"Мы сейчас тут «Басиста» (гранатомётчика) поднимем на пару этажей повыше, чтобы он смог жахнуть по квартирам на втором этаже библиотеки, а вы пока предложите им сдаться".

Командир нашей группы протиснулся вперёд ко мне и стал кричать отборным матом наверх:

"Эй вы, пидорасы. Сдавайтесь! Вам все равно пизда пришла! Если вы не сдадитесь, то вам точно пиздец. А так ещё может поживёте."

В общем, из нашего боевого командира переговорщик был так себе. Его речь скорее ещё больше запугивала противника, чем располагала к себе. В следствии чего сверху снова бросили в нас гранату. Она, как и предыдущие, снова упала на тот же пятачок между этажей и своим взрывом повредила только стены.

Из рации командира послышался голос гранатометчика:

"Басист на позиции. Готов поиграть басами по зданию напротив!..... Ну что они там, сдаются?"

Командир группы ответил что нет и басист произнёс:

"Слава Богу, а то я испугался что зря поднимался. Надеюсь что и не сдадутся. Я очень хочу отправить их всех к Бандере на тот свет".

Я понимал, что наш командир на взводе и не понимает как звучит его речь. Что с его отборным матом, вряд ли у противника возникнет желание сдаться поэтому предложил свою кандидатуру в виде переговорщика, тем более я все равно стаял первым к началу лестницы.

"Ну попробуй, раз такой умный" - сказал командир, вытирая пот из-под каски.

Я начал свою речь торжественными словами:

"Солдаты ВСУ. Вы доблестно воюете и мы это оценили, зачем вам умирать? Сложите оружие и спускайтесь вниз с поднятыми руками. Я гарантирую вам жизнь и достойное обращение".

Пройдя тюрьму я привык отвечать за свои слова, но в этой ситуации я мог гарантировать лишь достойное обращение лишь до тех пор пока я буду рядом, а что с ними будут делать в нашем тылу, то этого я гарантировать уже не мог.

Наверху я услышал какие-то перешёптывания и мне показалось, что у ВСУшников мнение разделилось сдаваться ли или нет, поэтому решил надавить:

"Мужики, шансов у вас выбраться живыми из этого здания нет. Работает ЧВК «Вагнер»".

Видимо, последняя фраза была лишняя, так как сразу после неё в меня снова бросили гранату и я понял что переговоры на этом были окончены. Сама же граната, словно лягушка запрыгала в нашу сторону по ступенькам вниз и нам пришлось разбежаться в стороны чтобы взрыв от нее никого не задел.

Командир сразу же сообщил в штаб, что враг не сдаётся и в радиоэфире я услышал радостный голос гранатометчика:

"Ал-ли-лу-йя! Ловите, твари!"

Тут же послышалось нарастающие шипение летящего снаряда из ручного гранатомёта и здание затряслось. «Басист» выпускал снаряд за снарядом словно умалишённый пока наш командир не крикнул в рацию:

"Хорош! Ты там нас не задень!"

Выстрелы, к счастью, прекратились. К счастью, потому что я понимал если наш гранатомётчик ошибётся и его снаряд прилетит к нам, то уже мы, вместо нацистов, отправимся к Бандере с Шухевичем.

"Ну всё…Вперед парни!" - скомандовал командир.

Я тут же начал двигаться вдоль стены при этом стреляя вверх и одновременно с этим перебирая ноги по ступенькам. На секунду мне показалось, что сопротивляться нам уже некому и именно в это мгновение в меня снова бросили гранату. На сей раз я кубарем покатился вниз, чтобы спастись от осколков взорвавшейся "эфки". Если бы не налокотники с наколенниками, которые были на мне одеты, то боюсь я бы точно что-то себе переломал бы. А так, я отряхнулся и снова был в строю.

Судя по всему, выстрелы из гранатомёта не достигли своей цели, так как враг засел в тыловой комнате, окна которой выходили на другую сторону улицы не контролируемую нами. Поняв это командир решил сам закинуть гранату противнику в окно.

"Прикрой!" - сказал он бойцу рядом и они выбежали из подъезда на другую сторону дома.

Пока боец направлял свой ствол вверх, контролируя чтобы никто от туда не вылез, командир выдернул кольцо из гранаты и закинул её точно в окно второго этажа. Далее произошло немыслимое. Из этого же окна вылетела граната. Я так и не понял, эта же граната что забросили в окно вернулась обратно или враг в ответ тоже бросил свою, но факт остаётся фактом. Командир быстро забежал в подъезд, а второй боец не успел......

Я выбежал из дома с ещё одним бойцом и затащил раненого в здание. Он орал так, что я думал, что оглохну если останусь рядом с ним ещё на несколько минут. Не буду описывать характер его ранения, что бы у вас не возникло чувство омерзения, но скажу, что раненный был в тяжелом состоянии.

Командир группы доложил в штаб, что у нас один «300» (раненый). Это вызвало ярость у командования и узла связи сказали:

"Вы чего там, умирать вздумали что ли? У нас и так народу не хватает. Если из вас хоть кто-то «задвухсотится», то я сам его убью!"

Нам приказали оставаться на месте, блокировать лестницу и окна. Я встал у лестницы и моей задачей стало контролировать подъезд, чтобы никто в него не залетел ни со стороны фронта, ни вылез из подвала. Прошло несколько часов, по зданию лупили то из ручного гранатомёта, то обстреливал окна пулемётчик и даже работал снайпер, но враг засел на втором этаже основательно и продолжал периодически скидывать нам вниз подарочки в виде гранат.

Штурм длился уже несколько часов и я почувствовал как начал урчать мой желудок. На этот случай у меня в кармане был энергетический батончик, который я вытащил из канадского пайка, который в своё время нашел на бывших позициях ВСУ. Я сделал пару укусов как вдруг услышал голос у себя за спиной:

"Эм.... Братан, слушай.... А где тут нацисты засели?"

Я обернулся и увидел, что передо мной стоял боец очень странного внешнего вида: лицо у него было какое-то заплывшие с синяками под глазами, а в руках не было автомата. Вместо этого у него был какой-то пакет, который гремел характерным стеклянным звуком.

Я быстро объяснил ему ситуацию, а он спокойно вышел из двери подъезда на другую сторону детской библиотеки , которую мы не контролировали. Он шел такой походкой, словно дело было не в самой горячей точке мира на тот момент (в Бахмуте), а на пляже в Малибу. Он будто решил прогуляться по магазинам со своим пакетиком.

На самом же деле, сразу после того как он вышел из двери подъезда, странный боец подбежал под то окно в котором засел враг и достав из своего пакета бутылки с зажигательной смесью стал закидывать их в окна противника. Я тут же услышал выстрелы, взрывы гранат и был уверен, что этот боец уже отправился на тот свет, как вдруг он запыхавшейся забежал обратно в подъезд.

От неожиданности я чуть не нажал на курок, но к счастью, во время себя остановил. Уже через несколько минут стало понятно, что этот боец был касячником в нашей Компании и его послало командование нам в помощь, искупать проступок.

Сразу после того как он выполнил свою суицидальную миссию из рации послышался голос командования:

"Отправляйте нашего «шахида» обратно к нам и верните ему автомат. Отныне относитесь к нему как и к обычному штурмовику".

Мы так и сделали. К тому моменту второй этаж, что был над моей головой разгорелся не на шутку. Одновременно с этим я услышал команду:

"Контакт!"

В эту же секунду боец из моей группы стал вести огонь из окна, его тут же поддержали другие. Я тоже сделал пару шагов вправо и увидел бегущих из здания укро-нацистов. Не задумываясь, я направил свой автомат в их сторону и выпустил несколько очередей.

Было непонятно кто в кого стрелял, но один из убегающих упал. Он попытался встать, но видимо получив ещё одну "порцию свинца" снова рухнул, только на этот раз уже без признаков жизни. Двое других ВСУшников попытались его оттащить, но одного из них тоже настигла наша пуля. Он упал рядом с убитым и пополз за угол дома. Ему удалось скрыться.

Я не много выдохнул, так как понял что детскую библиотеку в Бахмуте мы отбили. Наша группа конечно же, прошлась по горящему второму этажу здания (где это было возможно) с целью "зачистки" дома, но врага мы там не обнаружили. Командир группы доложил в штаб:

"Здание полностью под нашим контролем!"

"Красавцы парни! Закрепляйтесь там, скоро, как обычно, вражеская «арта» по вам начнёт работать" - ответили из штаба.

В этот момент я уже ходил между стеллажами книг и брал интересные экземпляры в руки...такие как, "Современная история Украины". Можете себе представить что там написано. А ещё в детской библиотеки я нашел книги о нацистских "героях-освободителей" Бандере и Шухевиче.

В этот момент я остро ощутил радость от того что мы заняли наконец-то детскую библиотеку, потому что понимал, что отныне в этом городе если и будут когда-то дети, то такие книги они читать уже никогда не будут.

Основные силы ВСУ отступили к центральной городской больнице г. Бахмута и я знал, что завтра-послезавтра мы пойдём на её штурм. Я понимал что могу умереть там и поэтому решил, что пока я могу что-то сделать - надо это делать! Я молча собрал все пропагандистские книги из детской библиотеки в охапку и бросил их в огонь на втором этаже.

Глава 18. МОшник на передке.

«ЧВК «Вагнер» - это армия будущего…по своей структуре, организации и подходу к войне»

Мнение экспертов.

Очень часто я слышу по ТВ о том что Бахмут (Артёмовск) брали не только "музыканты", но и ещё какие-то подразделения Министерства Обороны России, какие-то ВДВшники и ещё Бог знает кто. Откровенно говоря, такие заявления меня очень злят, так как ни одно подразделение МО РФ не было даже близко к Бахмуту.

Когда какие-то подразделения Министерства Обороны России подходили к фронту хотя бы на 10 км, то для них это считалось, что они действуют на самой передовой, но для нас, вагнеров – это глубокий тыл, так как наша Компания всегда действует на непосредственной линии соприкосновения с противником.

За весь свой контракт с ЧВК всего один раз я видел представителя министерства обороны на передовой....Однажды, к нам на позицию привели паренька, который был в новенькой чистой форме, гладко выбрит и от него, даже, приятно пахло. Я сразу понял, что на "передке" он впервые, так как не смотря на то что мы сидели в подвале он каждый раз вжимал голову в плечи, когда рядом что-то взрывалось.

Как выяснилось, его привели к нам для того чтобы он перенимал у нас уникальный штурмовой опыт. Как раз на завтра у нас был намечен "накат" (штурм) и я, узнав об этом, сказал пареньку:

"Раз тебя прислали к нам для перенятия нашего уникального штурмового опыта, то айда с нами завтра на штурм?"

"Не-не-не-неее" - замахал руками паренёк, - "Знаю я ваши штурмы. Я лучше здесь, в подвале посижу, а вы как придёте, то мне всё расскажете".

Вся наша группа громко засмеялась. Первое о чём я подумал, что этот министерский паренёк - очкун. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что был несправедлив к нему в своих мыслях. Так как это мы, Вагнера, воевали словно "смертники". Будто мы уже мертвы! И именно поэтому мы смело шли вперёд выполнять любые задачи, даже те, которые казались невыполнимые. Мы были словно сумасшедшие и нормальный человек, у которого есть базовый инстинкт самосохранения, конечно же не готов к таким приключениям.

Позиции противника мы, естественно, взяли и я сидел в окопе пытаясь отдышаться и согреться чаем. Я поставил металлическую кружку на огонь, который шёл от спиртовой таблетки. Как и полагается, ВСУ, в отчаянном гневе начали обстрел из артиллерии по своим бывшим позициям, координаты которых у них имелись и били они довольно-таки прицельно.

Мне раз за разом приходилось прикрывать кружку руками, чтобы земля разлетающиеся от снарядов не попала в мой чай. Сейчас забавно вспоминать, что тогда у меня не было ни одной мысли о том что снаряд может угодить прям в мой окоп и убить меня. Единственное что тогда меня волновало, так это то, чтобы я спокойно попил чай без земли в кружке.

В этот самый момент, ко мне по окопу прибежал тот самый министерский паренёк, которого прикрепили к нам для набора опыта. Первое что он мне сказал так это:

"Слушай, тебе не страшно так сидеть в окопе под обстрелами в бейсболке?"

Вопрос мне показался странным и я скривив лицо помотал головой в стороны, мол: «мне не страшно». Тогда паренёк произнес следующее:

"У меня каска за 170 тыс. рублей и то мне страшно. А ты в бейсболке сидишь и чай завариваешь спокойно".

Не знаю почему, но эта фраза вызвала во мне бурю гнева.....Хотя, нет. Знаю почему! Я за долю секунды представил, что скорей всего, эту каску он не сам себе купил, а на неё собирали деньги в интернете, что называется, всем Миром. Я представил как этот паренёк плакался в соцсетях что уезжает на фронт, а у министерства обороны нет нормальных касок. Представил как пенсионерки переводили свои деньги на эту каску, а он в ней отсиживается в тылу, пока я, и такие как я, бегают в бейсболочке на передовой, штурмуя "укреп за укрепом".

В общем, мне стало так от этого тошно, что я сказал ему:

"Родной, ты хоть понимаешь из какого калибра по нам стреляют?"

Теперь была его очередь мотать головой из стороны в сторону, а я продолжил:

"По нам работает 120 миномёт и танчик. Если хоть один снаряд попадёт в нас, то тебя ни каска за 170 тысяч, ни сам Господь Бог не спасёт."

Он задумался, а я продолжал говорить:

"Лучшее применение твоей каски, так это накрыть ею мою кружку, чтобы земля разлетающиеся от взрывов не попал мне в чай."

Мои слова показались ему крайне убедительными, поэтому я уверенно снял с него дорогущую каску и закрыл ей свою кружку . К счастью для нас, не один снаряд не лёг точно в наш окоп и мы живые и здоровые попили чайку.

После не долгого лазанья по окопам, его форма приняла более-менее нормальный рабочий вид штурмовика: местами она испачкалась, местами затёрлась, но всё же форма его была ещё далека до совершенства. Сидя вместе в окопах я начал объяснять ему:

"Послушай, твоя форма новенькая и блестит как лысина Ильича. Пойми, что это проблема, так как она притягивает пули словно магнит. Потому что когда противник видит человека в чистой военной форме, то ему кажется что это какой-нибудь генерал или человек из высших офицерских чинов. И конечно же для врага такая цель приоритетная."

"И что мне делать?" - спросил паренёк.

Я подумал непродолжительное время и произнёс:

"Испачкай форму!"

Министерский тут же схватил комок земли и начал обмазывать ею себя. Забавно, что именно в этот самый момент к нам прибежал мужик и сказал министерскому:

"Собирайся в баню! Командование решило тебя помыть."

Мужик обратил внимание на то что министерский паренёк в этот момент намеренно пачкал свою форму, но он лишь удивлённо покривил лицо, а потом посмотрел на меня и сказал:

"Ты тоже собирайся."

В общем, мне и ещё одному бойцу, выпала сомнительная честь сопровождать этого «министерского» в тыл до бани. Но плюсам в этой ситуации было то что я сам мог наконец-то помыться. Это министерского руководство решило сразу отмыть на второй день на "передке", а мы штурмовики Вагнера, обычно неделями были без помывки.

Тылом же для нас, "музыкантов", называлось всё, что не было в непосредственной близости к противнику. И естественно, на пути нашего следования были опасные участки, куда частенько прилетало от артиллерии противника.

Мы шли в баню, как вдруг я услышал знакомый свист. Я понимал, что противник ведёт огонь не по нам. Снаряд разорвался метров в трехсот от нас и когда я обернулся назад, то увидел лежащего министерского паренька в куче грязи.

"Что с тобой?" - спросил я.

Паренёк поднял голову из жижи грязи и ответил:

"Стреляют же".

Я засмеялся и начал объяснять, что по свисту можно определить как далеко от нас разорвётся снаряд и тот снаряд что разорвался, бил не по нам. Министерский отряхнулся, встал и мы пошли дальше. Но не прошли мы и 3 минут как снова я услышал свист.

На этот раз снаряд разорвался чуть ближе - метров в двухсот, чем до ужаса испугал представителя МО РФ. Когда я обернулся, то снова увидел лежащего министерского паренька в луже грязи. Я уже не стал ничего ему объяснять, а просто улыбнулся и пошёл дальше. По мере нашего следования такая ситуация повторялась ещё пару раз и каждый раз министерский падал рожей в лужу.

Когда мы дошли до так называемой бани, то паренёк был весь грязный. Но и баня была довольно условной. Это была ванная в квартире, которую один умелец отделал деревом, туда натаскали воду из соседнего водоёма и вуаля - баня готова!

Банщик вышел меня встречать и спросил:

"А где министерский?"

"Да вот же он" - отвечал я, показывая на паренька.

Лицо министерского было на столько сильно покрыто грязью, что он напоминал шахтёра после долгой смены. Форма его, вместо зеленого цвета, от земли стала чёрной, а распознать его шевроны было уже невозможно, поэтому банщик сказал:

"Да что вы мне за бомжару какого-то привели? Не может министерский так выглядеть! Они все вылизанные словно на параде 9-го мая."

Я объяснил ему всю ситуацию и почему паренёк имел такой внешний вид. Только после этого банщик согласился его отмыть. Когда мы помылись, то мы все чистенькие и довольные выдвинулись на передовые позиции. Опасаясь повторения ситуации, которая была на пути в баню, я обернулся к министерскому пареньку и сказал:

"Дружишь, давай ты больше не будешь исполнять команду упор лёжа? Если ты не понимаешь, пока что, когда по нам стреляют, а когда не по нам, то ты ориентируйся по мне. Когда я иду - тогда и ты иди. Когда я ложусь - тогда и ты падай в грязь. А то мы тебя из бани приведём на передок грязнее чем до бани."

Министерский закивал головой в знак того что всё понял и мы пошли обратно на передовую.

Глава 19. Взятие ж/д вокзала.

«Я застёгиваю броник,

на шевроне буква Z.

Я начистил свой патронник,

я проверил пистолет.

Всех с землёй сравняю чисто,

я лечу ебать нацистов.

Скучный месяц на гражданке:

тёлки, бабки, суета.

Я хочу лишь взрывать танки,

я хочу бомбить врага.

Пусть Тарас дрожит в сортире

когда слышит вальс Валькирий.

С шевроном «Вагнер» под вальс Валькирий.»

Текст песни про бойцов ЧВК «Вагнер».

Шли ожесточённые бои за город. Уже половина его была под нашим контролем, а другая часть под контролем ВСУ. Сидя в подвале дома, под нескончаемыми ударами украинской артиллерии, я смотрел на гаджете интерактивную карту местности и с ужасом представлял как нам, зекам-штурмовикам придётся брать центральный железнодорожный вокзал Бахмута.

Такой ужас у меня вызывала мысль о том, что Артемовск (он же Бахмут) 8 лет готовили к войне. В этом аду мы шли вперёд, где каждый дом приходилось штурмовать словно цитадель. За каждый этаж любого дома была своя маленькая война, а за каждый подъезд - целое сражение. Вот я и думал, что если так не просто нам приходится в обычных городских боях за некогда жилые постройки, то что же нам надо ожидать на центральном железнодорожном вокзале, который является одной из ключевых позиций Бахмута?

Так вышло, что намеченный план наступательных действий групп нашего ШО (штурмового отряда) шёл по центральной части города, с Востока на Запад. И как назло, ж/д вокзал входил в нашу зону ответственности.

Было понятно, что "накат" будет не простым, поэтому командование ЧВК решило собрать настоящий Вагнеровский спецназ для штурма этой позиции. В специальную группу попали командиры, "косячники" и просто "горячие головы", которые добровольно вызвались на столь опасное задание.

Как я попал в эту группу, я до сих пор не понимаю. Я не был "касячником" (то есть не нарушал правил Компании), я ещё на тот момент не стал командиром группы, да и добровольно я не вызывался.....просто мимо меня шёл командир нашего направления и сказал:

"О....Берсерк, тоже собирайся. Завтра пойдёшь в «накат». Ты здравый парень, пригодишься."

Отказываться от задач поставленных командованием в ЧВК "Вагнер" было не принято, поэтому я молча стал распихивать магазины с патронами в свою разгрузку, проверил аптечку, закидал гранаты в тактический рюкзак, надел наколенники и сунув энергетический батончик из канадского пайка в корман, доложил:

"Я готов!"

Хотя, если честно, готов я был лишь на половину, так как я воевал уже несколько месяцев и к тому моменту прекрасно понимал для чего собирают такую сильную штурмовую группу.

Все здания прилегающие к железнодорожному вокзалу были под нашим контролем и мы по одному-два человека добежали до этих передовых позиций. Всех нас разделили на две группы. Первая должна была "штурмануть" вокзал как бы с торца здания, а вторая со стороны фронта. Видимо из расчёта "кто-нибудь да прорвётся".

Мне "повезло" больше всего....я оказался в той группе, которая должна была штурмовать ж/д вокзал в лоб. Когда я об этом узнал, то мне показалось, что это самоубийственная миссия, что командование решило послать нашу группу "на убой", чтобы отвлечь внимание на центральный вход вокзала, для того чтобы вторая группа беспрепятственно зашла в здание с фланга.

Неприятно было ощущать себя живым трупом и мысли о том что я доживаю последние часы своей жизни снова невольно стали прокрадываться в моё сознание. Но я доверял нашему руководству. Их военный гений не раз удивлял противника неожиданными тактическими приёмами, тем самым спасая жизни сотни бойцов. Да и тот факт, что для "наката" на вокзал наше ШО собрал лучших штурмовиков, которые были в их распоряжении, тоже отводило подозрения, что я являюсь "мясом" в этой суицидальной миссии.

С другой стороны, в моей группе было много "косячников", тех кто провинился перед Компанией и таких бойцов часто посылали в смертельно опасные операции, о чем вы узнаете чуть позже.

В общем, мыслей перед штурмом было много. И они все были противоречивые. Но я успокаивал свою психику тем, что я ехал в зону СВО умирать. Я знал, что скорей всего погибну и не питал никаких иллюзий по этому поводу, тогда почему не сейчас? Почему не сегодня? Не в этом штурме?

К счастью, время штурма уже подошло, избавив меня от лишних умозаключений. Командир направления крикнул одному бойцу:

"Стреляй «дымовухой» вон туда."

Он указал рукой на открытый участок улицы по близости с ж/д вокзалом и боец тут же зарядил в «подствольник» дымовой ВОГ и выстрелил точно в намеченную область. Дым под силой ветра начало сносить слегка в сторону и боец повторил процедуру ещё два раза.

Это делалось чтобы мы, зеки-штурмовики, смогли перебежать от дома в здание вокзала. Но мы воевали не с безмозглыми, насильно мобилизованными ВСУшниками, а с элитой украинской армии и иностранными наемниками со всего Мира. Поэтому этот тактический манёвр тут же рассекретили и из здания ж/д вокзала сразу открыли огонь из пулемёта по дымовой завесе.

Делать было нечего - надо было бежать. Лезть под пули всегда не очень приятная затея. Одно дело, когда по тебе начинают стрелять во время движения и совсем другое, когда уже идёт активная стрельба по тому сектору, куда тебе нужно прорываться. Командир нашей группы дал приказ на штурм и по обыкновению крикнул:

"Давайте, парни! Смелее! С нами Бог!"

Хотя судя по тому, что было дальше, Бога на этой войне не было вообще. Тем не менее, я успел перекреститься и мы рванули вперёд.....

Вражеский пулемёт плевался пулями калибром 7.62 повышенной бронебойности и каждый из нас понимал, что если такая пуля прилетит в него, то наши бронежилеты не выдержат такого удара, не говоря уже о касках. Я прижимался к земле как мог, стараясь максимально уменьшить свой силуэт и впервые в жизни был благодарен Судьбе, что я не двухметрового роста. А вот парню бегущему впереди меня повезло меньше. Его рост был около 1.90 м. и слепая стрельба пулемёта тут же сбила его с ног.

Поскольку я бежал сзади, то помочь ему должен был именнно я. Решение я принял моментально. Так как большая часть пути до здания была нами уже проделана, то тащить его обратно было бессмысленно, нас бы точно "прибаранили", поэтому я схватил его за лямку бронежилета и потащил вперёд, на штурм, изо всех сил в сторону ж/д вокзала.

Парень оказался тяжёлым и не смотря на то что он старался помогать мне всем чем ещё мог помогать, я понял, что это займёт слишком много времени и сейчас у меня большой шанс "заземлился" рядом с ним.

Пули рикошетили от бетона и оставшегося после артобстрела асфальта, создавая тем самым неприятный свист во круг наших тел, который очень нервировал. Искры от пуль слегка освещали нам путь, но тащить почти двухметрового детину, да ещё со всем оборудованием, было уже на максимуме моих физических возможностей. Именно в этот самый момент, ко мне подбежал боец который был за нами и сказал:

"Берсерк, ты чего капаешься? Ты ещё загорать тут ляг под обстрелом."

Одновременно с этими словами он тоже схватил лямку бронежилета раненого и мы потащили его в два раза быстрее.

Впереди были слышны выстрелы не только из пулемёта противника, но и работа "Калашей", видимо парни из нашей группы, что были впереди, уже вступили в бой. Одновременно с этим, вторая штурмовая группа побежала в "накат" со стороны торца центрального вокзала Бахмута и там тоже была "стрекотня" автоматов.

Мы наконец-то дотащили раненого до здания и что бы вы понимали, вся процедура заняла у нас не более 40-45 секунд, но за это время мне показалось, что я прожил маленькую жизнь. Когда каждый свист может стать последним твоим вздохом, тогда время идёт совсем по-другому. К счастью для нас, центральный вход в вокзал был ужё "продавлен" нашими бойцами. Они "толкнули" противника в глубь здания, нанеся ему потери в живой силе. Это я увидел своими глазами, так как прям у входа в здание лежало два тела погибших укро-нацистов. Раненого мы положили акуратно между ними.

Сейчас я думаю, что, наверное, это было как-то не правильно, что наш боец лежал лицом к лицу с трупами врагов, но тогда не было времени думать о таких вещах. Тут почти двухметровый детина заорал во всё горло. Скорей всего он это делал и до этого, тогда когда мы его тащили, но из-за выстрелов пулемётчика мы его не слышали, а сейчас, внутри здания, его мольбы о помощи дошли до наших ушей.

Мы бросились накладывать жгут на руку бойца (точнее на то что от неё ещё осталось). Кость руки была перебита и складывалось впечатление что она держится лишь на коже, так что у меня были большие сомнения в том, что его руку можно было спасти. Всё-таки калибр 7.62 мм - это серьёзно. Хотя, впрочем, я слышал что питерские нейрохирургии творят чудеса. Но в тот момент, мысли были совсем о другом....

Нам нужно было сделать так, что бы раненый не "вытек" (не истек кровью). Для этого мы быстро наложили жгут и укололи ему в ногу кровоостанавливающее средство. Далее вкололи сильное обезболивающее, а затем я вложил в его не раненую руку гранату со словами:

«Если что, ты знаешь что делать!»

Поняв, что у раненого лишь одна функционирующая рука и кольцо гранаты «в случае чего» ему придётся вырывать зубами, я заботливо разжал усики на ней и побежал «зачищать» здание…..Все-таки забота на войне довольно-таки специфическая штука.

Остаться с раненым мы не могли, так как в штурмовой группе каждый боец на счету во время "наката". Это обусловлено тем, что в Бахмуте, нас всегда было меньше чем обороняющейся стороны. Хотя по всем законам военного дела должно быть наоборот.

Я и мой напарник, начали продвигаться в глубь здания в поисках нашей группы, поэтому мы решили идти на звуки стрельбы. Я очень переживал что попаду по так называемый "friendly fire" (под огонь своих), ведь вторая наша группа, заскочила в здание ж/д вокзала с торца и столкнувшись с нами могла открыть по нам огонь.

Мы шли медленно, словно крадучись, прислушиваясь к каждому шороху. Такое движение у нас называли "идти на мягких лапках". Мы словно кошки, осторожно перебирали ноги так чтобы треск разбитого стекла, что был под ботинками, не отдавался эхом по всему зданию.

Вдруг я услышал какой-то шорох где-то далеко. Я посмотрел на своего напарника и понял, что он тоже его слышит. Мы прижались к стенкам по разные стороны коридора и сев на колено я издал звук:

"Чи-чи"

Это был некий пароль-отзыв в ЧВК "Вагнер". Если в ответ ты тоже слышал "чи-чи", то значит рядом свои. Почему-то считалось, что украинцы не могут чётко выговорить "чи-чи" и произносят "ши-ши". Так ли это на самом деле я не узнал, потому что в ответ была тишина.

Мне же, почему-то казалось что впереди должны быть наши и это их копошение мы слышим. Поэтому я поднял одну руку вверх и громко крикнул:

"Свои-и-и-и!"

В ответ по моей руке тут же была выпущена автоматная очередь..... Все пули пришлись в стену и я быстро убрав руку открыл ответный огонь в сторону источника звука. Мой напарник сделал тоже самое скрывшись за проемом двери. Он понимал, что я по сути был в зоне риска, так как находился на открытом участке. Пули то свистели над головой, то врезались в стену царапая моё лицо отлетавшими маленькими камнями.

"Держу!" - крикнул напарник выпуская длинную очередь туда откуда стал виднеется огонёк из ствола противника.

Я встал и быстро перебежал в проем вдоль коридора.

"Я красный!" - проорал напарник.

Это означало, что у него закончились пули в магазине и ему надо его поменять.

"Держу!" - ответил я и стал «накладывать» свинец по углу коридора.

Я стрелял одиночными, экономя боеприпасы, задавая ритмичную музыку своими выстрелами в стиле:

"Па-па....па-па.....па-па.....па-па"

Такой темп стрельбы не позволял противнику высунуться чтобы стрелять в ответ. Но я повторюсь, что центральный железнодорожный вокзал Бахмута это была стратегическая позиция, которую защищали иностранные наёмники и этита ВСУ. Поэтому противник тоже предпринимал контрмеры. Услышав крик моего напарника:

"Зеленый" - который означал, что он снова готов к бою и начал перебежку вперёд.

Враг высунул руки из-за угла и открыл хаотичный огонь не глядя. Как говорили у нас в ЧВК - "стрелял по-самолийски".

"Держу!" - крикнул напарник, что означало что моя очередь настала бежать вперёд.

Так мы и двигались вперёд до того момента, когда я понял что смогу добросить гранату до угла. Видимо противник тоже понял, что мы близко и при очередной перебежке вперёд я увидел как в мою сторону летит до боли знакомый предмет:

"Граната-а-а-а!" - крикнул я и мы с напарником скрылись внутрь проёмов.

Взрыв раздался в коридоре оглушительным звоном в ушах, поднимая бетонную пыль словно дымовую завесу. Именно в этот момент я высунулся в коридор и крикнул:

"Своя-я-я!"

Я покатил свою гранату в сторону врага, будто это шар для боулинга. Она запрыгала на не ровной поверхности как пьяная лягушка, но каким-то чудом достигла пункта назначения, издав громкий "буууум"!

Вражеские выстрелы прекратились. Мы переглянулись с напарником и без слов поняв друг друга начали движение вперед на согнутых коленях. Периодически мы делали одиночные прострелы по углу, чтобы если кто-то там притаился, то у него не было желания высунуться и стрелять в ответ.

За углом ничего живого не оказалось. Только труп в военной форме с красно-белым шевроном на плече, говорящим что это наёмник из Польши. Мой напарник, тихо сказал:

"Контроль."

И выстрелив в труп, мы пошли дальше.

С моим напарником мы двигались по коридорам ж/д вокзала Бахмута в поисках своей группы, одновременно с этим зачищая здание. Мы продолжали двигаться на шум коротких очередей и через какое-то время звуки выстрелов стали совсем рядом. За очередным изгибом коридора я услышал голос:

"Сдавайтесь! Вам всё равно конец!"

Сначала мне показалось что это кричат нам и уже перенёс указательный палец с затвора автомата на курок, но через секунду мой мозг распознал знакомые переговаривающиеся голоса членов нашей штурмовой группы. Они обсуждали что им делать дальше....

"Свои-свои!" – снова крикнул я.

На этот раз я не стал высовывать руку из-за угла опасаясь своей своей слуховой галлюцинации и то что мне за мою ошибку, попросту отстрелят руку. Поэтому я высунул автомат вперёд и помахал им.

"Чи-чи!" - прошептал я и в ответ услыхал тоже самое.

Я выглянул из-за угла и увидел всех бойцов нашей группы. Они стояли у лестницы ведущей в подвал, направив свои "калаши" вниз. Лишь пару человек контролировали тот угол из-за которого я должен был появиться.

"Иду к вам" - уже страхуясь попасть под дружественный огонь крикнул я.

Наконец мы соединились с общей группой. Оказалось, что наша штурмовая группа и та, что заскакивала в здание с торца, загнали всех ВСУшников в подвал. Им предложили сдаться, но в ответ была тишина. Казалось, ситуация более чем стандартная и я чувствовал уверенность. К тому же, нас у входа/выхода в подвал стояло 8 человек, что являлось довольно-таки большим количеством с учётом того, что как правило, в Бахмуте мы действовали малыми группами по 3-5 бойцов.

В добавок, все ребята были опытные и прошедшие множество штурмовых операций. Но то что произошло дальше стало лёгкой неожиданностью для меня. Вдруг в подвале разорвалась граната.

Первое о чём я подумал, так это то что противник не захотел сдаваться в плен и понимая своё пораженческое положение решил подорвать себя, так как делаем это мы. В подвале стало тихо и через несколько секунд из него пошёл едкий дым. Командир группы крикнул:

"Есть кто живой? Сдавайтесь!"

В ответ была лишь тишина. Тогда мы бросили пару гранат внутрь подвала и стали спускаться. Мне было как-то не по себе, потому что на моём АК-74 не было фонарика, а освещения в подвале почти не было. Мне приходилось довольствоваться светом который был у моих братьев по оружию, но и это устраивало лишь от части.

Подвал оказался больше чем я ожидал. Это было огромное внутреннее пространство Центрального железнодорожного вокзала Бахмута. Мы шли в кромешной мгле и я чувствовал некую беззащитность, так как любой выстрел из темноты отчаявшегося ВСУшника мог стать последним в моей жизни.

Боец идущий первым в нашей группе, на всякий случай, сделал несколько коротких очередей в не проглядываемую темень и от туда тут же послышались жалостные голоса:

"Не стреляйте - не стреляйте! Мы сдаёмся. Прошу, не стреляйте!"

Мы зашли в комнату откуда исходили эти просьбы и ужаснулись.......В полумраке сидело 16 бойцов ВСУ. Все они держали руки вверх кроме одного. Мой взгляд автоматически направился на него. Я увидел как он резко потянулся к автомату который стоял рядом с ним оперившись о стенку и я тут же хотел было нажать на курок. Я уже перенес ствол своего "калашникова" в направлении бунтаря, но меня опередил кто-то из нашей группы..... Прозвучала короткая очередь и "бунтарь" упал замертво словно в нём никогда и не было жизни.

Мы тут же начали орать отборным матом на оставшихся в живых ВСУшников, кричали что "положим" тут всех, что им конец и т.д и т.п.. А они в ответ пытались перекричать нас фразами что-то типа:

"Не убивайте.........пожалуйста, не убивайте. Мы сдаёмся!"

Я был на взводе, потому что не знал что могут ещё выкинуть оставшиеся 15 ВСУшников, ведь нас было всего лишь 8. При этом я успел обратить внимание, что вся комната была набита оружием. Там были и автоматы, и пулемёты, в углу стояли РПГ, ящики с гранатами, пайки, вода - в общем если бы они решили отбиваться до последнего, то нам бы пришлось не просто.

В итоге, мне надоела та вакханалия, которая творилась в подвале, и я сделал длинную очередь в потолок. Это рефлекторно прижало к полу сдававшихся нацистов. Мы приказали им всем лежать лицом вниз рядом со своими матрасами, которые они использовали в виде импровизированного спального места.

Когда все укро-нацисты упали на пол, я буквально на физическом уровне ощутил, как у каждого пробежала мысль о приказе "пленных не брать". В ЧВК нам рассказывали как солдаты ВСУ убивают сдающихся российских бойцов, а других замучивают до смерти в плену. Мы все переглянулись и мой указательный палец уже нежно гладил курок автомата в ожидании приказа.

Пленные ВСУшники лежали на полу лицом вниз, а мы ждали приказ о том что с ними делать? Мне не хотелось стрелять в безоружных сдавшихся людей только из-за того что ВСУ так поступают. Во мне бушевало два чувства сразу: с одной стороны я был зол и хотелось "отвести душу" выпустив весь магазин по нацистам, но с другой стороны я привык драться в честной битве, когда стреляют в тебя и ты стреляешь в ответ. Я понимал, что эта война без правил и здесь нет места для сантиментов или благородства, но расстреливать пленных, разве это не "too much"?

К тому же, если так поступать, то чем мы тогда сами будем отличаться от фашистов? В общем, я держал ствол своего автомата в направлении лежащих на полу пленных, а в моей голове было куча разтерзающих моё сознание мыслей. Пока я их крутил в своём мозгу, командир группы "вышел" по рации на командование со словами:

"Ж/д вокзал зачищен и полностью под нашим контролем!"

"Уххх, бля! Рексы! Красавцы парни!" - ответили из штаба.

Командир группы решил доложить о ситуации:

"Эта,….У нас тут 15 мешков с цементом, что с ними делать? Уничтожить?"

Для тех кто не понял, объясню, что вопрос в эфире прозвучал о пленных. В командовании ЧВК тут же переспросили:

"Сколько-сколько мешков? 15???"

"Да. Именно так" - ответил командир группы.

"Пока ждите" - ответили из штаба и переспросили - "Как принял?"

"Принял" - ответил командир группы.

Начались долгие минуты ожидания.....Несмотря на то что наш командор пытался уменьшить звук рации во время переговоров, пленные ВСУшники явно всё слышали и понимали, что в ближайшее несколько минут будет решаться их судьба. Они нервно заверещали:

"Не убивайте. Мы не военные, нас насильно мобилизовали. Я повар....,а я медик...., а я связист".

Не выдержав это слушать, я засмеялся и усмирил их голоса фразой:

"Да можете не стараться, мы на каждой отбитой позиции слышим это. Такое ощущение что вся Украина это один сплошной кулинарно-медицинский институт, раз на передовой у ВСУ одни повара, да медики".

Они замолчали, а я видимо для того чтобы подзавестесь и настроить себя на то что мне придётся выполнять приказ о ликвидации «мешков с цементом» продолжил:

"Если вы тут все доктора и повара, то кто же тогда из пулемёта по нам хреначил, когда мы в здание забегали?"

Как я и предполагал, ответа не последовало. В этот момент командир группы дал распоряжение одному бойцу сбегать к нашему раненому и узнать как у него дела. Таким образом нас в подвале осталось 7 человек, на 15 ВСУшников. Продолжал валить едкий дым из глубины подвала и наш командир спросил у пленных:

"Что у вас там взорвалось?"

Пленные сначала молчали, а потом один из них сказал:

"Был прилёт и та комната загорелась".

Мы все сразу поняли, что это враньё, так как наша артиллерия не била по зданию так сильно, чтобы что-то могло загореться в подвале. Командир группы с недоверием посмотрел на разговорчивого пленного и дал приказ мне и ещё одному парню проверить что там такое?

Мой новый напарник пошёл первым, так как к его автомату скотчем был прикреплён фонарик, который освещал нам путь. По мере продвижения атмосфера напоминала какой-то хоррор: темный коридор, мигающий свет ламп и только тусклый фонарик разрезал мглу своим светом.

Наконец-то мы добрались до источника едкого дыма и ужаснулись, так как запах был от обгорелой человеческой плоти. По среди комнаты горели матрасы и мы с напарником начали их раскидывать. Под ними мы обнаружили обгоревший труп мужчины в военной форме. А когда мы пошли обратно, чтобы доложить об увиденном командиру нашей группы, то заметили след крови на полу, будто по полу волокли кровавую мясную тушу.

Когда мы пришли и доложили командиру обо всём увиденном, он тут же спросил пленных о том что это всё значит и что за труп лежит в соседней комнате?

Сначала ВСУшники отнекивалась, что ничего не знают. Потом выдвинули версию о том что это их погибший товарищ, который умер от "прилёта" в ж/д вокзал. Но эта версия не выдерживала никакой критики, так как по зданию вокзала из тяжелых орудий мы не били. В итоге командир группы сорвался и заорал:

"Я сейчас всех порешу, нахуй! А ну рассказывайте всё как было!"

Тогда один из пленных нацистов приподнялся от пола и начал говорить:

"Этот человек, что лежит в той комнате - польский наёмник. Он не давал нам сдаться. Приказывал отбиваться до конца. В итоге мы кинули в него гранату."

Я сразу вспомнил звук взрыва в подвале, который слышал, когда ещё был на верху и решил спросить:

"А зачем вы его в другую комнату оттащили и подожгли?"

"Мы испугались, что вам не понравится что мы убили наёмника", - отвечал пленный - "вы же из ЧВК, а значит тоже наёмники. Вот мы и постарались скрыть следы".

Это было очень странное умозаключение, но на войне я уже не раз видел, как мозг разных людей которые находятся под угрозой смерти работает очень специфически. Видимо этот случай был один из таких, потому что было очевидно, что сейчас пленный не врёт.

"Ну всё!" - крикнул командир группы, - "Молитесь всем своим Богам! Сейчас вы отправитесь к Бандере".

Командир демонстративно передёрнул затвор автомата, но я понял что это был акт устрашения, так как патрон и так был у него в патроннике, именно поэтому не выстеленная пуля вылетела из затвора его АК. Я тоже направил ствол в сторону пленных и в этот самый момент на рацию командира группы вышли из узла связи:

"Что там с вашими мешками цемента? Все 15 по прежнему есть?"

"Да. Очень жду указаний" - ответил командир с дьявольским блеском в глазах.

Я же в этот момент, наоборот, напрягся ожидая страшного приказа на уничтожение. Зависла мучительная пауза и наконец и штаба сказали:

"Тащите эти мешки с цементом в узел связи, будем с ними разбираться".

Что значит фраза: "будем разбираться", я догадывался, но тем не менее я выдохнул так громко, что по мне было заметно, что я был рад тому, что мне не пришлось стрелять в сдавшихся пленных, даже будь они трижды нацистами.

Глава 20. Разговор с матерью на передовой.

«Родина — это там, где родились мой отец, мой дед, мой прадед. Родину нельзя отобрать или перечеркнуть.»

Евгений Викторович Пригожин

По скольку я воевал на Украине не в составе обычного подразделения, а в рядах ЧВК "Вагнер", да к тому же попал в Компанию из мест лишения свободы, то мне многое было нельзя. Вообще, ЧВК довольно-таки закрытая организация сама по себе, а в зоне СВО так особенно. Нам запрещали пользоваться мобильными телефонами, это объяснялось тем что "музыканты" - профи войны, которые всегда действуют на самой передовой. В Компании знают, что если штурмовики начнут пользоваться телефонами, то их разговоры могут перехватить, в которых бывшие заключённые могут наговорить много лишнего. Кроме того это увеличивает вероятность "прилета" по нашим позициям из-за биллинга. Поэтому последний раз я звонил матери домой ещё из мест лишения свободы. В связи с этим моя мать не знала жив я или нет?

Чуть позже, ЧВК "Вагнер" дал добро на звонки домой через специальное приложение. Сразу скажу, что это не один из популярных мессенджеров, а совершенна иная российская разработка. Мессенджер защищен от прослушивания и перехватов. С периодичностью раз в месяц, с передовой "оттягивали" на узел связи зеков-штурмовиков, чтобы те могли совершить звонок домой. Однажды настала и моя очередь.....

Я прыгнул в машину и меня доставили в штаб. Когда я спросил:

«Где тут звонят домой?»

То мне указали на очередь, которая образовалась на звонки. Я встал последним и начал ждать. Не смотря на то, что на звонок давалось всего лишь 5 минут, очередь двигалась медленно. Стоять в ней мне было дискомфортно, во круг все были такие чистенькие, опрятные, в выглаженной военной форме. А я только вчера был на штурме, поэтому моя форма была вся грязная, затёртая, на лице сажа, на штанах дырки и вообще, я был единственный в очереди с автоматом и в полном боевом снаряжении.

Я уже начинал нервничать, но из-за одной двери вышел командир нашего взвода. Он быстро шёл по своим делам как вдруг увидел меня, затем окинул взглядом очередь и указав на меня ладонью, сказал:

"Мужики, пропустите бойца позвонить без очереди. Вы что не видите, человек с «передка» приехал позвонить? Вы-то все ещё успеете набрать домой, а вот он....только Бог знает".

Все обернулись на меня как бы пропуская вперёд. Перед тем как я зашёл в комнату для связи, ко мне подошёл человек и дал короткий инструктаж:

"Вообщем смотри, Братан....У тебя есть 5 минут на всё-про всё. По телефону ничего такого не говоришь. Ни где ты находишься, ни какие-то подробности. НИ-ЧЕ-ГО! Понял?"

Я рефлекторно кивнул, а сам думал:

«А о чём тогда можно говорить?»

Когда я зашел в комнату, то мне дали телефон и определенным способом связались с моей мамой:

"Да, алло!" - услышал я знакомый голос матери.

"Привет, Мам, это я! Я живой!"

"Вас не слышно. Я в метро!" - произнесла она.

Я слышал гул поездов на заднем плане и ужё успел расстроиться из-за того что не получится поговорить нормально. Но сдаваться не в моих правилах, поэтому я громче крикнул в трубку:

"Привет, Мам! Со мной всё хорошо. Я жив-здоров!"

"Сыночек!!! Привет! Как ты? Ты где?" - спрашивала мать.

В этот момент на меня пристально посмотрел сотрудник ЧВК "Вагнер" сидевший рядом, внимательно слушавший наш разговор. По его выражению лица я понял, что ничего лишнего говорить точно не стоит, поэтому произнёс:

"Да всё нормально. Работаю!"

"Ты там не мёрзнешь?" - с детской наивностью спросила мать.

С учётом того что я сам по себе мерзлявый человек, то мне очень хотелось сказать правду, что я промёрз до костей в этих подвалах и окопах, но расстраивать маму не хотелось, поэтому я сказал:

"Да всё нормально. На мне термобельё."

"А кушаешь как, хорошо?" – спросила он.

Врать матери два раза подряд, даже в её благо было не с руки, поэтому я ответил зековской прибауткой:

"Ну как тебе сказать?! День лётный - день пролётный."

Мать тут же запричитала и я пожалел что не соврал. В этот самый момент на полную громкость заговорила рация которая была закреплена на моём плече:

"Гитарист, Басисту.... наблюдаю двух противников в окнах напротив. Что делать?"

"Басист, Гитаристу.... Как что делать?! Ты сам не знаешь что ли? Вали их!!!"

Я судорожно начал искать регулятор громкости, чтобы выключить рацию, но меня опередил сотрудник ЧВК "Вагнер", который словно пантера, одним движением сорвал её с моего плеча и выключил. Другим же движением он выхватил телефон из моих рук и положил трубку.

"Ты чего, офонарел что ли?" - сказал он мне, - "Да за такое тебе могут дать +3 месяца к контракту....бесплатно".

Я извинился и объяснил что только с "передка" приехал, не успел рацию отключить, так как меня без очереди пропустили и она из головы вылетела. Сотрудник ЧВК внимательно осмотрел меня и увидев мои стертые наколенники сказал:

"Ладно. Проехали. Но звонить больше не дам."

"Дай хотя бы минутку" - уговаривал я.

Он начал постукивать телефоном о свою ладонь, явно размышляя что делать и в итоге произнёс:

"Ну хорошо. Только из-за того что ты с самого «передка» приехал, дам тебе минуту. Советую поговорить по сути."

Он снова соединил меня с матерью и протянул телефон. В трубке я услышал знакомый голос:

"Что у вас там произошло? Почему разъединило?" - спросила мать.

"Да так....рабочие моменты" - ответил я.

Мать явно хотела что-то ещё спросить, но я поймал её на вдохе и опередил:

"Ты зарплату мою получаешь? Я на тебя доверенность написал тут."

"А как же. Конечно получаю. Всё четко! Мне сами звонят и говорят когда и куда приехать за деньгами. В прошлом месяце получила 170 тыс., а в этом 230 тыс. Почему так?" - поинтересовалась она.

"Хорошо поработал в предыдущем месяце" - с улыбкой отвечал я, вспоминая то неимоверное количество штурмов которое выпало на последние 30 календарных дней.

"Когда домой?" - резко раздался голос матери.

В этот момент сотрудник ЧВК "Вагнер" демонстрационно постучал указательным пальцем по своим часам, как бы показывая мне тем самым, что время подходит к концу. Я заторопился и быстро ответил:

"Пока не знаю. Тут работы ещё очень-очень много".

"Я волнуюсь за тебя" - произнесла она.

Я не знал как быстро успокоить мать, поэтому решил пошутить:

"Да что за меня волноваться-то? Ты 5 миллионов получала?"

"Какие 5 миллионов? Нет!" - ответила мать.

"Вот как получишь, тогда у меня всё печально. А раз не получала, значит я жив и здоров. Не переживай."

"Дурак!" - сказала мне мать и сотрудник ЧВК нас разъединил.

Глава 21. Пленный ВСУшник.

«Мы боимся прорыва группы Вагнера, поэтому на Бахмутское направление брошены все силы ВСУ. Как говорит командование, если вагнеровцев не сдержать, то они дойдут до Днепра»

Из допроса пленного ВСУшника.

Весь свой контракт с ЧВК я пробыл штурмовиком, поэтому прекрасно знаю специфику работы. Могу сказать, что для штурмэна очень важно быть мобильным, подвижным, ведь нам надо запрыгнуть в разбитое окно, проползти под бетонный плитой или быстро перемещаться внутри здания. Именно поэтому, я и многие ребята из моей группы, скидывали с себя тёплые вещи, даже несмотря на то, что зимой в Бахмуте (Артемовске) было довольно-таки холодно.

Так было и в этот раз. Мы "накатили" на один дом и здание быстро перешло под наш контроль. Как полагается, ВСУ оставило нам несколько подарочков в виде "растяжек" (гранаты-ловушки), но с ними они так же оставили продукты питания, воду, часть боекомплектов и что самое главное - тёплые вещи!

С "растяжками" мы разобрались быстро, так как уже привыкли, что при отступлении, противник старается заминировать всё что только можно. А вот тёплой одежды на всех не хватило. Поэтому зимнюю военную куртку мы положили на место "фишкаря" (караульного), чтобы тот не мёрз.

Как полагается, в караул мы ходили по два человека и менялись каждые два часа. Глубокой ночью настало и моё время вместе с напарником идти в караул. По сути, нашей задачей было охранять самих себя, чтобы ночью никто не смог подкрасться к нашей группе, ведь мы были на самой передовой позиции. Для этого мы стерегли вход в наш подвал, а за одно просматривали тот участок улицы, что был перед глазами, как вдруг из соседнего дома выходит некое "тело".

Мой напарник уже поднял автомат и приготовился стрелять, но я его остановил, положив руку на его "калаш". В этот самый момент человек явно нас заметил. Он был одет в военную форму, на его плече весел АК-74, а каска была перемотана зелёным скотчем, что соответствовало цвету противника.

Военный смотрел в нашу сторону и не мог понять, свои мы для него или нет. Проблема в нашей индификации заключалась в том, что на нас обоих была украинская военная форма, которая слегка отличается расцветкой.

Стоя в кромешной темноте, мы смотрели друг на друга молча секунды 3-4, не понимая стрелять нам друг в друга или нет? Именно тогда я понял, что данный горе-вояка скорей всего пил на кануне горячительные напитки и просто проспал все события дня. Он ещё не знал, что дом на который он смотрит уже не под контролем ВСУ, а под нашим контролем, поэтому я и решил махнуть ему рукой, со словами:

"Эй, мужик.... Иди сюда."

Недоверчиво, словно дикий зверь которого решили покормить с рук, мужик стал подкрадываться к нам. Скорей всего он понял, что если он побежит, то мы тупо начнём стрелять по нему и с большой доли вероятности в него попадём. Поэтому шаг за шагом он приближался к нашей позиции.

Мой напарник крикнул:

"Не бойся. Свои-свои!"

И мужик зашагал быстрее...... Когда он пришёл к нам, то первое что он спросил:

"Ребят, вы не «министерские» (тут имеется ввиду министерство обороны РФ)?"

И мы оба, в один голос, с моим напарником, не кривя душой сказали:

"Не-е-е-е, мы не «министерские»!"

Это как-то успокоило "нежданного гостя" и я предложил ему пройти вниз в подвал, согреться. Тот согласился и мы пошли вниз по лестнице. Далее наш путь лежал по коридору, где был выставлен ещё один караул.

В отличии от нас, караульному внутри подвала не было так холодно и он не нуждался в дополнительном утеплении в виде украинской тёплой куртки. Поэтому он стоял на посту в обычной форме российской расцветке.

Подойдя к нему всушник, резко остановился и снова задал свой, вопрос:

"Ребят, вы точно не «министерские»?"

Я понимал, что подозрение у пропитого недовояки велико, поэтому держал свой автомат таким образом, чтобы он был направлен на его ноги. Я подумал, что если он потянется к своему "Калашникову", то я прострелю ему коленные чашечки.

В ответ на его вопрос мой напарник, положил свою ладонь себе на грудь и абсолютно искренне сказал:

"Мужик, я тебе клянусь, что мы не «министерские»!"

"Ну а кто вы тогда?" – с опаской спросил всушник.

И тут я слегка улыбнулся и произнёс:

"Мужик, добро пожаловать к «музыкантам»"

В этот момент, я подумал что он попытается поднять свой автомат и направить его на кого-то из нас, именно поэтому я уже держал свой палец на курке. Но нужно было видеть выражение лица этого человека...... Он побледнел и позеленел одновременно. Затем он упал на колени, схватился за голову и начал плакать. В его несвязной истерии я только понял что он говорит:

"..... Ну всё!... Я у вагнеровцев!....Теперь мне точно конец."

Я аккуратно снял автомат с его плеча и хлопнув по нему произнёс:

"Мужик, не расстраивайся ты так. Мы ж не звери. Сейчас я тебя отведу в наш особый отдел, если там расскажешь всё что знаешь, то может быть даже будешь жить".

Он поднял на меня заплаканные глаза и я увидел в них зарождающуюся надежду, но чтобы желания хитрить у него не было, я добавил:

"В нашем особом отделе Вагнера, работают очень специфические люди. Они любят доставлять боль и умеют это делать. Даже если будет превышен твой болевой порок и сознание твоё попробует тебя отключить спрятавшись в обморок, то они подколят тебе адреналин и ты будешь в ясном сознании продолжать ощущать всё 50 оттенков боли, которые они будут тебе достовлять. Так что советую с этими ребятами не шутить и рассказать всё что знаешь и видел."

Я сделал паузу, а затем продолжил:

"Если честно, то вариантов что-то не рассказать этим людям у тебя нет! Я их сам боюсь. Ты по-любому всё им расскажешь, но если это будет не от чистого сердца, то твоя судьба будет предрешена. А если полюбовно всё сам расскажешь, то передадим тебя дальше «министерским» и всё у тебя будет тип-топ..... Может даже потом на кого-то обменяют и домой поедешь."

Уверен, что мои слова произвели на него нужный эффект и он всё сделал как надо. Ну а мне и моему напарнику засчитали этого заблудившегося горе-воина как за взятого пленного.

Глава 22. Как я стал командиром.

«Мы боролись не только с ВСУ в Бахмуте. Мы боролись с российской бюрократией, которая вставляла нам палки в колёса. Особенно это касается околовоенных бюрократов. Их имена частично известны, они превратили войну в собственное развлечение. Из-за их капризов погибло в 5 раз больше парней, чем должно было погибнуть. И когда-нибудь, в истории, они ответят за свои действия»

Пригожин.

Был разгар "Бахмутской мясорубки", к тому моменту за моими плечами было множество успешных штурмов. Я был обычный зек-штурмовик уже испытавший и радость побед и горечь потери близких бойцов.

Одной из таких потерь стал пулемётчик из нашей группы. Он всегда прикрывал нас из соседнего здания плотным огнём, когда мы забегали на позиции врага, затем он присоединялся к нашей группе во время самого штурма, но в тот раз не успел....Враг понял откуда работает по ним пулемёт и не долго думая, в оконный проём этой квартиры выстрелил из ручного гранатомёта осколочным снарядом.

Мне было жалко этого парня. Хороший был пулемётчик: бил точно, не боялся воевать, умел поддержать разговор между боями. В этой ситуации я успокаивал себя лишь тем, что он не мучался, а умер сразу. Может даже не поняв что произошло.

Так вот, на замену потерянного бойца, для укомплектовки численности группы, командование прислало нам нового. Это был молодой, крепкий парень из Владивостока 25-27 лет с характерным для его телосложения позывным «Пересвет». Будто позывной ему дали в честь былинного русского богатыря, которого он напоминал своей выдающейся мышечной массой.

По скольку он, как и все члены группы, прибыли на фронт из мест лишения свободы, то я даже терялся в догадках, где он умудрился так отъесться на тюремных харчах? Но сейчас не об этом.......

При виде Пересвета, командир группы сказал ему:

"Из пулемёта стрелять умеешь?"

Пересвет ответил:

"Ну.......ээээ.......,стрелял в тренировочном лагере."

"Отлично! Будешь пулемётчиком. Предыдущего у нас как раз убило" - произнёс командир группы и сунул ему пулемёт.

При фразе: "как раз убило", Пересвет явно занервничал, но пулемёт взял. Он рассматривал его с разных сторон в поисках крови и даже нашёл несколько засохших капель от его предшественника, которые пытался отковырять черным от грязи ногтем.

Когда оттереть кровь нашего павшего товарища у Пересвета так и не получилось, он рефлекторно просунул пулемёт в сторону командира группы со словами:

"Да я же говорю, я толком из него стрелять не умею."

Тогда командир группы сделал грозный вид, демонстрационно схватился за свой автомат и произнёс:

"Я чего-то не понял, ты отказываешься выполнять приказ что ли?"

Пересвет тут же понял чем пахнет дело, так как любой сотрудник нашей Компании хотя бы раз уже видел как "обнуляют" всех без разбора кто отказывается выполнять приказы, поэтому он сразу прижал к себе пулемёт обратно и сказал:

"Да я им просто пользоваться толком не умею".

"Не надо мне сказки тут рассказывать", - сказал командир, - "Я прекрасно знаю как учат наши инструкторы и раз ты оказался тут, то должен уметь стрелять из всего что может стрелять. К тому же, разницы особо нет, что стрелять из автомата, что из пулемёта".

Командир, выхватил пулемёт из рук Пересвета и начал показывать наглядно как им пользоваться, добавив:

"Тут это.... после того как в нашего предыдущего пулемётчика из РПГ прилетело, то пулемёт не много клинить начало. Сам понимаешь 80-х годов выпуска данный агрегат. Так что давай, находи с пулемётом общий язык быстрее, а меня в штаб вызывают".

Позывной нашего командира был «Калина» и я понимал почему новенького парня он хочет сделать пулемётчиком. Причина была проста - пулемёт с коробами довольно-таки тяжёлая штука. Весит он 12 кг. и чтобы пулеметчик был быстр и мобилен, он должен обладать не дюжинной физической силой, а Пересвет как раз подходил по этим параметрам.

По мимо этого, в самой штурмовой группе уже был отлажен механизм взаимодействия и понимание между её членами, в связи с этим рушить данные взаимосвязи было бы вредительно для группы в целом. Что же касаемо командира Калины, то я уже знал, что каждый раз когда под вечер его вызывали в штаб, то это означало, что с утра по-раньше мы пойдём на штурм.

По обыкновению, командир нашей группы вернулся из штаба вечером и сообщил нам следующее:

"Мужики, завтра накат. Но задачей нашей группы будет прикрытие других штурмующих отрядов, так что подготовитесь".

Это было что-то новенькое для меня, так как я никогда ещё не был в группе прикрытия. Бои шли в густо построенных пятиэтажках и я знал, что наши парни уже несколько дней не могут "толкнуться" вперёд к следующей улице.

Сколько бы не было на моём счету штурмов, перед каждым накатом я нервничал. С опытом этот нервоз стал приятен и я даже получал от него удовольствие, как от лёгкого мандража, который испытывал на гражданке будучи спортсменом перед крупными соревнованиями. Но всё же, уровень адреналина и эмоций на войне несоизмеримо выше. Наконец, настало утро и мы выдвинулись на так называемые стартовые позиции.......

Штурм улицы начался в 4 утра, когда в Бахмуте только-только начинало рассветать. Мы часто "накатывали" именно в это время. Оно выбрано не случайно - считается что самый глубокий сон в период с 2-х до 5 утра. Так же, именно в этот интервал времени "фишкарям" (часовым) тяжелее всего не "провалиться" в сон. В надежде на внезапность и нерасторопность спящих ВСУшников мы и атаковали в это время.

Наша группа была на прикрытии и как объяснил нам нашу задачу командир группы с позывным "Калина", мы должны были прикрывать огнём штурмующие группы. Мы поднялись на 4-й этаж разрушенной пятиэтажки. Это был самый высокий этаж на который мы могли забраться, так как 5-й этаж был снесён под чистую нашей артиллерией во время захвата здания. То есть, по сути эта пятиэтажка, только состоящая из 4-х этажей.

Пока мы поднимались, раздался громкий крик:

"Вы--с-т-р-е-л-л-л!"

Тут же я услышал до боли знакомое шипение, а затем взрыв. Я рефлекторно пригнулся присев на одно колено, но поняв, что это работает наш РПГэшник (гранатомётчик) быстро продолжил подниматься по ступенькам разрушенной лестницы.

В некоторых местах лестница была разрушена на столько, что была обвалена почти полностью и поскольку я шёл первый, то стоя у обрыва я был в лёгком замешательстве как мне в тяжелом обмундировании и с полным боевым комплектом перебраться на последний 4-й этаж.

К этому моменту РПГэшник успел доставить ещё несколько своих "подарочков" в окна дома на против и как на зло, именно в этот момент на меня по рации вышел командир нашей группы Калина:

"Берсерк-Берсерк....Вы где там?"

"Поднимаемся на нужную высоту", - ответил я, стараясь не сообщать этаж, на тот случай если нашу радиоволну прослушивает ВСУ.

В ответ я услышал истошный крик нашего командира:

"Что бля, значит «поднимаемся на нужную высоту»? Вы почему ещё не на месте? Вы там дрочите что ли?....Скоро штурм начнётся, а ну бегом на позицию!"

Я тут же сделал пару шагов назад для разбега и ускорившись перепрыгнул обрыв лестницы. Другие члены группы последовали моему примеру. Понимая, что штурм вот-вот начнётся, я быстро подбежал к окну и начал хаотично стрелять по окнам дома напротив. Ребята из группы сделали тоже самое.

Нам не важно было видели ли мы противника или нет. Нашей задачей было устроить некий огневой заслон для штурмующих групп, чтобы когда они перебегали улицу от нашего дома до дома напротив ни одна душа даже в мыслях не подумала бы высунуться чтобы подстрелит кого-то из наших штурмовиков.

Магазины отстреливались с невероятной скоростью и для быстрой их замены я делал так как меня учили в тренировочном лагере нашей Компании, сбивая один рожок другим. Но проблема возникла в другом, я видел как наши штурмовики начали по одному-два человека перебегать улицу, а у меня заканчивались магазины. Я чувствовал ответственность за их жизни прикрывая огнём их передвижение.

На этот случай в нашей группе был специалист по зарядке магазинов. Не то что бы это была его специализация, но я знал что он делает это особым методом и очень быстро. Его позывной был "Афон" и я был с ним в тренировочном лагере. Там нас чему только не учили, в том числе быстро заряжать магазины автомата.

Армейский норматив заряжание патронов в рожок АК составляет 40 секунд. При этом боец располагается в удобной для себя позе. Нас же учили заряжать магазин в тренировочном лагере Компании за 35 секунд, при этом мы должны были лежать на животе, как бы представляя что по нам стреляют. А для того что бы нам лучше это представлялось, по нам и правду стреляли реальными боевыми патронами. Впрочем, не буду сильно вдаваться в подробности касаемо тренировочного процесса построенного в Компании. Скажу лишь то, что время отведённое для заряда магазина нам засекали не по секундомеру, а поджигали бикфордов шнур рассчитанный на 35 сек. горения, подведённый к тротиловой или пластиковой взрывчатке к которой мы лежали в круг головой. Только когда человек заряжал магазин он мог отбежать от взрывчатки.

Так вот, Афон, всегда заранее успевал выполнить это задание и когда я спросил его о том как у него так получается, то он ответил:

"Я сам не знаю. Просто хорошая моторика рук. Я в тюрьме постоянно чётки крутил из года в год, вот и пригодилось".

К тому моменту, за моими плечами был не один успешный штурм и я пользовался определённым уважением в группе. Можно было бы даже сказать, что я был заместителем командира группы во время его отсутствия. Поэтому я крикнул Афону:

"Братан, прекращай стрельбу и заряжай нам магазины".

Афон сразу понял почему я попросил это сделать именно его и он не подвёл продемонстрировав настоящий цирковой номер по заряду магазинов. Он высыпал на пол патроны которые были в его тактическом рюкзаке, сел спиной к стене между двумя оконным проёмами через которые вёл огонь я и ещё один член нашей группы и начал заряжать…..

Делал он это феерично! Он зажимал сразу два магазина между коленками, а руками заряжал оба магазина одновременно. При этом скорость с которой он заполнял пулями рожки была сравнима с той скоростью с которой я эти пули успевал отстреливать.........Никогда этого не забуду.

Мы устроили настоящий огневой вал нашим врагам, посылая в их сторону целую стену свинца. Не хватало только пулемётчика, но командир группы дал ему другое задание.

Пока мы прикрывали огнём штурмующие здания группы, наш командир "Калина", дал задачу расположится на перекрёстке дорог новенькому пулемётчику, спрятавшись за сгоревшим ВСУшным танком. Создавая плотный огневой заслон из окна, справа, я видел нашего могучего пулемётчика. Он расположился около правой гусеницы сожжённого танка, так как его задачей было простреливать улицу впереди, что бы вражеское подкрепление с правой стороны улицы не могло перебежать на левую сторону, где начался наш штурм.

Пулемёт успел сделать пару-тройку коротких очередей и замолчал..... Я испугался своей мысли, что мы снова потеряли пулемётчика. За доли секунды мой мозг уже успел пожалеть «Пересвета», так как новый пулемётчик не успел прийти на смену убитому старому, как уже "задвухсотился". С опаской я посмотрел вправо и оказалось всё не так печально как я подумал. У Пересвета просто заклинил пулемёт.

О том что старый пулемёт может клинить "Пересвета" предупреждал командир "Калина", но у новенького не было времени разобраться в чём там дело и сейчас, в самый неподходящий момент, пулемёт отказывался стрелять.

Со своей позиции я не мог видеть того что видел наш пулемётчик, но с учётом того как он, то нервно колотил по пулемёту с традиционной русской уверенностью, что сильный удар может починить любой предмет, то смотрел вперёд, я понимал, что по-видимому, часть вражеских групп всё-таки предприняли попытку перебежать с правой стороны улицы, на левую для помощи своим.

Наконец пулемёт заработал и Пересвет тут же начал отчеканивать "мелодию" калибром 7.62 мм:

"Тра-та-та-та..... тра-та-та-та...... тра-та-та-та".

Эта мелодия ласкала мой слух и мне даже становилось спокойнее, когда я понимал что с нами такая огневая мощь как пулемёт Калашникова. Но неожиданно я услышал другой звук. Это был разрыв мины где-то в той стороне где был «Пересвет».

Я снова прижался к левой стене от окна, что бы увидеть, что творится там, у "Пересвета". Мина взорвалась метров в 50-ти от него и это явно свидетельствовало о том, что это был пристрелочный выстрел , а значит позиция "Пересвета" стала известна врагу.

Тут же послышался очередной свист летящей мины и наш пулемётчик, каким-то акробатическим образом успел спрятаться под танк. Мина разорвалась в непосредственной близости от него и угадила в овраг рядом с дорогой, что по сути и спасло ему жизнь.

"Пересвет" снова вылез из под танка и открыл огонь куда-то вперёд и снова пулемёт заклинило:

"Твою ж мать! Сука, блять!" - крикнул он на всю округу, при этом пытаясь что-то сделать с пулемётной лентой.

Я увидел огоньки от пуль, которые врезались в танк и стремились убить нашего пулемётчика. В диком желании хоть как-то ему помочь, я сделал длиннейшую очередь куда-то в направлении противника, но это всё было напрасно. Покинуть позицию и побежать на помощь "Пересвету" я тоже не мог, так как это было бы засчитано как дезертирство, а за такое в нашей Компании "обнуляли" без разговоров.

Сердце обливалось кровью от вида того как мучается "Пересвет". К тому моменту в него летело уже всё, что может лететь: мины, пули, ВОГи (подствольные гранаты) и тд. Он каждый раз как заправский ниндзя умудрился, то прятаться за танк, то вылезать из-под него и отстреливаться.

Пулемёт снова заклинило и в бешенстве "Пересвет" крикнул командиру:

"Блять, что за рухлять ты мне дал? Выводи меня от сюда!"

Оказалось, что командир нашей группы находился где-то за "Пересветом" и видимо в качестве оправдания своей довольно-таки странной позиции закидывал гранаты из подствольника куда-то вперёд в сторону врага.

"Не паникуй! Оставайся на позиции!" - кричал в ответ ему командир «Калина».

Тут хочется сказать, что "Калина" был не плохой в общем-то парень и командиром в группе он стал не просто так. Он прошёл множество по-настоящему страшных штурмов, но его проблема была в том, что у него оставалось несколько недель до окончания контракта. Всё чаще и чаще я стал замечать за ним, что он словно боялся контакта с противником. Он больше не лез вперёди всей группы на рожон, а всё чаще предпочитал оставаться где-то позади.

Видимо, отсидев множество лет за решёткой он почувствовал, что свобода совсем близка и уже не хотел умирать на этой Богом забытой войне. По-человечески я мог его понять, но как воин, я призирал его такое поведение. Ведь находясь внутри отряда смертников, какими мы все по сути являлись, он старался «толкать» ребят вперёд оставаясь за нашими спинами. Это не могло не раздражать.

Я знал, что его такое поведение подмечаю не только я, но и другие члены группы. Я уже неоднократно становился не вольным очевидцем разговоров бойцов про страх командира, но старался не допускать «мышиную возню» и всячески пресекать подобные диалоги. Вот и новенький пулемётчик "Пересвет" тоже крикнул ему в ответ:

"Ты чего там стоишь? Иди сюда нахуй и помоги мне!"

При этом по "Пересвету" не переставая вели огонь, а "Калина" отвечал:

"Выключи панику - выключи панику! Работай дальше!"

"Пересвет" махнул рукой на командира и сделал ещё несколько очередей, после чего пулемёт снова заклинило. Он уже словно понял в чём дело и стал его чинить по ходу боя. Было видно, что "Пересвет" на взводе, что его терпению скоро придёт конец и тут произошло то что и послужило последней каплей......

Пока наш пулемётчик "Пересвет", лёжа за сгоревшим танком и чинил пулемёт, он вдруг увидел вражеский бронетранспортёр. Тот ехал по дороге прямо в его сторону, а "Пересвет" явно не знал что ему делать дальше?

Наблюдая за нашим новым пулемётчиком, я снова испугался  за него, так как понимал перед какой дилеммой он сейчас находиться..... Уничтожить вражеский БТР он не мог, ему попросту не чем было это сделать. Пулемёт не пробил бы защиту бронетранспортёра, как впрочем и противопехотные гранаты, а ничего другого у "Пересвета" с собой не было.

Я смотрел на него как заворожённый, понимая что сейчас решается его Судьба. Ведь если он побежит назад, то нашей Компанией это будет воспринято как оставление позиции или проще говоря трусость. Наказание за подобное в ЧВК было лишь одно - смерть. Если же "Пересвет" останется на месте, то это тоже будет смерть от приближающегося БТРа с 99%-ой вероятностью.

Я на миг представил как "Пересвет" остался на месте и от желания сохранить себе жизнь начал кружить во круг сгоревшего ВСУшного танка, бегая от вражеского БТРа. Почему-то мою съехавшую от тюрьмы и войны психику это даже позабавило и я заулыбался своим мыслям.

Тем временем "Пересвету" было совсем не до смеха. По нему продолжали стрелять как из миномёта, так и из обычного стрелкового оружия, при этом вражеский бронетранспортёр стремительно приближался к нему. Даже не хочу представлять себе что он пережил в этот момент, но новенькому пулемётчику нужно отдать должное - он не побежал назад, не дрогнул....он забрался под танк и стал ждать своей смерти. Видимо, он тоже понимал, что лучше иметь хотя бы однопроцентный шанс остаться в живых, чем вообще никакого.

К счастью для него, БТР свернул влево на перекрёстке не доезжая до того пересечения дорог где лежал "Пересвет". Видимо вражеский БТР подвёз боеприпасы своим в то место где шёл ожесточенный бой за здания и забрав раненых уехал по тому-же маршруту обратно в даль.

"Пересвет" вылез из под танка и первое что он сделал, так это крикнул в сторону командира нашей группы:

"«Калина»! Твою ж мать, уводи меня от сюда!"

Калина тут же ответил:

"Выключи панику - выключи панику. Оставайся на позиции".

"Сука ты, «Калина»" - ответил «Пересвет» - "Ни какой ты нахуй не командир! Я сейчас сам к тебе приду и тебе всё ебало набью.»

"Оставайся на позиции! Это приказ!" - кричал «Калина»."

Тогда "Пересвет" от бушующих в нём эмоций словно забыл что по нему стреляют и встав в полный рост сказал:

"Тогда сам иди сюда, «Калина», я прям здесь тебе лицо «начищу»."

Он со злости пнул ногой пулемёт и добавил:

"Эта херня, которую ты мне дал ещё и не стреляет не фига. Да и сам ты непонятно где прячешься."

Это было на столько эпичное и нестандартное шоу на поле боя, что мне показалось, что даже укро-нацисты перестали стрелять по "Пересвету".

Далее, всё шло так как и было до этого разговора - "Пересвет" то стрелял из пулемёта, то прятался от прилетающих мин под танк (одна из которых, к слову сказать, попала прям в сгоревшую башню танка), то чинил заклинивший пулемёт. В общем, намучался наш новый член группы как никто в этом штурме.

К вечеру, наш "накат" прекратился. Он завершился, как и все наши штурмы безоговорочным успехом. Здания были взяты и наша группа воссоединилась в подвале того дома где мы прикрывали штурмующие группы огнём.

В подвале царила тишина.....никто из членов группы не разговаривал друг с другом, лишь разрывающиеся снаряды прерывали наше молчание. И вдруг "Пересвет" сказал командиру:

"«Калина», ты сегодня когда пойдёшь в штаб за боеприпасами, то я с тобой пойду."

"Калина" промолчал, что свидетельствовало о том что он согласен. И действительно, когда вечером его вызвали в штаб, он взял с собой "Пересвета" и то что происходило далее на узле связи я знаю с его слов.

Когда они пришли в штаб, то первое что сделал "Пересвет", так это пошёл к командованию с вопросом:

"Что это у нас за командир группы такой, который стоит за спинами ребят, не пойми где?"

Командир направления приподнял брови, сжал кулаки и сурово посмотрел на "Пересвета".

Когда наш новый пулемётчик "Пересвет" начал жаловаться в штабе на командира группы "Калину", то командир направления слушавший его, смотрел на "Пересвета" очень внимательно. Он практически не моргал, словно боясь пропустить какую-то мимику лица нашего пулемётчика, что бы понять правда ли всё то что он говорит или нет?

Тут я хочу добавить свою ремарку, что в ЧВК «Вагнер» всегда нормально относятся к любой конструктивной критике, потому что наша Компания, в отличии от большинства частных военных компаний, работает на "передовой", в то время как большинство других иностранных ЧВК занимаются инструктажем и охраной стратегических объектов. В связи с этим, лицом ЧВК «Вагнер» является штурмовики. Именно они стоят во главе Компании и их интересы и нужды ставятся превыше всего.

Мало кто знает, но в Группе «Вагнера» существует особый отдел. У этого отдела есть две основные функции:

1. Допрос пленных.

2. Чистка собственных рядов.

Даже когда любой боец ЧВК "Вагнер" уезжает из зоны СВО, то с ним беседует представитель этого самого особого отдела. Они задают вопросы типа таких:

"Всё ли вам понравилось в Компании? Есть пожелания что можно улучшить? Доходило ли до вас в полной мере вода, пайки, патроны? Есть ли командиры которые по вашему мнению не должны быть командирами?"

При этом представители особого отдела объясняли, что им проще поменять одного идиота-командира, чем потерять десяток штурмовиков из-за его дурацких приказов.

В общем, не удивительно, что командир направление, на слова "Пересвета" ответил:

"Тормози! Успокойся! Я понимаю, что сегодня был «накат» и ты только что из боя, но объясни толком, что тебя не устраивает?"

"Пересвет" на это рассказал все подробности боя и добавил:

"«Калина» вообще не командир, он даже толком не знает как людей на позиции расставить".