В октябре 1998 года Ольга впервые в жизни побывала в США. Она приехала на ежегодную конференцию Ассоциации африканской литературы, проходившую в Остине, штат Техас. Для Ольги это было важное событие. Она училась в Институте стран Азии и Африки при МГУ на специалиста по языкам коренных народов Африки, но дальнейший ее путь в науке был непростым, в значительной мере из‑за ее еврейского происхождения, статуса ее отца – крупного историка, но диссидента – и ее собственной репутации инакомыслящей. То, что Ольга, как и еще некоторые ее коллеги, не желавшие, чтобы советская власть использовала их познания в своих целях, намеренно выбрала филологическую специальность и мало кому известные языки, не сделало ее жизнь проще. Однако перестройка сломала некоторые профессиональные барьеры, с которыми она раньше сталкивалась. Ольге, годами работавшей лаборанткой на своей кафедре и редактором в издательстве «Восточная литература», не только предложили две полноценные научные должности – у нее появилась возможность поехать за границу: сначала в Школу востоковедения и африканистики в Лондоне, а затем в США.

Но в Остине Ольгу ждал неприятный сюрприз. Радуясь знакомству с африканскими коллегами, она вместе с тем вступала с ними в ожесточенные политические споры. К ее крайнему огорчению, они, по-видимому, единодушно не принимали перестройку и последовавшие за ней изменения, в которых усматривали победу правых и одновременно предательство Советским Союзом третьего мира. Сколько бы Ольга ни твердила им об отсутствии демократии в СССР и порочной природе коммунистического правления, они ее не слушали.

Хотя Ольга и ее собеседники так и не пришли к согласию, задним числом понятно, что обе стороны были правы. Как показывает поведение руководства КПСС в 1980‑е годы и его преемников в 1990‑е, на тот момент советская политическая элита уже настолько прогнила идеологически, что мало кто из ее представителей верил в сколь бы то ни было осмысленную форму коммунизма. В глазах большинства советских граждан система, которой управляла партия, строилась на запретах и лицемерии. По-своему правы были и африканские исследователи: перестройка и последующий распад СССР означал отречение Советского Союза от своих политических, военных, экономических и культурных обязательств перед третьим миром. К тому же они проницательно подозревали, что демократия, на которую искренне надеялись Ольга и миллионы советских людей, окажется просто предлогом, чтобы интегрировать страны соцблока в капиталистическую мир-систему; в результате же миллионы людей обнищали и утратили социально-экономические права, а сложившиеся общества оказались далеки от любых представлений о демократии.