Все последующие кинофестивали в Ташкенте советская пресса освещала все более шаблонно. Спецкоры советских газет фиксировали количество гостей и стран – возраставшее с каждым фестивалем, – перечисляли, кто из выдающихся режиссеров приехал, и брали у некоторых из них интервью. В интервью поднимались все те же темы: диалог, которому способствовал фестиваль, гостеприимство узбекского народа, вдохновляющий пример и помощь советского кинематографа незападным коллегам. Буклеты, выпускавшиеся после каждого фестиваля по мотивам режиссерского семинара, тоже едва отличимы друг от друга. Изложенные в них дискуссии вращаются вокруг одних и тех же проблем: коммерческих факторов, преграждающих дорогу политическому фильму, западной монополии, необходимости национализировать производство и прокат, а разным странам – сотрудничать друг с другом.

На основе этих материалов чрезвычайно трудно написать двадцатилетнюю историю фестиваля: нужен очень острый глаз, чтобы эти издания не казались практически идентичными, не считая разве что все возрастающего количества малоизвестных имен на последних фестивалях. Вместе с тем, несмотря на основание в 1978 году Гаванского фестиваля латиноамериканского кино, привлекавшего революционных режиссеров не только из обеих Америк, и продолжавшуюся (пусть уже вяло) работу Панафриканской федерации кинематографистов, которая выпустила последний манифест в 1982 году в Ниамее, движение стран третьего мира в мировом кинематографе, а также связи и инициативы, на которые они опирались, начали сходить на нет.

Наконец, в 1988 году состоялся Десятый Ташкентский кинофестиваль, оказавшийся и последним. Его формат существенно отличался – был более консервативным по сравнению с предшествующими, как в формальном, так и в идеологическом плане. Ввели конкурсную программу, а вместе с ней и награды: «Золотой симург»[386] за лучший фильм, призы за сохранение традиций национального кинематографа, за лучший дебют, за лучшую мужскую и женскую роль. В отличие от прежних фестивалей, продолжавшихся по десять дней, этот уложился в неделю. Появились новые форматы, такие как конкурс красоты. Фестиваль проходил без своего знаменитого лозунга «За мир, социальный прогресс и свободу народов», а режиссерскому семинару дали другое название – «Социализм и демократия». Но важнее даже не эти реформы, а язвительный тон, каким говорили о фестивале его участники, как советские, так и иностранные. Этот тон чувствовался в разных советских изданиях, писавших о фестивале, от «Правды», откуда взяты первые три цитаты из приведенных ниже, до «Искусства кино», откуда взяты следующие три.

Луис Альберто Гарсия, кубинский актер, исполнитель главной роли в кубинском конкурсном фильме «Подпольщики» (Clandestinos, 1987):

На земле Узбекистана я открыл для себя огромный материк кино, малознакомый мне прежде. Но понравившиеся работы, как правило, сосредоточены в информационных, ретроспективных показах. Что же касается конкурса, то из 11 представленных на нем фильмов, на мой взгляд, лишь несколько отвечают требованиям истинного искусства. Для международного фестиваля такого масштаба и уровня сложившееся положение нельзя считать естественным.

Сухейль Бен-Барка, режиссер, генеральный директор национального киноцентра Марокко:

В Ташкенте в эти дни много говорят о позитивных изменениях в статусе и облике фестиваля. Думаю, их все же не следует переоценивать. Фестиваль пока так и не обрел своего лица. В его работе по-прежнему много шаблонного, традиционного, заемного у престижных кинематографических собратьев – начиная от выборов «Миссис Фестиваль» и кончая изготовлением призов. Неудачно выбрано и время встречи кинематографистов на ташкентской земле – сразу после каннского и накануне карловарского фестиваля. Естественно, что все лучшие ленты уходят на эти, имеющие более высокую творческую репутацию, смотры.

Тамара Шакирова, заслуженная артистка Узбекской ССР:

Ташкентский фестиваль чах и угасал у всех на глазах в течение многих лет. Были надежды, что нынешняя весна станет переломной в истории этого некогда популярного киносмотра. Ожидания, увы, сбылись не в полной мере. Я искренне разочарована тем, что в Ташкент почти не приехали «звезды» первой величины, а без них фестиваль потускнел. Да и серьезный творческий разговор в итоге не получился – без участия крупных актеров, режиссеров, определяющих лицо современного киноискусства, он просто немыслим. Все ждали ярких фильмов (на то и фестиваль!), но их тоже оказалось мало. А если в потоке средних картин и случались незаурядные работы, то не пропустить их было довольно трудно, поскольку информация, реклама на фестивале поставлены крайне плохо. Неорганизованность, частые накладки в программе, неразворотливость служб размещения, сервиса – все это не может быть отнесено к достоинствам киносмотра. Досадно, что на закрытых фестивальных мероприятиях, как и в старые времена, помимо кинематографистов, было много чьих-то знакомых, родственников, сослуживцев…[387].

Р. Батыров, руководитель отборочной комиссии Х Ташкентского МКФ, кинорежиссер:

Я и сам недоволен конкурсной программой. Это десятый фестиваль. Юбилейный. Но он же и кризисный. У нас были периоды становления, развития, взлета. Теперь период угасания. Мы решили изменить кое-что в организации фестиваля – сдвинули сроки, ввели конкурс, и все это осложнило работу отборочной комиссии. Тут есть своя специфика: то, что хорошо, скажем, для Мозамбика, плохо для Индии; вот и надо было подходить к разным картинам дифференцированно. Так возникла бросающаяся в глаза неоднородность конкурсной программы. С моей точки зрения, в ней только пять-шесть фильмов действительно достойны конкурса. Может, ими и надо было ограничиться, а не девальвировать конкурс еще десятком явно слабых работ?

К. Разлогов [кинокритик]:

Никакой фестиваль никогда не бывает идеально организованным. На мой взгляд, основной недостаток этого фестиваля то, что он не ориентирован на фильмы. Фестиваль – это в первую очередь картины, их показ, их восприятие аудиторией. Здесь же очень часто интересные мероприятия, не говоря уже о различных увеселительных акциях, совпадали по времени с конкурсным показом, что мне лично кажется совершенно недопустимым…

Себастьян Аларкон, кинорежиссер (Патриотические силы Чили):

Хотелось бы знать, как видится руководству Союза вопрос о дальнейшем существовании Ташкентского фестиваля.

С 1974 года я приезжаю на этот смотр, и с каждым разом все заметнее его деградация. Такое ощущение, что он мало кому нужен, а если нужен, то главным образом руководству СК Узбекистана и многочисленным организациям – «Совэкспортфильм», «Совинфильм», «Совинтерфест». Не считаете ли вы, что фестиваль изжил себя?[388].

Советские журналисты, командированные в Ташкент, – особенно от «Искусства кино», посвятившего десятому фестивалю более двадцати страниц, – тоже рассказывали о некомпетентности организаторов, оставивших некоторых участников без гостиничных номеров или вынудивших их три часа ждать на солнцепеке в ташкентском аэропорту и мало что сообщавших остальным о программе и местах проведения мероприятий. Не особенно доброжелательно отзывались они и о фильмах, отмечая, что ташкентские кинозалы во Дворце искусств напоминают залы ожидания в аэропорту: каждые десять – пятнадцать минут группа пассажиров покидает помещение[389]. Хотя эти оценки относились к плохой организации Десятого Ташкентского фестиваля, вряд ли она была намного хуже предыдущих. Скорее статьи о фестивале отражали эпоху, когда они были написаны: как отчеты брежневского периода передают умиротворяющие интонации того времени, так и перестроечная публицистика и выступления отражают склонность этой эпохи к резкой критике. Перестройка внезапно обнажила – порой в преувеличенной форме – проблемы, накапливавшиеся в брежневское время. Как сказал мне в интервью Себастьян Аларкон, многие советские участники последних фестивалей воспринимали фестиваль как возможность «оторваться», в том числе пить задаром и без ограничений, что, вероятно, было еще соблазнительнее в пору антиалкогольной кампании 1980‑х годов[390]. Что касается незападных режиссеров, Советский Союз терял привлекательность в их глазах, появилось больше возможностей ездить на другие фестивали, поэтому звездные иностранные гости не спешили почтить Ташкент своим присутствием. Как восприняли перестройку интеллектуалы и деятели культуры третьего мира, мы увидим в эпилоге. Пока же достаточно сказать, что последний доперестроечный Ташкентский кинофестиваль состоялся.