные представители народа своих государств (штатов). И вот эти представители 11 штатов заявляют о выходе из состава США и формировании нового государства. Они принимают Конституцию Конфедерации Американских Штатов (КША) и избирают ее первого (и, как оказалось, последнего) президента — Джефферсона Дэвиса. Говоря языком сегодняшней англосаксонской прессы, сепаратисты самопровозгласили создание государства. Остальные 24 штата США, из которых четыре были вполне себе рабовладельческими, не согласились с таким решением[81]. Федеральный центр начинает операцию против сепаратистов, которая превратилась в крайне кровопролитную войну, длившуюся четыре года. Любопытно, что сейчас этот военный конфликт называется в историографии гражданской войной в США, что подразумевает, что по обе стороны стояли граждане одного и того же государства. Но ведь после провозглашения КША конфликт стал межгосударственным — армии двух американских государств воевали между собой. Победи в той войне Юг, и в учебниках сейчас бы писали об Освободительной войне 1861–1865 годов от кровавого, погрязшего в коррупции вашингтонского режима.

Но победил в той войне не просто Север, а законное на тот момент правительство США, и большую роль в этой победе сыграла и помощь России. В чем же она заключалась и почему оказалась ключевой? Тут стоит отметить, что причинами поражения сепаратистов стало два фактора: перевес в населении Севера над Югом и морская блокада, которую Вашингтон осуществил в отношении сепаратистов. «…Если бы блокады не было вообще и южане могли бы свободно вывозить свой хлопок в Великобританию и так же свободно ввозить вместо него все необходимое, Конфедерация могла бы сражаться еще очень долго, а может быть, и вообще не была бы побеждена. Одной из главных специфических черт американской гражданской войны является то, что окончательная победа досталась северянам не только и не столько благодаря их успехам на полях сражений, сколько в результате целенаправленного разрушения экономики Юга»[82].

Блокировать порты мятежного Юга США стали почти сразу после начала войны. В конце 1861 года они решили поступить просто: взять несколько китобойных судов, заполнить их камнями и затопить в Чарльстонской бухте, чтобы перекрыть основной канал, ведущий в гавань. Именно в городе Чарльстоне, который мы знаем благодаря одноименному танцу XX века, было основано самое первое поселение англичан в Южной Каролине, здесь находился и тот самый форт Самтер, с которого и началась эта война. Тут был и порт, который янки решили заблокировать.

Однако планы Вашингтона разрушило не только мощное течение Чарльстонской гавани, но и позиция Лондона и других европейцев, которых к этой позиции подвигали англичане.

Министр иностранных дел Великобритании лорд Джон Рассел заявил, что такие действия северян угрожают безопасности коммерции и навигации и демонстрируют намерения Севера «устроить заговор против наций, ведущих морскую торговлю»[83]. Несмотря на протесты Лондона, американцы продолжали свою блокадную операцию и затопили в различных гаванях Юга 78 набитых камнями судов. Но не это и не только это привело к резкому обострению англо-американских отношений. Нужно сказать, что вопрос, ввяжутся ли англичане в войну на стороне КША против США, был открытым вопросом. Англичане ввели дополнительные войска в Канаду и ждали развития событий. И — повода. И он не заставил себя ждать. В 1861 году два представителя Конфедерации на британском почтовом корабле «Трент» тайно отплыли в Европу, чтобы постараться добиться дипломатического признания для Юга. Скорее всего, англичане слили эту информацию янки, и те, недолго думая, остановили английское судно, сняли с него сепаратистов и арестовали их. В Лондоне устроили страшный скандал, требовали разорвать дипотношения с США, а то даже и объявить войну американцам. Повод для войны был создан, но англичане решили подождать, а в Вашингтоне почли за благо отпустить незадачливых «дипломатов». Сложился этакий шаткий баланс: американцы старались вести себя аккуратно, а британцы, грозно насупившись, готовились воевать в своем излюбленном варианте — чужими руками и под чужим флагом!

Для понимания американских реалий того времени: численность регулярных войск США составляла порядка 16 тыс., а уже в ходе войны обе стороны призвали под свои знамена 4 млн человек. Это значит, что регулярной армии в США практически не было, что давало вашингтонским властям очень мало преимуществ в борьбе с сепаратистами. Задайте себе вопрос: откуда у южан разом появилась армия, не уступавшая в вооружении регулярной армии США? Откуда взялось оружие, деньги, амуниция? Кто все это оплатил?

Любой военный конфликт, в любые времена, под любым «соусом», связанный с провозглашением новой страны, с желанием части одного государства отделиться от другого (сецессия) или присоединиться к иной стране, всегда упирается в две вещи: поставки оружия, амуниции, военных советников и дипломатическое признание. Без первого не будет победы, без второго победа будет пиррова. Лондон и Париж поставляли оружие сепаратистам Конфедерации и предпринимали дипломатические шаги. Великобритания, не признав Юг как отдельную страну признала его Конфедерацию Штатов Америки «воюющей стороной», что не только способствовало повышению ее международной легитимности, но и было первым шагом к дипломатическому признанию. Разумеется, только в случае победы сепаратистов.

Так вот, тот факт, что Британия все же не вмешалась в войну на стороне КША, и был результатом действий Петербурга! Получить войну с русскими вместо закулисной помощи южанам в Лондоне не захотели. План англичан разделить американцев, стравить их между собой, а потом управлять обеими частями некогда единой страны в итоге не сработал.

25 июня 1863 года к берегам Америки и были направлены две эскадры. Первая, под командованием контр-адмирала Лесовского, шла в Нью-Йорк, в ней было шесть кораблей и 3000 человек. Вторая отплыла в Сан-Франциско, насчитывая также шесть кораблей и 1200 офицеров и матросов личного состава. Операция русского флота проходила в обстановке строжайшей секретности, появление русских кораблей в Америке, неожиданное и решительное, сыграло свою роль и удержало европейцев от втягивания в польский конфликт, который и закончился подавлением восстания в 1864 году[84]. Присутствие русских моряков давало и аргументы для возможного оспаривания попыток интервенции Лондона и Парижа и их вмешательства на стороне южных «повстанцев», как они угрожали поступить с повстанцами польскими[85]. Британия могла «войти» в США с Севера — из Канады, или даже, не входя, оттягивать войска северян, а с юга — французы и Юг, а если надо — и мексиканцы. Летом 1863 года британская эскадра из пяти кораблей прибыла в канадский порт, демонстрируя готовность поддержать в конфликте противников Вашингтона. Стоит отметить, что военный флот США в то время не мог бы полностью устранить грозу интервенции, прибытие двух российских эскадр меняло ситуацию.

Что касается американской общественности, то она встречала русских с восторгом. «Наши морские офицеры продолжают быть предметом всеобщего внимания. Вообще все слои населения соперничают в своем стремлении быть принятыми нашими моряками»[86], — писал в октябре 1863 года посланник России в США Стекль канцлеру Горчакову. На клипере «Алмаз», который был в составе эскадры Лисовского, был и юный гардемарин Николай Римский-Корсаков — будущий известный русский композитор. «Нашу эскадру приняли здесь дружелюбно, даже до крайности. В военном платье на берег и показаться нельзя: не ты будешь смотреть, а на тебя будут смотреть. Будут подходить (даже дамы) с изъявлением своего уважения к русским и удовольствия, что они находятся в Нью-Йорке»[87], — писал он на Родину.

В ходе войны США и КША именно 1863 год всегда обозначается как ключевой и переломный. Факты говорят именно об этом.

• В апреле — мае 1863 года происходит битва при Чанселорвилле. В ней 130-тысячная армия северян проигрывает вдвое меньшей армии южан под командованием знаменитого генерала Ли.

• 1–3 июля 1863 года под Геттисбергом армия США вновь сокрушительно проигрывает Югу.

• 4 июля 1863 года северяне под командованием генерала и будущего президента Улисса Гранта, чей портрет теперь на 50-долларовой купюре, берут крепость Виксберг.

Чаша весов колеблется, и приход российских эскадр играет очень важную роль и в подъеме духа самих американцев. Позиция русского императора была прагматичной. Нам не важно, кто прав в Гражданской войне, но если за Югом стоят англичане, наши враги, значит, мы будем помогать Северу! С точки зрения официальной позиции это было удобно и последовательно — Россия выступала за территориальную целостность не только в своем собственном польском кризисе, но и в проблемах далекой Северной Америки. Но истоки тогдашней позиции и решений Александра II вовсе не в симпатии к США, а в интересах России.

Кстати, а кто был прав в войне США и КША? Кто вел себя человечно, кто исповедовал идеи гуманизма и свободы? Давайте попробуем разобраться, и помочь нам может ответ на вопрос: кто придумал концлагеря? Заодно развеем пару исторических мифов и о нашей стране — на случай, если кто-то из наших сограждан в них не смог разобраться самостоятельно. Вопрос, кто изобрел концлагеря, является определенной лакмусовой бумажкой того, насколько человек представляет себе не только мировую историю, но и насколько он внушаем и поддается информационным манипуляциям. Даже насколько он адекватно воспринимает понятия менталитета и традиций наций, также можно понять из его ответа.

Самый печальный ответ, который можно себе представить, это «концлагеря изобрели большевики». Тут перед нами плохое знание истории, помноженное на идеологическую манипуляцию самого низкого пошиба. Сначала человеку внушат, что русские большевики и их руководители (Ленин и Сталин) были прямо-таки исчадиями ада, а потом уже впихивают в голову и все остальное. Благо, доказывать уже ничего не нужно. Кто же еще, кроме «кровавых» коммунистов, может придумать концлагеря раньше нацистов, поставивших уничтожение людей в лагерях на промышленную основу.

Второй ответ, который «почти» соответствует исторической истине, гласит, что концлагеря придумали англичане во время англо-бурской войны 1899–1902 годов. Но что значит владение информационным пространством на протяжении десятилетий или даже целого века. Можно изъять из общественного поля все, что тебя не устраивает. Как? Простым путем: об этом не говорить и не писать. Фильмы не снимать. А на тему, которая в общественном сознании должна вытеснить неудобную информацию, говорить постоянно, чтобы в итоге сделать ее общим местом.

Нет, правду до конца никто не прячет, ее можно найти. Но она так хорошо растворяется в море и толще разной информации, что искать ее станут десятки, а не миллионы, а найдут и вовсе единицы. Все остальные, если будут хоть что-нибудь знать на тему концлагерей, будут убеждены, что их придумали нацисты или они появились на свет в ходе Гражданской войны в России.

На самом деле идея собрать людей в концлагерь для последующего их умерщвления пришла в голову американцам во время гражданской войны 1861–1865 годов. Причем сразу двум противоборствующим сторонам одновременно! За восемь лет до появления на свет Владимира Ильича Ленина, которого невежественные и не желающие разобраться обвиняют в создании концлагерей, южане отправляли военнопленных северян в Андерсонвилль. Последний, как его иначе называли, лагерь Самтер, находился на юго-западе штата Джорджия. Площадь в период «расцвета» — около 10 гектаров. Лагерь Андерсонвилль был расположен в низине, в результате чего в период дождей два канала, один из которых давал питьевую воду, а другой был сточным, сливались в одно зловонное болото прямо внутри него. Военнопленные жили не в бараках, а в палатках, которые устанавливались в это самое мутное водяное месиво.

Надо ли говорить, что инфекции не заставили себя ждать. Добавьте к этому «скудное питание», и вы получите крайне истощенных людей, напоминающих советских военнопленных в нацистских лагерях. Комендантом лагеря был назначен некто Генри Вирц, по своим наклонностям самый настоящий садист. Но все это происходило на 90 лет раньше зверств гитлеровцев! Именно здесь, на территории США — КША, можно уже увидеть СИСТЕМУ будущих германских лагерей смерти. Охраняемый периметр, стрельба на поражение без предупреждения в случае его пересечения, умышленно тяжелые условия внутри лагеря. Цель же — тихое угасание, смерть тех, кого сюда поместили.

Масштаб, правда, был не тот, что мир увидел во Второй мировой. Всего через лагерь Андерсонвилль прошло более 45 000 заключенных, примерно четверть из них умерли[88]. Для тех, кто назовет все вышесказанное «кремлевской пропагандой», эта история вовсе не является тайной в самих Штатах. После войны комендант лагеря Генри Вирц предстал перед судом, по приговору которого был повешен в Вашингтоне. Так в чем же дело? А в том, что про это сегодня никто не рассказывает и правда уже давно «утонула» в мегатоннах другой пустой информации. При этом никто не делает выводов, не обобщает, говоря о том, что республиканский строй и демократическая система выборов в США «закономерно привели к появлению концлагерей». Что концлагеря и многопартийные выборы являются двумя сторонами одной монеты. Ведь и на Севере, и на Юге были выборы, были выбранные президенты, тут ведь и не поспоришь. Но нет за океаном местных «правозащитников», что ежедневно и еженощно будировали бы данную тему и размещали таблички с именами погибших в концлагерях на улицах населенных пунктов в США[89].

Что характерно: концлагеря были по обе стороны той войны англосаксов между собой. У северян тоже был свой лагерь — Кэмп-Дуглас, расположенный близ Чикаго. Но поскольку они победили в гражданской войне[90], то коменданта этого концлагеря полковника Деланда не повесили и даже не судили[91]. Хотя было за что. Начнем с того, что смертность в лагере была очень высокой, и содержались здесь не только военнопленные, но и гражданские с захваченных территорий. Жили в основном во все тех же палатках; счастливчики, коих было немного, в бараках. Правда, без деревянного пола — его убрали, чтобы не было возможности скрытно рыть подкопы. Минимум медикаментов — их не было почти вовсе. Антисанитария, болезни, плохое питание. Теплой одежды нет, более того, часть заключенных охрана сознательно раздевала и заставляла носить мешки с прорезями для головы и рук. Пытки: порка ремнями с острыми пряжками, босиком на снег и постоять так несколько часов и т. д., и т. п. Сколько человек прошло через лагерь и сколько из них погибло, достоверно не известно.

Раз уж взялись за тему концлагерей, то пройдем этот страшный путь до конца. Через три с небольшим десятилетия, после того как англосаксы истребляли друг друга в первых в мире концлагерях, другие европейцы начали их применять против мирного населения. Намеренно и целенаправленно. Именно против мирного населения: испанцы таким образом пытались вернуть себе контроль над Кубой.

В 1892 году на острове была создана Кубинская революционная партия. В сентябре 1895 года на освобожденной от испанцев территории было созвано Учредительное собрание, которое приняло временную конституцию, провозглашавшую независимость Кубы и создание Кубинской республики. События в точности напоминали процесс потери Великобританией контроля над частью ее североамериканских колоний и последующим «самопровозглашением» США. Попутно заметим, что удивительная схожесть первых шагов кубинских повстанцев с шагами повстанцев североамериканских британских колоний, абсолютная надуманность повода для войны США с Испанией (взрыв американского корабля «Мэн» в порту Гаваны, при котором не погиб ни один офицер — все заранее сошли на берег!), вступление Вашингтона в войну против Испании дают основания полагать, что Штаты были главным интересантом, а возможно, и организатором описываемых событий[92]. (Это, кстати, частично объясняет неимоверную ненависть США к сегодняшней независимой Кубе и упорные попытки сломить кубинцев. Как-никак это первая американская колония!)

Испания решила не ждать и не пытаться найти компромисс. Главой «испанской Кубы» был назначен Валериано Вейлер. Именно он и станет первым идеологом и воплотителем идеи применения концлагерей против мирного населения. Кровавый отчет начался с 10 февраля 1896 года. Стремясь прекратить партизанскую борьбу и лишить повстанцев базы и поддержки, Валериано Вейлер приказал всем жителям деревень в районах восстания бросить свои жилища и переселиться в специальные «лагеря по концентрации» недалеко от мест, где были расположены испанские гарнизоны, тем самым создав этот зловещий термин. В испанских лагерях были мизерный паек, большая скученность и от этого высокая смертность. Тех, кто нарушил приказ и остался в деревне, рассматривали, как повстанцев, которых не брали в плен. Даже если это были дети, старики и женщины. По сути, испанцы делали на Кубе то, что нацисты творили в куда больших масштабах на территории СССР во время Великой Отечественной войны. Реакция кубинцев на зверства была точно такой же, как у советских людей к гитлеровцам — ненависть и расширение борьбы. В ответ — новые репрессии. В итоге за два года из согнанных в концлагеря 400–600 тысяч кубинцев погибло более 100 тысяч. Валериано Вейлер получил прозвище Мясник, но свою кровавую работу он недоделал. В 1898 году войну Испании объявили США, которые таким образом вышли на арену большой мировой политики. Куба, ненавидевшая испанцев, попала под гнет США, от которого кубинцы избавились лишь при Фиделе Кастро.

Через четыре года после деятельности испанского Мясника на Кубе другие англосаксы успешно применили его кровавый опыт в совершенно иной части нашей планеты. Пытаясь захватить независимые бурские республики на юге Африки[93], Великобритания начала войну, в которой силы были настолько неравны, что в Лондоне ждали быстрой победы и капитуляции противника. Притом что опыт множества малых войн был у британцев огромный. Оказывается, что в период правления знаменитой британской королевы Виктории Лондон участвовал в четырех десятках конфликтов, и война с бурами была как раз сороковой![94] Можно сказать, «юбилейной».

Однако вместо короткой прогулки по Южной Африке получилась долгая кровавая борьба, растянувшаяся на два с половиной года (1899–1902). При этом одной из лучших армий мира противостояло самое настоящее народное ополчение, состоящее пусть и из метких стрелков, но все же фермеров и крестьян. Терпя поражение, буры очень быстро перешли к партизанской войне. Главным объектом нападений стала железная дорога как единственный способ передвижения и снабжения британской армии с ее артиллерией и припасами. Остановить взрывы и атаки британский генерал Робертсон решил очень просто: посадить в концлагеря семьи буров, а заодно еще и всех чернокожих, что жили вокруг. Согласно его приказу, все жилье на расстоянии 10 миль от железной дороги, где буры взорвали или разрушили ее, сжигалось дотла. Дома взрывали динамитом или поджигали, уничтожая при этом все домашнее имущество. Скот поначалу уводили, но потом встал вопрос, что с ним делать, и тогда англичане просто расстреливали лошадей, а овец тысячами закалывали штыками[95]. Тысячами! Население сжигаемых ферм британцы отправляли в концлагеря — к началу 1901 года они сожгли 634 фермы, через год таких ферм уже были тысячи[96].

Войну с бурами англичане выиграли[97]. Для этого по всей территории оккупированной ими страны англичане строили укрепления— блокгаузы, а всех вокруг сгоняли в лагеря, которые цинично назвали «лагеря для беженцев». С понятным и знакомым для человека XXI века цинизмом и новоязом англичане заявляли, что это необходимо для «обеспечения безопасности мирного населения». Всего в концентрационные лагеря британцы поместили около 20 тысяч человек — это примерно половина населения бурских республик. Умерло порядка 26 тысяч — но все это дети, женщины и старики. При этом детей умирало гораздо больше. В цифрах соотношение смертей было таким: за год с января 1901 года по январь 1902-го в английских концлагерях умерли 2484 взрослых и 14 284 ребенка[98].

Один из образов поведения гитлеровцев на территории СССР, сформированный документами, рассказами очевидцев и советским кинематографом, выглядит так: немецкие солдаты выставляют перед собой пленных или мирных жителей и, прикрываясь ими, идут в атаку. Такие случаи описаны уже 22 июня 1941 года. Почему немцы так поступали? Потому что не хотели нести потери и при этом считали советских людей людьми второго сорта, если вообще людьми! С таким миропониманием в их логике правильно и верно поступать именно так. Ведь вероятность сдачи противника при таком ведении боя резко увеличивается, а в случае стрельбы погибнут «недочеловеки».

Представим себе: на дворе 1902 год. Партия НСДАП еще не создана, а 13-летний мальчик по имени Адольф Гитлер учится во втором классе реальной школы в австрийском городе Линце. А вот рассказ офицера бурской армии капитана Гюнша, который после поражения его страны приехал в Россию[99]: «Англичане выставляли перед собой наших пленных жен и детей и из-за них открывали по нам огонь. Могли ли мы отвечать на выстрелы? Ведь от наших выстрелов первыми пали бы наши матери, жены и дети»[100].

За четыре десятилетия до зверств нацистов на территории СССР английская армия ведет себя в Южной Африке точно так же. Так? Нет, на самом деле правильно сказать, что немецкая армия спустя десятилетия ведет себя на территории СССР так, как английские военные. Но ведь ТАК нам никто не рассказывает и ТАК вопрос не ставит.

Газеты Российской империи много писал об англо-бурской войне[101]. Выпускались книги, в которых русские добровольцы, военные агенты официальные и неофициальные, рассказывали то, что видели своими глазами. Великобритания представала в них агрессором, напавшей стороной. Но о концлагерях и фактическом геноциде мирного населения рассказывалось либо мало, либо почти ничего. По поводу англо-бурской войны много высказывался Лев Толстой, писал Чехов, но все это были размышления на темы, как плоха война сама по себе и какие молодцы буры: «…Войны американцев и англичан среди мира, в котором осуждают войну уж гимназисты — ужасные»[102], — писал Толстой, обращая все свое внимание на то, что происходит, и полностью игнорируя, как это происходит и во что это все выльется в дальнейшем.

Между тем типичная практика действий британской армии со сжиганием бурских ферм задолго до действий немцев на территории СССР удивительно предвосхищала будущую практику нацистов. Для полноты картины не забудем, что еще и черные африканцы умирали в британских лагерях в гораздо больших масштабах, чем белые буры, — примерно до половины из 100 тысяч, посаженных цивилизованными британцами за колючую проволоку. Почему? Да потому что для англичан черные жители Африки вообще не были людьми, и именно эту страшную логику потом у Туманного Альбиона позаимствовали идейные отцы германского нацизма. Справедливости ради отметим, что вермахт и СС «продвинулись далеко вперед», развивая английскую тактику приведения к покорности местного населения, сжигая населенные пункты уже вместе с жителями и практикуя публичные казни через повешение.

А вскоре концлагеря станут страшным, но обыденным явлением. Сначала в ходе Первой мировой русских в Австро-Венгрии начнут уничтожать в Терезине и Талергофе. Потом в ходе русско-польской войны, которую у нас называют советско-польской, Варшава умертвит в Стшалково, Тухоле и других лагерях по разным оценкам от 40 до 100 тысяч красноармейцев. И лишь только потом концлагеря начнут строить германские нацисты. Сначала для перевоспитания своих политических оппонентов, а потом уже и для уничтожения миллионов людей.

Вот поэтому, зная историю, понимаешь и осознаешь, что Майданек, Маутхаузен и Собибор вовсе не случайны. К ним вела вся предыдущая история борьбы европейцев за доминирование на планете, а не только расовая теория и практика НСДАП. Только так они всегда и поступали. Только в XX веке так стали поступать с жителями нашей страны, а ранее эта участь настигала жителей иных стран.

Но вернемся к борьбе англосаксов между собой и участию Петербурга в противодействии английской политике. С самого начала войны между США и КША англичане попытались разрушить внешнюю торговлю американцев, которая составляла большую конкуренцию Лондону. Она была почти полностью морской, что открывало широкое поле для занятия каперством. По сути, это узаконенное пиратство, капер получал разрешение и атаковал — уничтожал и захватывал торговые суда противника. Позже в учебниках по тактике применения кораблей это назовут крейсерством. Именно в ходе войны одних англосаксов против других стала очевидна возможность длительных и успешных действий отдельных кораблей на коммуникациях даже значительно более сильного в морском отношении противника. Тактика германского флота Первой и Второй мировых войн выросла из опыта применения каперов КША.

Но как мы помним, у сепаратистов-конфедератов практически не было флота, чтобы «кошмарить» внешнюю торговлю северян. Первоначально постарались переоборудовать торговые суда. Первым капером КША стал небольшой парусно-винтовой купеческий пароход «Самтер» (в своей прошлой жизни корабль «Гавана»), который возил грузы из Нового Орлеана на Кубу[103]. Его команда состояла из командира, 11 офицеров, 82 моряков и 12 морских пехотинцев. Капитаном стал Рафаэль Семс — один из 322 морских американских офицеров, принявших сторону Юга в начавшемся военном конфликте. Его прозвали Нельсоном Конфедерации — и в этом названии не только признание заслуг, но и понимание того, с кем его ассоциировали и кто давал ему оценку. С британским адмиралом Нельсоном его могли сравнить только англичане, которые и сделали все возможное, чтобы Рафаэль Семс смог нанести огромный вред Соединенным Штатам Америки. У англосаксов из Вашингтона оценки ему были не столь возвышенны: Авраам Линкольн называл его пиратом, после чего за голову Семса была назначена награда.

3 июля 1861 года прорвавшийся в океан под его командованием «Самтер»[104] взял первый приз — барк «Голд Рокет». Сняв с него экипаж, Рафаэль Семс сжег корабль северян. На следующий день он захватил еще четыре корабля с флагами США, через сутки — еще три. К концу года «Самтер» подошел к европейским берегам, курсируя около Гибралтара, получая информацию от англичан о проходе американских судов. Его эпопея подходила к концу — 18 захваченных судов, ущерб в 1 млн долларов для торговли США. Два боевых корабля северян, «Кирсардж» и «Таскарора», заблокировали капера на стоянке в английском Гибралтаре, после чего его капитан принял решение разоружить судно — но борьбу против Вашингтона не прекратил.

Описывая поистине пиратские действия «Самтера» и других каперов Конфедерации, нужно отметить, что пираты эти были вполне себе «благородные». Ничего похожего на преступления немецких подводников Первой и Второй мировой не было. Экипажи и пассажиров всегда снимали с уничтожаемых кораблей и доставляли в порты. Иногда случались и забавные ситуации. На одном из призов «Самтера» (то есть захваченных судов) оказался… матрос, бежавший 10 месяцев тому назад с «Самтера». Этого человека по имени Г. Форест легко опознали, и на следующий день был назначен военный суд. Матрос был признан виновным в побеге и приговорен к лишению всего содержания, призовых денег, которые он ранее заслужил, и «к выслуге первоначального срока без всякой платы за исключением денег на обмундирование и мелкие расходы»[105]. После чего его оставили на капере. Но он начал подбивать команду к бунту и чуть не устроил на «Самтере» восстание. Что сделал с ним капитан Рафаэль Семс? Фореста просто ссадили на берег, причем вполне обитаемый.

Другим капером стал корабль «Саванна», но судьба его экипажа едва не стала печальной. Северяне быстро захватили судно и решили судить моряков за пиратство, что грозило экипажу виселицей. Спас своих моряков президент самопровозглашенных КША Джефферсон Дэвис. Он заявил, что в случае такого беззакония со стороны Севера и казни военнопленных он отдаст приказ казнить равное количество военнопленных северян. Это спасло экипаж капера, он оказался посаженным в концлагерь, что само по себе было ужасно, но на фоне виселицы было настоящим спасением.

Англичанам стало понятно, что для эффективного разрушения американской торговли нужны современные корабли, что старые торговые суда с этой задачей не справятся. И вот в 1862 году со стапелей в Ливерпуле сошел новейший по тем временам военный корабль. Он получил имя «Алабама», по имени одного из штатов Конфедерации, который одним из первых заявил о выходе из состава США. Название это не было случайным: судно было предназначено для флота КША; и правительство лорда Палмерстона, руководствуясь тем самым принципом «постоянных интересов» Британии, передало (продало) его южанам. Но правильно сказать — Лондон всячески опекал Конфедерацию Штатов Америки, получая возможность под флагом КША открыто вредить Вашингтону. При этом делая вид, что Лондон тут совсем ни при чем.

История капера «Алабама» — просто нагляднейшая иллюстрация британской политики того времени. Сам корабль строился в атмосфере строгой секретности, когда же постройка судна уже не могла скрываться, была запущена ложная информация о том, что строится «блокадопрорыватель», «посыльное судно» с фальшивым маскировочным названием «Энрика». Англичане прятали не только что и для кого они строят, но даже степень готовности корабля. Когда судно было уже готово, были устроены фальшивые «судовые испытания» якобы еще не доделанного корабля. Все было обставлено как праздник: команда малочисленна для реального плавания, приглашены многочисленные гости, в том числе дамы, подано угощение в виде обильного завтрака. После него всех гостей настойчиво, но вежливо попросили перейти на стоявший рядом пароход, а «Энрика» неожиданно вышла в открытое море.

А в месте, откуда ушла «Алабама — Энрика», тут же был устроен показательный спектакль, призванный сохранить иллюзию британского нейтралитета, чтобы в случае ответных мер США можно было изображать из себя оскорбленную невинность. Утром 31 июля 1862 года в Ливерпуль из Лондона пришла бумага, предписывающая задержать судно, подозреваемое в нарушении нейтралитета. Но оно уже ушло, и никто не знал куда и почему. Еще через несколько дней на горизонте появился и боевой корабль ВМС США «Таскарора», но ему уже было нечего делать у берегов Британии.

Как только «Энрика» вышла в море, Рафаэль Семс вышел из «тени» (его до этого прятали и никому не показывали, называя капитаном кого-то другого), построил команду и зачитал приказ президента Конфедеративных Штатов Дэвиса о назначении его командиром винтового корвета «Алабама». Это был тот самый капитан первого капера южан «Самтер», что был разоружен в Гибралтаре. Обратим внимание на даты, указывающие нам на синхронность действий англичан и каперов южан. В январе 1862 года в английском порту разоружен «Самтер», через полгода его капитан поднимает боевой флаг флота Конфедерации на «Алабаме»[106].

Разумеется, во время спуска на воду на борту фальшивой «Энрики — Алабамы» никакого оружия не было. Через 11 дней пути в условленном месте в море ее встретил барк «Агриппина», который принадлежал одной английской фирме, с него на корабль были перегружены пушки и многое другое. «Алабама» была вооружена одним 178-мм орудием, шестью 32-фунтовыми пушками и одним 203-мм орудием[107]. Еще один британский пароход, «Багама», прибывший днем позже, доставил еще две бортовые 32-фунтовые пушки, тюк синей фланели для одежды матросов и несгораемый сейф, в котором хранились 50 тысяч долларов в английских соверенах и 50 тысяч в бумажных банкнотах. На «Алабаме» в тот момент находились 84 человека, не считая Семса, кочегаров и грузчиков угля. Из этих 84 лишь 12 были американцами, один — испанцем, а все остальные — англичанами, более половины которых поступили на службу из Королевского морского резерва[108]. То есть это были опытные моряки британского флота, которые были вызваны из мирной жизни и НАПРАВЛЕНЫ на свежеиспеченный «капер КША».

Подведем итог: на британской верфи, возможно, за английские же деньги (а откуда огромные суммы у сепаратистов?) построен боевой корабль. Он вооружен английским оружием, команда состоит из англичан. Вопрос: это чей капер и в чьих интересах он действует? Ответ историков — это судно КША и действует в интересах Ричмонда, а Лондон «просто немного помогал». На самом деле перед нами элемент «войны чужими руками», который англичане постоянно используют в своей истории[109]. Протесты посла США и президента Линкольна отклонялись на основании того, что Великобритания якобы соблюдает нейтралитет. Никакого боевого корабля никто не строил, оружие не поставлял, не понимаем, о чем вы говорите.

В реальности капер «Алабама» во время своего двухлетнего пиратства (каперства) нанес колоссальный урон торговле США, повредив, ограбив, утопив около 60 кораблей. Первой его жертвой стал американский китобой «Окмульджи», занимавшийся китовым промыслом неподалеку от Ньюфаундленда: 5 сентября 1862 года «Алабама» взяла его на абордаж. Удивленному капитану, который не мог себе в страшном сне представить никакого «флота Конфедерации», заявили, что его судно приз, а он и его команда теперь пленники. Затем моряков пересадили на «Алабаму», а судно попросту сожгли. Следующие десять дней «Алабама» брала призы буквально ежедневно[110].

Действия капитана Семса и во главе нового корабля по-прежнему не были лишены благородства. При захвате почтового парохода «Ариэль» капер-пират оказался перед дилеммой. На судне оказалось около 500 пассажиров, большинство из них — женщины и дети, еще на борту 140 морских пехотинцев США. Взять всех на борт «Алабамы» невозможно, спасательных шлюпок на всех не хватит. В итоге Рафаэль Семс отпустил корабль, взяв с военных честное слово не воевать против Конфедерации. Прямо как поступали большевики в самом начале русской смуты XX века.

Попытки боевых кораблей Севера поймать капера никак не удавались, пока капитан «Алабамы» не решил ее немного подлатать в нейтральном французском порту Шербур. 6 июня 1864 года Рафаэль Семс понял, что у Шербура появился и охотник северян «Кирсарж» во главе с капитаном Джоном Уинслоу. Капитан «Алабамы» решил выйти в море и дать бой. Ситуация немного напоминает произошедшее через полвека с русским «Варягом». Тогда наш крейсер и канонерская лодка «Кореец» были заблокированы в нейтральном корейском порту Чемульпо, после чего дали японской эскадре героический бой. Соотношение сил тогда было катастрофически не в пользу русских моряков, у «Алабамы» ситуация была гораздо благоприятнее: корабль ВМФ США «Кирсарж» был один, и он был лишь ненамного больше размером и сильнее в вооружении. Шансы на успех у «Алабамы» были.

Раздумья капитана Семса длились почти две недели, и 19 июня 1864 года «Алабама» снялась с якоря и вышла на бой. 13 дней, когда корабль стоял в Шербуре, были потрачены вовсе не на мучительные размышления, как же лучше поступить. Капитан «Алабамы» связался с англичанами и попросил прислать эвакуационное судно. Как только он получил сигнал, что оно прибыло, он вышел сразиться.

Описывающие последнее сражение «Алабамы» всегда рассказывают о двух вещах:

1) проникновенной речи капитана Семса и криках «Да здравствует Юг!» со стороны воодушевленных им матросов;

2) большом количестве зевак, которые на разных шхунах и суденышках вышли поглазеть на морской бой.

Что касается первого, то стоит вспомнить, что подавляющее большинство моряков «Алабамы» были англичанами, как вся эта ситуация принимает весьма гротескный характер. Что касается второго — то тут перед нами желание спрятать английские уши. Из Парижа прибыл целый поезд с более чем тысячей журналистов, художников и, вероятно, военных экспертов. Вот только морскую битву зрители физически видеть не могли и уж тем более не размещались на судах рядом с двумя стреляющими друг в друга кораблями. Морской бой проходил вне территориальных вод Франции, за пределами семи миль, а вся прибывшая публика разместилась на пирсе, вооружившись подзорными трубами. Ярким свидетельством этого является полотно знаменитого французского художника Клода Моне «Сражение американских кораблей “Кирсарджа” и “Алабамы”». Он честно изобразил то, что видел своими глазами с берега: море, на горизонте два судна в дыму и полное отсутствие всяких подробностей.

Нам же рисуют картину совершенно иную: якобы сотни яхт и лодок в море. Этого не было, а одна английская яхта «Дирхаунд» была. Именно она уж очень вовремя «случайно» потом появится у тонущей «Алабамы». Находиться рядом с ведущими бой кораблями и просто подплывать к противникам смертельно опасно, это может сделать только тот, у кого есть конкретное задание. Очень важное — и английская яхта его выполнила.

Ход боя двух кораблей мы описывать не будем, скажем только, что «Алабама» проиграла вчистую[111]. Получив серьезнейшие повреждения, капер начал тонуть, при этом не спуская флага и отстреливаясь до последней возможности. Капитан Рафаэль Семс и все офицеры корабля, забрав судовые документы и деньги из сейфа, спокойно перешли на «Дирхаунд» — ту самую английскую яхту, владелец которой так сильно якобы хотел посмотреть на ход боя, что оказался у тонущего капера ранее шлюпок с «Кирсаджа» северян. В итоге все оставшиеся в живых рядовые моряки (70 человек) попали в плен, а все офицеры «случайно» уплыли прямо в Британию[112].

При этом не стоит забывать, что капитан «Алабамы» ушел к британцам со всей корабельной кассой, в которой неизбежно оказались и все ценные активы всех потопленных и захваченных Рафаэлем Семсом и его командой американских судов. Согласно законодательству того времени, военные моряки воюющей стороны, оказавшиеся на территории третьей страны, должны были быть интернированы, то есть выключены из борьбы до окончания конфликта. Но даже на примере судьбы Рафаэля Семса мы видим, что Великобритания нейтральной вовсе не была. После разоружения капера «Самтер» и после уничтожения капера «Алабама» их капитан продолжает борьбу. Через 10 месяцев после затопления своего уже второго корабля Рафаэль Семс принимает командование над эскадрой КША на реке Джеймс (эскадра, правда, в войне участия почти не приняла). В декабре 1865 года, после поражения южан, Рафаэль Семс был арестован за измену и пиратство. Суд продлился три месяца; напомню вам, что формально этот офицер ВМФ США перешел на сторону сепаратистов, которые создали непризнанное государство, и потом, командуя пиратскими, с точки зрения северян, судами, нанес колоссальный вред торговому флоту страны. Вопрос: каким же был приговор суда США в отношении Рафаэля Семса? Обвинения были сняты, он был освобожден, после чего спокойно жил до своей смерти в 1877 году в городе Мобиле в штате Алабама.

Государственный организм США был надорван войной, и первой жертвой становился флот — очень важная, но очень дорогая часть любых военных усилий. Если же у кого есть еще сомнения в том, вмешивались ли британцы в гражданскую войну в США или прямо все спровоцировали, приведем несколько неопровержимых фактов. На момент начала гражданской войны торговый флот США был вторым по мощи в мире, гражданская война уменьшила его на две трети. Еще более печальная история случилась с военно-морским флотом — накануне войны он состоял примерно из 700 кораблей. В 1870 году флот составлял всего 200 судов, а число готовых к выходу в море составляло всего 52.

Всего у КША за период войны появилось 19 судов-каперов. Самые успешные и опасные для противника каперы КША, как и «Алабама», появились на свет при прямом участии Великобритании. История капера «Флорида» буквально под копирку повторяет историю корабля Рафаэля Семса. «Флорида» также строилась в Англии на той же самой ливерпульской верфи в Беркенхеде. Название судна также поначалу было маскировочным — «Орето», оно якобы предназначалось для плавания в Средиземном море. Точно так же, как и «Алабама», «Флорида — Орето» покинула британскую верфь невооруженной, а потом получила экипаж и оружие с английского корабля в условном месте. Подготовившись к захвату торговых судов, капер под командованием капитана Джона Ньюленда Маффитта поплыл в совершенно иную сторону — Мексиканский залив, и с совершенно иным названием.

В течение двух лет этот капер КША захватывал торговые корабли Штатов, при этом использовал новый метод — «клонирование». На подходящий корабль переходила небольшая команда с капера и начинала «работать» параллельно с «Флоридой», тем самым расширяя зону проблемного плавания для кораблей США.

Некоторые из историй каперов-пиратов поистине достойны экранизации. Одним из «клонов» «Флориды», парусником «Арчер», командовал молодой лейтенант Рид. Подойдя к одному из крупнейших портовых городов США Портленду, он решил не рисковать кораблем, а пересадил часть команды в шлюпку, просто подошел к таможенному кораблю и взял его даже не на абордаж, а на испуг. Не ожидавший такой наглости экипаж судна «Кашинг» действительно не оказал никакого сопротивления. Но дальше удача от южан отвернулась, они повели захваченное судно из порта, не подав ни единого сигнала. Это вызвало подозрение, пять вооруженных кораблей США попытались его остановить, и в итоге наглецов поймали.

Что касается самой «Флориды», то она тоже отправилась пройти ремонт во Францию. Подлатав себя, уже под командованием нового капитана Морриса, она совершила переход через океан и в 10 милях от побережья Делавэра, рядом с Нью-Йорком, уничтожила почтовый пароход «Электрик Спарк». В Вашингтоне поставили уничтожение «Флориды» одной из первоочередных задач, и вскоре капер был заблокирован у бразильского побережья. Янки действовали решительно — ночью военный корабль США вошел в бразильский порт, захватил «Флориду» и увел ее с собой. Это было грубое нарушение международного права, но, как вы уже догадались, его позднее спустили на тормозах.

Еще одним знаменитым капером КША стал «Шинандоа». Этот корабль тоже был построен в Англии и, разумеется, поначалу носил маскировочное название «Си Кинг». Разница была только в том, что до своего превращения в капера это быстроходное торговое судно успело сходить в обычный рейс в Индию. После возвращения в Лондон с ним произошла все та же метаморфоза: изменение названия, отбытие в фальшивом направлении, вооружение в нейтральных водах.

После чего «Шинандоа» под командованием лейтенанта Джеймса Уодделла отправился из Лондона в Австралию, что на тот момент означало переход из одного британского порта в другой. Там корабль еще довооружили, добавили «добровольцев» из австралийских (английских) моряков к уже имеющимся английским же членам команды, а далее он пошел топить американских китобоев в Тихий океан. Судя по следующим месяцам, задачей этого судна было полное уничтожение этого промысла в США. К концу мая 1865 года, покуролесив в водах Тихого океана, «Шинандоа» отправился в Охотское и Берингово море, где началось настоящее «избиение младенцев»: жертвами капера стали 24 китобоя из 58, имевшихся вообще в США. Что характерно, очень многие китобойные суда были захвачены и сожжены уже после официального окончания войны!

Забавно читать некоторых исследователей, которые пишут, что «Шинандоа» потому так грубо нарушал обычаи ведения войны, что его капитан Джеймс Уодделл просто не верил тому, что война закончилась! То есть он захватывает корабль, ему говорят, что войны больше нет, но капер топит судно, ему не поверив. Нет, дальнейшие действия «Шинандоа» наглядно свидетельствуют не только о том, что Уодделл прекрасно понимал, что он совершает преступления, потому что, прекратив свое пиратство, он отправился сдаваться англичанам. Его путь занял три месяца, и в конце концов корабль бросил якорь в Ливерпуле. В целом история сдачи «Шинандоа» британцам очень напоминает процесс сдачи англосаксам гитлеровцев в конце Второй мировой. Англичане через суд решали, что же им делать с капитаном капера и экипажем, который, как мы помним, был большей частью из Великобритании. В результате было решено, что экипаж судна не нарушал правил и обычаев ведения войны, а все его моряки вскоре были оправ-данны[113].

В политике все взаимосвязано. Можно сказать, что визит наших моряков вывел взаимодействие России и США на новый уровень. Отработав тактику создания проблем англичанам на американском континенте и имея на российской Аляске границу с английской Канадой, император Александр II принимает решение продать Аляску, и продать ее именно американцам. Можно предполагать, что конечной целью царя было вовсе не пополнение казны, а «поместить» английскую Канаду между Аляской (США) и самими США, что, по мнению петербургских стратегов, почти гарантировало распри и войну. Договор о ее продаже Соединенным Штатам Америки за 7,2 млн долларов (11 млн царских рублей) был подписан всего через четыре года после визита эскадр — 30 марта (18 марта по старому стилю) 1867 года. Запомним эту дату и эту цифру — они нам еще пригодятся[114].

Итак, война, в которой Лондон стоял за спиной КША (Юга), заканчивается победой Соединенных Штатов. В Вашингтоне ничуть не сомневались, что Великобритания прямо вмешивалась в войну: финансировала сепаратистов, строила им суда, продавала оружие, предоставляла им порты для крейсерских операций; посланник США в Лондоне неоднократно указывал на ответственность Британии не только за ущерб, нанесенный собственности разных лиц, но и на ответственность за уничтожение большей части флота США. Англичане отказывались признать свою вину, заявляя, что за действия людей, не являющихся их подданными, Лондон не отвечает. Одним из основных аргументов (и фактов) американских требований к британцам как раз и стала история создания и «работы» капера «Алабама». США и Британия на дипломатическом уровне вели жесткие переговоры с самого окончания гражданской войны, а их юридические баталии вошли в историю как «алабамский кризис» или «алабамские претензии».

В истории мало кому удавалось заставить англичан заплатить. Для того чтобы просто сесть с ними за стол переговоров, госсекретарь США У. Г. Сьюард заявил, что считает необходимым и даже обязательным присоединение Канады. Просто — для обеспечения безопасности США. Подобное заявление прозвучало в ходе переговоров с российской делегацией по делам Аляски. Нет сомнений, что подобные разговоры велись не для русских, а для англичан. И в Лондоне услышали. В 1867 году началась и короткая англо-абиссинская война (о которой мы поговорим позже), а в американском парламенте заявили, что нужно дать Абиссинии (Эфиопии) ровно те же права, что Британия давала КША. Ситуация, когда «абиссинские» каперы начнут топить английские суда и подрывать ее морскую торговлю, англичанам вовсе не улыбалась. В Лондоне отходят от жесткой линии премьера Рассела, который наотрез отказывался обсуждать «алабамские претензии».

После нескольких безуспешных раундов переговоров обе стороны решили создать комиссию для решения спора. Она собралась в Вашингтоне 8 марта 1871 года и через два месяца пришла к соглашению относительно передачи распри на решение созванного в Женеве третейского суда. Он должен был состоять из пяти судей: по одному от каждой из спорящих сторон, один от короля Италии, от президента Швейцарского союзного совета и от бразильского императора. 25 мая 1871 года в Лондоне было принято решение создать еще одну комиссию — на этот раз из трех человек — для окончательного решения проблемы.

Данная комиссия открыла свои заседания в Вашингтоне 26 сентября 1871 года. Одним из главных камней преткновения стало требование США компенсировать косвенные убытки, такие как рост страховых премий из-за атак «Алабамы» на суда северян и расходы на ловлю и уничтожение каперов. 3 февраля 1872 года представитель Британии заявил в Вашингтоне, что она не подчинится решению третейского суда, если вопрос о косвенных убытках будет считаться открытым.

Любопытно, что на разных этапах американцы вновь пробрасывали идею забрать за долги у англичан Канаду и тем самым «закрыть претензии». В целом идея освобождения Канады от власти английской тирании находилась в головах отцов-основателей США с самого начала. По сути, никакой разницы между колониями Британии, будущими Штатами и Канадой, не было — была небольшая разница в форме управления из Лондона, но суть была похожей. Разница была лишь в том, откуда удалось прогнать власть англичан при помощи тогдашней Франции, а откуда нет. Воевать с Британской империей было вредно: сильнейшая мировая империя еще почти сто лет будет в зените своей славы и мощи — до середины XX века. А вот создать угрозу для того, чтобы в Лондоне прорезались слух и зрение и они увидели угрозу для своей мировой торговли и владений на Североамериканском континенте, было наиболее разумным решением.

Отношения англосаксов между собой далеки от безоблачности и имеют много скрытых от внешнего глаза особенностей и конфликтов. Для правильного понимания даже сегодняшних отношений пары американцы-англичане (канадцы) нам стоит вспомнить и историю Второй войны за независимость, которая началась пятью десятилетиями ранее описываемых событий — в судьбоносном для России 1812 году. В этот год армия США вторглась на территорию Великобритании — то есть в Канаду. Ход войны для нас сейчас интереса не представляет, просто напомним, что именно тогда англичане взяли Вашингтон (который за 30 лет до этого был маленькой деревней) и сожгли город, откуда и идет название Белый дом: резиденцию главы США «свежепокрасили», восстанавливая от британского погрома.

Штаты находились на пути расширения, но третий президент США Томас Джефферсон[115] делал это с умом, используя ситуацию борьбы великих держав (к коим сами пока не относились) за мировую гегемонию. В 1803 году Наполеон решил продать американскому правительству Луизианскую территорию. Еще в 1800 году это была испанская территория, но испанцы — союзники Франции — «передали» ее Бонапарту, а он, нуждаясь в деньгах для войны с англичанами, поступил, как потом решил поступить российский император Александр II — продать землю одним англосаксам, чтобы насолить другим. Луизиана — это была огромная территория от Мексиканского залива на юге до Земли Руперта на севере и от реки Миссисипи на востоке до Скалистых гор на западе. В тогдашнюю Луизиану поместятся земли 15 современных американских штатов, и она примерно в два раза превосходила размеры самих тогдашних Соединенных Штатов[116]. Сменивший Джефферсона на посту главы Белого дома Джеймс Мэдисон[117] действовал не так тонко и талантливо. В Вашингтоне посчитали, что Лондон увяз в борьбе с Бонапартом, подчинившим себе всю Европу, и что настал наилучший момент для «освобождения Канады». 18 июня 1812 года Конгресс США объявил Великобритании войну — ирония судьбы заключалась в том, что менее чем через неделю, 24 июня того же года, Бонапарт вторгся в пределы Российской империи, что резко изменило ситуацию. Силы Британии, наоборот, освободились, поскольку ее главный враг «утонул» в русских снегах. Так что большую ошибку американцам было сложно совершить, при этом надеяться на помощь Франции или кого бы то ни было из европейцев еще было невозможно. Один на один: молодая демократия США и старая британская монархия.

И Штаты начали проигрывать. В августе 1814 года 4 тыс. англичан под командованием генерала Росса высадились в 30 км от Вашингтона и двинулись на американскую столицу, более 6 тыс. ее защитников «рассосались», и британцы взяли ее всего за два дня. Неудачное для американцев ведение войны с англичанами было использовано Лондоном для начала «игры сепаратистов» уже в рамках США. Первые разговоры и даже действия для отделения от Штатов возникли не на Юге и не в 1861 году — попытка была сделана в городе Хартфорде (штат Коннектикут) в 1814 году[118]. Здесь шесть штатов Новой Англии (Мэн, Нью-Гэмпшир, Вермонт, Массачусетс, Коннектикут и Род-Айленд), расположенные близко к канадской границе, собрали конвент, то есть некую конференцию. Созвана она была Федералистской партией, которая на тот момент была второй партией США наряду с демократами. 15 декабря 1814 года всего 26 делегатов (!) начали заседать и обсуждать устройство американского государства и его фундаментальные основы. Решения принимались самые что ни на есть сепаратистские — например, решение о создании пятью штатами совместного оборонного механизма, независимого от «федерального центра». Во внешней политике господа федералисты ориентировались на Великобританию и не поддерживали войну США против Англии. По сути, в Хартфорде собралась «пятая колонна», которая прорабатывала, пока аккуратно, вопрос возможности отделения нескольких штатов от США. Собирались ли эти господа вновь переходить под сень британской короны, или побыть немного «независимым государством», достоверно неизвестно.

Хотя не все документы и решения конвента остались неизвестными, но смысл и направление действий этого сборища были понятны всем. Поначалу 26 делегатов решили провести заседания тайно, а в ответ на это правительство США вдруг решило организовать в Хартфорде набор в армию и отправило в город полк солдат. В документах конвента не говорилось о роспуске США, но были разговоры о такой возможности, если озабоченности пяти штатов не будут услышаны. Предлагались и семь поправок в Конституцию. Характерная деталь: эти поправки никто и никогда не вносил в законодательные органы США, хотя собрались представители второй партии Штатов.

Да и время проведения конвента было выбрано тоже особенное: английская армия собралась штурмовать Новый Орлеан. Победи британцы, и сепаратистский конвент, уже работающий, мог принять совершенно иные решения. В реальности же через неделю его работы генерал Эндрю Джексон разбил англичан в битве за Новый Орлеан, что полностью изменило ситуацию и переписало планы Лондона. Великобритания заключила с американцами мир, а сепаратисты, то есть делегаты конвента, по-тихому разошлись, проголосовав за сохранение в тайне любых записей своих заседаний и дебатов. Весьма показательно, что после Хартфордской конвенции партия федералистов в США исчезла, была ликвидирована, преобразившись в республиканскую партию.

Когда в 1815 году был заключен мир, то границы США и Канады остались неизменны. При этом обе стороны англосаксов использовали войну для формирования национального мифа. Британцы начали писать, что отпор вторжению янки «выковал канадскую нацию», а Штаты — об окончательном утверждении независимости и формировании американской идентичности. Все это говорит нам о том, что вопрос Канады в середине XIX века был очень острым для обеих сторон, и его умышленное педалирование Штатами стало одним из рычагов к достижению уступчивости Лондона. 15 сентября 1872 года третейский суд озвучил свое решение: он признал ответственность Англии за действия «Алабамы», «Флориды» и «Шинандоа» и определил сумму компенсации, которую Лондон должен был выплатить Вашингтону.

А вот теперь самое время вспомнить и сравнить сумму, уплаченную США за Аляску в казну Российской империи, с суммой компенсации Великобритании за «невмешательство в гражданскую войну в США».

— За Аляску США заплатили России 7,2 млн долларов (1867).

— За «Алабаму» Англия заплатила США 15,5 млн долларов (1871).

Время одно и то же, доллар один и тот же, а сумма, полученная за Аляску, в два раза меньше, чем компенсация за ущерб от пиратства (каперства) англичан под чужим флагом!

Тут вопрос к дипломатам Российской империи и к императору Александру II: почему суммы не бьются?

Оценивая события той поры, нам, безусловно, необходимо вспомнить (и помнить) и государственных деятелей, которые служили России верой и правдой. Андрей Александрович Попов — командир Тихоокеанской эскадры, которую в Сан-Франциско направила Российская империя, родился в ее столице 4 октября 1821 года, в семье поручика Корпуса корабельных инженеров А. А. Попова. Далее последовало обучение в морской роте Александровского корпуса, потом в Морском кадетском корпусе, который он с успехом оканчивает в 1838 году. Мичман Попов получает назначение на Черноморский флот, где через очень короткий срок получает под свою команду вооруженный пароход «Метеор». При этом свою флотскую службу Андрей Александрович успешно сочетает с разведывательной. В 1853 году, перед самым началом Крымской войны, капитан-лейтенант Попов направляется в столицу Османской империи с целью сбора информации о том, как и чем турки защищают пролив Босфор и остальное Черноморское побережье Турции. Стоит отметить, что ответственные задания руководства флота, а затем и руководства страны, становятся «визитной карточкой» всего служения Андрея Александровича Российскому государству.

Что и как он доложил начальству по окончании своей миссии, мы не знаем, но ее успешность выразилась в новом назначении — капитан-лейтенант Попов получил назначение на должность офицера для особых поручений при адмиралах Нахимове и Корнилове. Тем более что Крымская война уже началась, а значит, что деятельности — непочатый край. Получив под свою команду пароход-фрегат «Тамань», Попов получает и приказ прорвать блокаду осажденного англо-французо-итало-турками Севастополя. Выйдя из гавани с потушенными огнями, искусно маневрируя, корабль благополучно прибыл в Одессу, получил там груз и вновь прошел в Севастополь. Что за груз был на «Тамани», мы также не знаем, но сомневаться в его «оборонительной» направленности и важности не приходится[119]. За выполнение приказа командования А. А. Попов производится в капитаны 2-го ранга и получает под свое командование отряд из трех вспомогательных переоборудованных пароходов (крейсеров) и отправляет на дно шесть турецких транспортов.

Огромен вклад нашего героя в подготовку Севастополя к обороне: он устанавливал на бастионах пушки, снятые с затопленных русских кораблей, организовывал переброску войск и снабжение позиций, руководил постройкой брандеров. Закончил Крымскую войну Андрей Александрович капитаном 1-го ранга, награжденным золотым оружием «За храбрость» и двумя орденами: Св. Владимира 3-й степени с мечами и Св. Станислава 1-й степени. Поскольку по Парижскому трактату, завершившему Крымскую войну, России запрещалось иметь военный флот на Черном море, руководство переводит талантливого офицера на другое направление. Это — судостроение[120]. Сначала — Кронштадт и Архангельск, а потом — и Тихий океан.

По окончании Крымской войны в России практически не было флота. Оставшиеся парусные корабли боевой ценности уже не представляли, а паровых кораблей было по пальцам пересчитать[121]. Флот было необходимо строить заново, на совершенно иных принципах и из совершенно иных материалов. В 1860 году Морское ведомство Российской империи приступило к составлению судостроительной программы строительства броненосного флота. И за 15 лет он появился на Балтийском море — третий по силе в Европе[122]. Роль Александра Андреевича Попова в этом трудно переоценить.

Он получает звание контр-адмирала, и под его командованием в 1863 году Тихоокеанская эскадра отправляется в Сан-Франциско. В ее состав входили корветы «Богатырь, «Калевала», «Рында», «Новик» и клиперы «Абрек» и «Гайдамак». При этом Попов продемонстрировал лучшие качества русских военных моряков. Когда в октябре 1863 года в Сан-Франциско вспыхнул большой пожар, экипажи нашей эскадры приняли участие в его тушении. В результате шесть русских моряков даже погибли, многие получили ожоги и травмы. Благодарности американцев не было границ. «Вашему превосходительству, конечно, уже известно из газет, с какой симпатией мы здесь приняты. 5-го числа город Сан-Франциско дал бал в знак общего расположения к государю и России, который в летописях Сан-Франциско, конечно, останется как самый великолепный на берегах Тихого океана», — пишет контр-адмирал Попов в ноябре 1863 года морскому министру России Краббе.

Следователи часто пишут, что петербургское начальство осталось Поповым недовольно. Причина в том, что он сделал одно неосторожное заявление, которое едва не стоило ему карьеры. И связано это заявление командующего русской эскадры было с капером «Алабама». Дело в том, что именно Сан-Франциско находился в страхе возможного нападения этого судна не только на торговые корабли, но и на сам порт. При этом никакого американского флота в Тихом океане практически не было. Поэтому пришедшая в гавань эскадра русских боевых кораблей была гарантией невозможности нападения «Алабамы» на город! В этот момент власти Сан-Франциско обратились к контр-адмиралу Попову с вопросом, готов ли он применить силу в случае атаки капера на порт. Андрей Александрович ответил да, об этом написали газеты, и тут же разразился серьезнейший дипломатический скандал. Слова русского контр-адмирала означали, что Россия вмешивается в гражданскую войну в США, что Петербург всегда отрицал, прекрасно понимая, какую игру ведут англичане и французы и какие цели преследуются ими в разжигаемом военном конфликте на Американском континенте.

Тут стоит дать пояснения. Дело в том, что в Петербурге действительно разрешили Попову применить оружие, но только если «Алабама» атакует город, то есть в крайнем случае — во всех остальных случаях нужно было хранить нейтралитет. Попову следовало просто не отвечать на вопрос, но он на него ответил. И кто знает, возможно, именно это заявление наряду с другими факторами предотвратило нападение капера южан.

Находясь в Северной Америке, Андрей Александрович Попов изучал и наносил на карту побережье, вспомнив свою «молодость разведчика». В случае определенного развития событий место дислокации эскадры могло стать местом ведения боевых действий. Но этого не произошло, свою роль сыграло и неосторожное заявление Попова, после которого в Лондоне посчитали, что между Россией и США существует военное соглашение (чего на самом деле не было).

Само же прибытие эскадры А. А. Попова в Сан-Франциско ознаменовалось одной курьезной ситуацией, также связанной с «Алабамой». Дело в том, что один из кораблей Попова — клипер «Абрек» — сильно походил по своему силуэту на «Алабаму». Когда русский корабль появился на рейде, артиллеристы форта приняли его за противника и едва не открыли по судну огонь.

Вернувшись из США в 1864 году, Андрей Александрович становится действительным членом Морского и Кораблестроительного комитетов, его задача — вывести отечественное кораблестроение на новый уровень. В 1869 году в Петербурге закладывается новый первый российский броненосец «Крейсер», позже переименованный в «Петр Великий». По тактико-техническим данным этот корабль оказался сильнейшим в мире, что вызвало настоящий переполох в Англии и крайне внимательное отношение англичан к российскому флоту и его создателям. Орудийные башни «Петра Великого» были с поворотными механизмами, а основания дымовых труб, котельные вентиляторы и рулевые рубки были защищены мощным броневым бруствером, возвышавшимся над верхней палубой[123]. Брустверный броненосец — так стали называть этот класс кораблей, впервые появившийся в нашей стране.

В 1871 году Россия заявляет об отмене ограничительных статей Парижского договора и А. А. Попов производится в генерал-адъютанты, а в 1872 году — в вице-адмиралы Российской империи. Теперь Россия может строить и снова иметь флот в Черном море! Однако руководители Морского министерства решают… экономить. Вместо строительства мореходных броненосцев, способных вести активные наступательные действия, они решают строить броненосцы береговой обороны. В будущей войне России и Турции 1877–1878 годов это приведет к целому ряду печальных последствий, так как русский флот не сможет на равных бороться с турецким, а угроза захода британской эскадры в Черное море в конечном итоге остановит императора Александра II от занятия Стамбула и турецких проливов.

Объявляя конкурс на постройку броненосцев береговой обороны для Черного моря, Морское министерство выдвинуло требование, чтобы они обладали мощным артиллерийским вооружением, сильным бронированием и в то же время имели бы небольшие размеры и малую осадку[124]. Лучше других эти требования выполнил именно Андрей Александрович Попов. Он не боялся быть новатором в кораблестроении и предложил проект… круглых броненосцев «Новгород» и «Киев»![125] Позже их так и назовут — «поповки». Это были очень оригинальные корабли, у них была очень маленькая осадка, но при этом сильная броня и артиллерия, сильнее, чем на иностранных броненосцах. Но почему Попов предложил столь необычную форму, почему круглые? Сам Андрей Александрович объяснял так: «Уменьшая длину и увеличивая ширину судна, можно не только уменьшить его денежную стоимость, но и увеличить водоизмещение. Доведя эту аксиому до конечной степени, то есть, сделав длину равной его ширине, мы достигнем наиболее благоприятных условий — как в отношении стоимости, так и водоизмещения. Поэтому все ватерлинии его образованы из кругов»[126].

Такое судно устойчиво, минимально подвержено качке, а значит, это отличная платформа для мощных артиллерийских орудий. Кроме того, длина бортов такого корабля меньше, значит, броню можно сделать более мощную. Получалось очень устойчивое, очень хорошо вооруженное и очень хорошо защищенное судно. В планах было строительство десяти таких кораблей.

Построенный в Петербурге и перевезенный в разобранном виде в Николаев «Новгород» при диаметре 30,8 м, осадке 3,8 м и водоизмещении 2500 т был защищен 275-мм поясной броней и покрыт 60-мм броневой палубой. Смелость русской корабельной мысли была оценена одним из выдающихся судостроителей Британской империи Эдвардом Ридом: «У нас нет судов, которые могли бы двигаться по мелководью и там сражаться с русскими броненосцами… “Поповка” “Новгород” представляется первым в мире плавающим броненосцем, носящим 19-дюймовую (356-мм) броню и 40-тонные (305-мм) орудия…»[127] Во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов турецкий флот не сунулся к берегам Одессы, который охранялся «поповками»[128]. Но мореходность их была такова, что активных боев с преследованием противника они вести не могли.

В целом концепция круглых судов не прижилась, их было построено только два, и причина тому — императорская яхта «Ливадия». Андрей Александрович Попов предложил царю необычный проект этого судна в 1878 году, после того как старая колесная яхта потерпела крушение в Крыму. Попов был убежден, что форма яхты будет гарантией непотопляемости судна, и он видел в этой форме прототип будущих российских броненосцев. Новая яхта имела форму эллипса, а строить ее доверили… англичанам. При этом был подписан очень необычный договор: судостроитель обязывался построить судно строго по чертежам и обеспечить достижения яхтой скорости в 15 узлов, а за каждые 0,1 узла неразвитой скорости платился крупный штраф. Если же скорость была менее 14 узлов, то заказчик имел право вообще яхту не принимать[129]. Если скорость будет более 15 узлов, строители получали большую премию.

25 марта 1880 года на верфи фирмы «Джон Эльдер и К^о» в шотландском городе Глазго состоялась ее официальная закладка, а Андрей Александрович стал руководителем кораблестроительного отдела Морского технического комитета. Спущенная на воду яхта имела столь оригинальный вид, что газета «Таймс» даже разместила ее рисунок на своих страницах. Средняя скорость «Ливадии» сначала составила 14,88 узла, но по усредненным данным шести пробегов составила 15,7251, что гарантировало строителям премию. В первом же плавании, переходе в Россию, во время шторма в Бискайской бухте судно показало отличную устойчивость, вода не заливала палубы, качка была минимальной. Но при ходе против волны носовая часть получала сильные удары, создававшие сотрясения всего корпуса, создавалось впечатление, что яхта ударяется о скалу[130]. В итоге носовая часть получила повреждения корпуса и течь. Второе плавание тоже происходило в шторм, и от ударов в понтон корабль вибрировал, его надстройки тряслись. В итоге ходить на этой яхте было небезопасно и некомфортно — она фактически использовалась как склад, ее разобрали на металл в 1930-х годах. Стоит отметить, что А. А. Попов признал свою ошибку и об этом написал руководству морского ведомства.

Несмотря на такое фиаско, как строительство негодной яхты для царя, карьера Попова не пострадала, уважения со стороны главы государства он не потерял. В 1891 году Андрей Александрович Попов был произведен в полные адмиралы. Все корабли, которые он проектировал или только строил, служили России и задолго после его смерти. К примеру, первый российский броненосец «Петр Великий» прослужил Отчизне 70 лет, будучи разобран в 1959 году. Следом Андрей Александрович руководил проектированием и созданием полуброненосных фрегатов «Генерал-адмирал» и «Герцог Эдинбургский». Они прослужили до 1944 года, став минными заградителями «Нарва» и «Онега»…

6 (18) марта 1898 года Андрей Александрович Попов ушел из жизни. Он похоронен в Петербурге на Смоленском православном кладбище.

Будете в Северной столице, найдите время, поклонитесь памяти верного слуги царя и Отечества.