Я и Гидеон остановились у дверей квартиры, где я жила с родителями и младшей пятнадцатилетней сестрой Камиллой, гостившей сейчас у бабушки с дедушкой. Когда мы оказались на Ариате и Гидеон захотел поговорить с моими родителями о наших отношениях, а заодно предложил мне сразу собрать вещи и переехать к нему, я восприняла это как само собой разумеющееся.
Но сейчас замерла в нерешительности, вдруг растерялась и разом позабыла все слова. Что я скажу? У меня, конечно, понимающие, любящие родители, привыкшие к самого рода разным проблемам, но… Как они воспримут новость, что их старшая дочь выходит замуж за мужчину, с которым знакома всего несколько дней, даже учитывая нюансы, связанные с парами одаренных, предсказать сложно.
Гидеон, почувствовав мою панику, ласково коснулся моей щеки, улыбнулся.
– Не бойся. Все будет хорошо, Бель, – его голос звучал твердо, как обещание.
Я глубоко вдохнула, приложила ладонь к сканирующей панели и открыла доступ для Гидеона.
Гостиная встретила нас тишиной. Мама сидела на диване, а голова отца покоилась у нее на коленях. Она нежно, с невероятно теплой улыбкой перебирала его волосы, а он, задумчивый, медленно целовал ее пальцы один за другим. Они были так поглощены друг другом, что даже не заметили, как наша домашняя лиана бесцеремонно стащила со стола бутерброд, обвивая его гибким стеблем.
– Мам, пап, я дома, – сказала я, невольно смущаясь.
Они подняли глаза, увидели Гидеона рядом со мной – и в следующий миг уже стояли, собранные и настороженные, будто готовые к бою. Впрочем, чему я удивляюсь? Родители у меня – военные в отставке, ариаты с активным боевым даром, и реагировать так на что-то непредсказуемое, у них давно уже вошло в привычку.
– Добрый день, нар Крис, нара Миранда. Я – Гидеон Эрмер, – представился он, напрочь игнорируя едва ли не прожигающий взгляд моего отца.
Выдержать такой – это надо быть очень смелым мужчиной, никак иначе. К счастью, мой Гидеон – именно такой.
Мама смотрела на нас с тревогой. Еще бы! Я впервые привела в дом мужчину. И не просто мужчину, а старшего сына ректора Ариатской Звездной академии, одаренного с даром чтеца. Готова поспорить, у родителей в голове бьется одна-единственная мысль: у меня что-то случилось. И да, они были правы. У меня случилась. Безумная сильная любовь. Вот только как об этом сказать?
– Добрый день, нар Гидеон, – наконец, произнес мой отец, и я тихонько выдохнула.
– Здравствуйте, – добавила мама.
Может, все не так плохо, как я себе напридумывала за эти несколько минут, что вернулась домой?
Папа еще раз окинул Гидеона оценивающим взглядом, затем перевел его на меня:
– Дочь, что случилось?
– Пап, мне потребовалась помощь, и Гидеон меня спас. Дважды, – выдала я.
– Тебя? Одаренную? Спас? – брови отца поползли вверх. – Дочь, пожалуй, я спрошу иначе: во что ты вляпалась?
– Папа…
– Изабелла! – строго посмотрел он на меня, называя полным именем, а не домашним ласковым «Бель», что означало, сказать правду точно придется.
Папа все равно ее из меня вытянет, у него по допросной технике в военной академии в свое время был высший балл, как когда-то рассказала мама.
– Вашу дочь, нар Крис, пытался обмануть шейх Абдар, – вмешался Гидеон, находя мою ладонь и мягко сжимая пальцы.
Мама заметила этот жест и неожиданно улыбнулась, поняв, что он значит. Я смущенно прикусила губу, но тихонько ей кивнула, подтверждая догадку.
– И не просто обмануть, но и забрать такое сокровище, как Бель, в своей гарем.
Взгляд у отца стал такой убийственный, что шейха мне вновь стало на какую-то секунду жалко. Слишком хорошо я знала, что он значит. Папа подключит все ресурсы и связи и не оставит от врага даже воспоминания. Он уже бросил взгляд на лиар и сощурился, явно прикидывая план действия.
– Я уже разобрался с шейхом Абдаром, нар Крис, – добавил Гидеон. – Он надолго отправится в тюрьму, а когда выйдет, будет нищим. Адвокаты моей семьи вскрыли его финансовые махинации. Хотя мне хватило и истории с Бель, чтобы он не отделался легко.
Папа изучающе смотрел на Гидеона, а я, собравшись с духом, продолжила:
– Папа, мама, вы наверняка считаете, что я оказалась в такой ситуации из-за собственной глупости. Что мне стоило принять вашу помощь и не подвергать себя такой опасности. И что я чересчур амбициозна и готова на все ради своей мечты… И будете… правы.
– Бель, – мама покачала головой, прерывая, согревая меня мягким взглядом, – мы когда-нибудь говорили тебе такое?
– Вот именно, дочь, – поддержал папа.
– Нет.
– Тогда с чего решила, что скажем сейчас? – улыбнулась мама.
Я растерялась.
– На ошибках обычно учатся, дочь, – спокойно заметил отец. – Главное… постарайся больше не заключать сомнительных сделок.
– Я этого больше и не допущу, – твердо сказал Гидеон.
Мама замерла. Папа, осознавая обещание Гидеона, медленно перевел взгляд на наши переплетенные руки… на руки моего мужчины без перчаток, что означало абсолютное доверие.
– Так… – протянул он.
– У нас с вашей дочерью любовь. И это на всю жизнь. Мы собираемся пожениться.
Мама ахнула от последних слов, прижала руку к губам, пытаясь по привычке скрыть при посторонних эмоции. Отец, всегда более сдержанный, чем кто-либо в нашей семье, казалось, не отреагировал на это заявление никак. Но я явно ощутила его мощную силу, готовую в любой момент, если ему только почудится, что мне грозит опасность, накрыть его старшую дочь фирменным алмазным щитом. Папа всегда так поступал, когда дело касалось нашей семьи. Защищал, оберегал, любил нас, как никого на свете. И мы отвечали ему тем же.
– Да, папа, это правда, – выдохнула я, смотря в его топазовые сверкающие глаза и понимая, что он ждет от меня подтверждения.
– Вы против? – спокойно спросил Гидеон, выдерживая очередной взгляд моего папы.
– Нет. Просто не верится, что моя дочь, буквально живущая мечтой о своем ювелирном салоне, внезапно влюбилась и готова выйти замуж за мужчину, которого едва знает, забыв обо всем на свете.
– Вы же знаете, нар Крис, что в нашем случае, это не имеет значения, – заметил Гидеон. – У одаренных с третьим уровнем дара во втором поколении чувства вспыхивают мгновенно, ярко и не оставляют выбора. И это всегда – глубокая любовь, и никак иначе. Главное – встретить.
Брови отца взметнулись, мама понимающе кивнула. Когда-то она тоже влюбилась в отца с первого взгляда и пронесла эту любовь, что стала ее опорой и спасением, через несколько лет, прежде чем судьба подарила ей шанс на новую встречу, изменившую для моих родителей все.
– Я ждал свою Бель много лет. Теперь, когда она сказала «да», понимаю, насколько без нее все было лишено смысла. Бель – мое «все». Мое «навсегда». Мое «на край Вселенной». Мое «касаться и считать это чудом».
Слова Гидеона такие прямые, искренние и невозможно прекрасные что-то сделали со мной в это мгновение, опалили нежностью до комка в горле, и я повернулась к нему, обняла, ласково целуя в губы.
– Люблю тебя, – прошептала, отпуская. – Ты тоже мое все. Никому не отдам. Никогда.
Тактично кашлянула мама. Я обернулась, по-прежнему оставаясь в объятиях Гидеона. Папин взгляд смягчился, мамина ладонь легла на его плечо.
– Иди сюда, дочь, – раскрыл руки папа, и я через мгновение оказалась в его надежных объятиях. – Я очень рад, что ты встретила достойного мужчину. Пусть ваша любовь будет сильной и крепкой.
– Спасибо, папа. Обязательно, – мой голос дрогнул.
– Он смотрит на тебя так, что только слепой не заметит, насколько любит, – шепнула мама. – Бель, как же быстро ты выросла! Будь счастлива, дочка.
– Мам…
Я едва сдерживала слезы. Мама тоже.
Когда родители отпустили меня, я улыбнулась Гидеону. Он подошел, пригладил мои волосы, смотря так, что дышать стало трудно, а по коже побежали знакомые искры.
– Собирать вещи? – спросил тихо, улыбаясь своей поразительной улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.
– Да.
– Помочь?
– Справлюсь.
Но отпускать его ладонь так отчаянно не хочется, это явно сильнее меня, и я по-прежнему стою, смотрю на Гидеона и не двигаюсь. Это как наваждение. Нет, не так. Это просто любовь. Та самая, что меняет все. Та самая, когда начинаешь жить одним-единственным мужчиной. Та самая, без которой вся Вселенная окажется пуста.
– Нар Гидеон, вы же не откажетесь от чашки чая? – раздался голос мамы, попытавшейся помочь мне.
– С удовольствием, нара Миранда.
Папа вдруг рассмеялся.
– Свет мой, помоги дочери собраться. Что-то мне подсказывает, без тебя она будет только витать в облаках. А чаем я нашего будущего зятя и сам напою. Заодно свадьбу обсудим.
Он взглянул на Гидеона, тот кивнул.
– Интересно, до чего они договорятся, – усмехнулась мама, когда мужчины ушли на кухню.
Я тревожно посмотрела в ту сторону.
– Готовься к грандиозной свадьбе, Бель, – улыбнулась мама.
Я рассмеялась.
– Какая бы она ни была, главное, что моим мужем будет Гидеон Эрмер.
Свет лампы мягко ложился на стол в моей мастерской, куда я только что опустила украшение. Мужской браслет. Для него. Для моего Гидеона.
Тонкие пластины металла переплетались с драгоценными камнями в цвет глаз моего мужа. Теплая глубина натуральных линий, холодный блеск сплава. Сдержанно. Надежно. По-настоящему красиво. Все, как он любит.
Я улыбнулась, думая о муже. Этот подарок я создавала два месяца, желая добиться идеальности во всем, и сегодня его практически закончила. Остался маленький штрих – закрепить механизм в центральной вставке. Но с этим завтра поможет тетя Ева, незаменимая в таких случаях.
Я взглянула на остальные заготовки, лежащие на столе, и решительно убрала их в ящик, понимая, что теперь вернусь к ним нескоро. Эскизы могу создавать, сколько угодно, а вот использовать силу сегодня стало проблематично, она то и дело сбоит. Я даже не сразу поняла, почему. И теперь, волнуясь и старательно подбирая слова, готовилась порадовать мужа чудесной новостью.
Я еще раз погладила пальцами его браслет и почувствовала на себе взгляд Гидеона прежде, чем услышала его шаги.
– Красиво, – Гидеон обнял меня сзади, губы коснулись виска.
– Еще не готово, – я прикрыла ладонью центральную вставку, где прятался крошечный секрет. Если нажать на камень и отодвинуть его, откроется гравировка «Вместе навсегда» с датой нашей первой встречи.
Он рассмеялся, его теплое дыхание коснулось моих волос.
Ну, точно, уже успел прочитать надпись.
– Ты не даешь сделать мне тебе сюрприз! – возмутилась я.
– И не стоит. Мне и так нравится то, как ты прячешь самое важное, Бель.
– Чтобы было интереснее находить, – напомнила я и откинулась на грудь мужа, позволив себе эту слабость – просто стоять, чувствовать его тепло, пока за высоким окном медленно гаснет день.
За эти несколько лет, что мы женаты, я научилась ценить такие простые мгновения счастья с моим мужчиной. Его руки, обнимающие меня и его губы, вот как сейчас, нежно скользящие по шее и будоражащие все внутри. И неважно, где мы в этот момент находимся: на совместном задании, прикрывая щитами друг друга, на космическом корабле, летевшим в очередной рейс, куда отправили Гидеона, у пустынников на Зарише, отбирая партию драгоценных камней для моей работы, на отдыхе у кого-то из наших родных. Главное – вместе.
Я не удержалась, развернулась в его объятиях, горячо поцеловала мужчину всей своей жизни. Пока он разбирал бухгалтерию нашего ювелирного салона, как всегда помогая мне с бумажной работой, для которой я была просто не создана, я безумно по нему соскучилась.
– Значит, не мне одному три часа без поцелуев показались вечностью, – хрипло заметил Гидеон.
– Самой настоящей, – созналась я.
Он подхватил меня на руки, усадил на край стола и аккуратно сдвинул в сторону свой будущий подарок. К тому моменту мои руки уже расстегивали его рубашку, а губы жадно покрывали поцелуями кожу.
– Какая ты сегодня нетерпеливая, Бель, – соблазнительно прошептал Гидеон.
– Кто бы говорил! – простонала я, подставляя шею под его неторопливые поцелуи и выгибаясь от прикосновений пальцев, скользнувших под мою юбку. – У меня сегодня утром твоего «соскучилось» не выдержало платье.
– Просто без него ты мне нравишься больше, Бель, – невозмутимо заявил Гидеон и вновь нашел мои губы.
Я окончательно выпала из реальности, наслаждаясь его ласками, силой, той страстью и нежностью, что была между нами, той невозможной горячей всепоглощающей любовью, что жила в нас.
Когда пришла в себя, сидя у Гидеона на коленях и уткнувшись в его надежное плечо, двигаться совершенно не хотелось. Так невозможно прекрасно было в его объятиях.
Гидеон же целовал мои волосы, скользил пальцами по позвонкам и прижимал меня к себе так крепко, что казалось, будто мы совсем неделимое целое.
Какое-то время мы просто сидели, наслаждаясь этим сокровенным единением между нами, этой тишиной, в которой пряталось наше неизменное «люблю», а после Гидеон принялся приводить мою одежду в порядок. Застегнул пуговички на блузке, одернул юбку, пригладил мои волосы… и нежно поцеловал в губы. Затем потянулся за своей рубашкой на край стола, чуть не смахнул маленькую коробочку.
– А это что? – поинтересовался и щелкнул по крышке раньше, чем я успела его остановить.
Прикусила губу, тихонько выдохнула. Внутри, на бархате, лежал миниатюрный браслет, который я, пытаясь справиться с волнением, создала три часа назад.
Гидеон замер.
– Бель… – голос вдруг стал тише, глубже. – Это для…
Он вскинул на меня голову, и я поймала его темный, горящий, полный немного вопроса взгляд.
– Для нашей дочки.
Его пальцы сжали мои, и в янтарных глазах вспыхнула та самая нежность, которую он бережет только для меня.
– Когда? – только одно слово, но в нем целая буря эмоций, которые мой мужчина пытается сдержать.