Хорошо я сходила на завтрак. Что уж тут говорить.
Я закрыла голограммы, глубоко вдохнула и посмотрела в небольшой иллюминатор, за которым сверкали незнакомые звезды. Конечно, можно было бы остаться в гостиной нашей с Гидеоном каюты, чтобы поработать. Там меня ждали и тишина, и отсутствие любопытных взглядов всех, кто находился на борту «Космического вихря», и вид на космическое пространство в разы круче, но… Все, абсолютно все, там напоминало о Гидеоне. Его едва уловимый запах, забытая на постели футболка, смятое полотенце после душа… Даже воздух, кажется, пропитан им.
В этом закутке у меня был хотя бы призрачный шанс отвлечься. Но после двух часов мучений я поняла, что ничего не выйдет. Ни утренняя тренировка, ни работа не могли избавить меня от мыслей о Гидеоне.
Я вздохнула и решительно поднялась, намереваясь найти его. Корабль уже совершил последние гиперпрыжки, Гидеон должен был освободиться.
Поговорить. Нам просто нужно поговорить о том, что происходит между нами. Что будет дальше – я не знала, но оставить все, как есть, нереально.
Я почти вышла в основной коридор, когда услышала голос Гидеона:
– Нара Лаура, так продолжаться не может, – его слова звучали ровно, но я замерла, поняв, кто стоит рядом с моим мужчиной, и неожиданно сжала кулаки.
Не удержалась, выглянула из тени. Сердце бешено заколотилось, когда я увидела Гидеона. Его полураздетая фигура после тренировки, властные движения – все это сводило с ума.
– Примите уже мой выбор.
Девушка вздохнула, отвела взгляд. Лаура стояла перед Гидеоном красивая, предвкушающая, но в глазах читалась явная неуверенность.
– Вы всегда были таким… недоступным. Я просто хотела, чтобы вы увидели, как я к вам отношусь, нар Гидеон.
– Поэтому решили преследовать меня? Не уважать мое «нет»?
Лаура промолчала, кусая губы.
– Я понимаю, что вы испытываете ко мне чувства, но не могу ответить взаимностью. Никогда не мог.
– Нара Изабелла… – в ее голос послышалась горечь. – Вы так легко выбрали ее вместо меня, не дав даже шанса?
– Выбрало мое сердце.
Что-то внутри меня расплескалось огненной нежностью, отчего подкосились колени. Но это чувство не обожгло, а заполнило и согрело до самых глубин.
В этот момент Лаура резко двинулась к Гидеону, намереваясь его поцеловать. Моя отпущенная энергия, словно только и ждавшая этого, сплелась в алмазный щит от пола до потолка, ограждая моего мужчину.
Лаура отшатнулась от вспышки, ее глаза расширились от шока. Я не сразу поняла, почему щит сверкает так ярко. Оказалось, в него вплелась и энергия Гидеона. Он тоже пытался отгородиться от Лауры. Мы, не сговариваясь, не разу не пробуя, создали идеальную мощную защиту.
И что теперь с этим делать? Его непреклонное и твердое «нет», даже когда Гидеон ставит щит, не желая, чтобы к нему прикасались, Лаура слышать не хочет. Может, услышит меня?
– Отпустите его, – сказала я. – Отпустите того, кто не испытывает к вам чувств. Вы еще встретите свою половинку.
– А вы бы его отпустили? – ее вопрос, полный горечи, ударил как пощечина.
Я ответила тихо и честно:
– Да. Если бы Гидеон этого захотел.
И пусть боль после подобного поступка буквально убьет меня, но иначе я не смогу. Разве можно заставить кого-то быть твоим?
– Вы это серьезно? – в голосе Лауры теперь звучало больше удивления, чем злости.
– Да.
– Почему?
– Потому что люблю его. Как никого во Вселенной.
– Говорите, что отпустите, что любите, а сами… щит поставили, – скептически заметила Лаура.
– Сейчас Гидеон со мной, и я имею на это полное право – защищать своего мужчину.
В этот раз в глазах девушки мелькнуло что-то похожее на понимание.
– Отпустите его, – твердо повторила я.
И, видимо, в моем голосе и взгляде было что-то такое, от чего Лаура неожиданно всхлипнула, осознав поражение, и коротко кивнула. Я убрала щит, и девушка, ничего не сказав, стремительно ушла. Надеюсь, она действительно меня услышала. Я хотя бы попыталась…
Гидеон сделал шаг, оказываясь за моей спиной, но не касаясь меня.
– А теперь развернись, Бель, и повтори мне свое «люблю».
Сердце рухнуло куда-то в горло, а ладони моментально вспотели. Небо! Не так, вовсе не так я хотела, чтобы он узнал о моих чувствах.
– Ты не мог слышать. Мой щит не позволяет…
– Мог и позволяет, – отрезал Гидеон.
Я на миг зажмурилась, затем медленно повернулась к нему. Глаза Гидеона в полумраке мерцали, как расплавленное золото.
– Ну что, хватит смелости?
– Хватит, – выдохнула я. – С тобой на что угодно хватит. Я люблю тебя, Гидеон. Как никого во Вселенной.
И замерла, не зная, чего ждать после моего признания. Его губы тронула легкая улыбка.
– Я солгал, Бель. Твой щит непроницаем.
– Что? – просипела я.
Гидеон сделал шаг, и теперь между нами, казалось, не осталось даже воздуха, только жар.
– Мне очень хотелось услышать от женщины, перевернувшей всю мою жизнь одним поцелуем, эти слова.
Я моргнула, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы скользнули по моей щеке, собственнически, но безумно нежно погладили.
– Теперь не надейся от меня убежать. Будешь отвечать за последствия.
– Гидеон, ты тогда просто… очень вовремя и удачно оказался рядом, в том баре, – выдохнула я, боясь неверно его понять. – И я…
– Совершила ошибку, Бель. Теперь я с тобой рядом надолго. Я с тобой навсегда.
Кажется, у меня сейчас остановится сердце.
– Я люблю тебя, Бель. Так сильно, что без тебя все звезды во Вселенной для меня погаснут.
И прежде чем я успела хоть что-то ответить, Гидеон притянул меня к себе и впился в мои губы властным поцелуем.
Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и даже не пыталась хоть на чем-то сосредоточиться. Последние слова Гидеона, когда он принес меня в нашу каюту и усадил здесь перед тем, как уйти в душ, все еще звенели в ушах: «Хочу в первый раз любить тебя на постели, Бель».
Его голос низкий, хриплый, невыносимо соблазнительный что-то сотворил со мной, от чего уже не избавиться. И теперь все, о чем я могла думать – как вода сейчас стекает по его телу.
Я прикусила губу, чувствуя, как бедра непроизвольно сжимаются от одного только представления – его рук, его губ, его тела…
Полное сумасшествие. У меня и так пылали и губы от его пьянящих поцелуев, и все внутри, а теперь я, не успев стать его, уже почти не властна над собственным телом.
Когда дверь открылась, и Гидеон появился передо мной в одном полотенце, с влажными волосами, с блестящими на коже каплями воды, я сглотнула, чувствуя, как внизу живота все сжимается в тугой узел от желания.
Наши взгляды встретились, и в его глазах, враз потемневших, вспыхнуло что-то первобытное, дикое. Еще один шаг – и Гидеон небрежно, без тени смущения сбросил полотенце, лишая меня одним этим движением воздуха. Мой взгляд скользил по нему – широкие плечи, мощные руки, бедра… Он такой прекрасный, такой невероятный, такой сильный…
– Мой… – вырвалось у меня.
Гидеон усмехнулся, золотисто-карие глаза вспыхнули.
– Еще не твой, Бель, – хрипло заметил он. – Но стану.
Он подошел ко мне, опустился рядом, поймал мою ладонь и медленно, смотря в мои глаза, стал целовать поочередно мои пальцы. И так же медленно начал раздевать меня, будто боялся спугнуть. Каждое его прикосновение отзывалось внутри, словно электрический разряд, и я выгибалась навстречу его ладоням, желая большего.
Вместе с руками спускались и его губы, оставляя огненный след на коже. Я задыхалась от наслаждения, от переполнявших чувств, от осознания, что это происходит на самом деле. Каждое его прикосновение сейчас напоминало пытку, а движение – обещание.
Последний кусочек ткани наконец соскользнул с меня, и Гидеон замер, не спеша, изучая меня взглядом, как будто желая запомнить такой навсегда.
– Бель… – прошептал он. – Ты такая красивая, такая нежная, такая желанная…
– Гидеон…
Он оборвал меня жадным поцелуем, словно присваивая окончательно этим себе, и стон застрял где-то в горле. Оторвался, покрывая поцелуями мое тело, наслаждаясь каждым моим вздохом, каждой дрожью. Его пальцы скользили ниже, лаская живот, бедра… Так медленно! Так мучительно медленно!
– Я… не выдержу…
– Выдержишь. – Гидеон приподнялся, его глаза свернули. – Я позабочусь об этом.
И затем – его рука там, где я уже горела. Я вскрикнула и вцепилась в его плечи.
– Ты…
– Такая горячая… Для меня… – хриплым довольным голосом прошептал Гидеон, и я снова вспыхнула от того, что именно он сказал, от того, как именно…
Он поцеловал меня сначала там, где находились его пальцы, а после снова вернулся к моих губам, прижимая к постели собой. В тот момент, когда я почувствовала его – твердого, готового, тяжелого, то почти потеряла контроль. И в следующий миг, когда Гидеон приподнял меня, пристраиваясь, утонула в его глазах. Золотисто-карих, любящих, способных ради меня на все.
Он вошел медленно, невыносимо медленно, и я задохнулась от этой близости. Немного болезненной, первой для нас обоих, такой нереально прекрасной. Как он. Мой мужчина. Мой Гидеон.
Его движение повторилось, и я простонала в губы, целуя, обнимая, притягивая к себе так, чтобы невозможно было разъединить. Никому.
– Бель…
Хрипло, с рваным дыханием, нежно… Именно так сейчас звучало мое имя, когда его произнес Гидеон. И от одного этого я, похоже, готова шагнуть к краю.
Еще один его глубокий, невыносимо чувственный поцелуй, еще один рывок, еще один этот темный взгляд… и контроль потеряли мы оба. Жадно, взахлеб, до крика… по-другому любить мы просто не умели. Только так.
Когда стало совсем невыносимо и волна огня накатила почти беспощадно, я попросила его только об одном:
– Вместе…
Я не хотела никуда, как бы восхитительно там не было, без Гидеона.
Его губы захватили мои в последнем поцелуе, когда волна накрыла беспощадно, заставляя кричать, выгибаться, чувствовать, как он тоже теряет контроль, шагая со мной в звездопад. Мы растворились друг в друге полностью, без остатка.
– Люблю, Гидеон, – прошептала охрипшим голосом, едва отдышалась.
– Ты мое – все, Бель, – отозвался в мои губы. – Мое. Все.
Его горячие прикосновения губ были нежны, а пальцы ласкали чувственную кожу так, что кружилась голова.
Небо! Как же долго я ждала этого мужчину! Такого непростого, сильного и способного, несмотря на свой непростой дар, дать мне почувствовать себя в его руках такой хрупкой и защищенной.
И мы, снова не сговариваясь, потянулись друг к другу, целуясь. И столько всего сейчас было в этих прикосновениях. Не просто желание и страсть, а это уже осознанное нами «нашли и не отдам», «люблю и мое». Пронизывающее до костей, проникающее на самую глубину, когда друг без друга все разом теряет смысл.
– Навсегда вместе, Бель, – напомнил Гидеон, когда я осталась совсем без сил и почувствовала, что проваливаюсь в сон.
– Навсегда, – прошептала в ответ.
Я проснулся от тепла, окутывающего все тело. Дыхание Бель на моей груди, мягкие спутанные пряди волос, рассыпавшиеся по ее плечу, ее руки, обнимающие меня…
Осторожно, чтобы не разбудить, провел пальцами по спине Бель. Кожа у нее, словно шелк, и удержаться, чтобы не почувствовать это вновь, невозможно. Вчера тоже не смог.
Много чего не смог.
Остановиться, когда раз за разом ласкал ее и доводил до исступления. Не сходить с ума, слыша, как она хрипло шепчет мое имя и отзывается так искренно, так открыто на любое мое прикосновение. Разжать объятия, когда Бель, утомленная занятием любовью, доверчиво уснула на моем плече.
Я снова скользнул пальцами вдоль ее позвоночника, в полутьме каюты вглядываясь в уже такие родные черты.
Моя женщина сейчас так прекрасна, что хочется разбудить ее нежным поцелуем. И в то же время не хочется разрушать это мгновение…
Мгновение, когда я могу просто… касаться ее. Касаться и не обжигаться. Не ставить щиты, пытаясь закрыться от чужой жизни. Не натягивать перчатки, с которыми практически не расстаюсь. Не опасаться почувствовать ложь, потому что с ней ее нет. С Бель мой дар впервые за столько лет рядом с кем-то, кроме моей семьи, молчит. Она даже не догадывается, что это для меня, привыкшего считывать любую ложь, значит. Моя Бель подарила мне невозможное. Быть самим собой. Настоящим. Быть таким с ней.
Светлое мое счастье. Такое долгожданное. Такое невероятное.
Бель улыбнулась во сне, и я чуть не сорвался, чтобы поцеловать ее. Но учитывая, какой сумасшедшей выдалась для нас обоих эта ночь, удержался. Пусть спит.
Еще несколько минут просто лежал, впитывая ее тепло, а потом поднялся и начал собираться. До Ариаты оставалось немного, а меня ждала работа.
Уже у выхода оглянулся на спящую Бель. Сейчас мной владело одно-единственное желание – вернуться к ней. Прикоснуться, увидеть, как она откроет глаза, сверкнет той улыбкой, что не дарит никому, что предназначена только для меня. Пропасть в ее вмиг потемневших глазах, найти губы, припухшие от моих ласк, и слышать, как она хрипло шепчет мое имя.
И эта невозможность уйти от нее. И эта одна-единственная мысль даже о недолгой разлуке, что сводит с ума. И это затапливающее желание напополам с нежностью… У всего того, что сейчас происходит со мной, есть только одно название – любовь. Любовь на всю жизнь. Та, что случилось с того первого поцелуя, когда ее губы дрогнули под моими, а пальцы впились в плечи – не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть. Притянуть навсегда и уже никогда не отпустить.
Я глубоко вдохнул, переместился к ней. Бель по-прежнему спала, уткнувшись в подушку. Я наклонился, коснулся губами ее обнаженного плеча, позволив себе эту малость. Бель заворочалась, но не проснулась.
– Вернусь, – прошептал скорее для себя.
И после этого стремительно покинул каюту, пока не передумал.