К моему удивлению, никого ночью так и не привезли. И никто мне ничего пояснять на следующий день не стал. Покормили, сделали укол антибиотика, потом перевязку. Ахмет пояснил, что все хреново, но могло быть гораздо хуже, если бы я припозднился. Самое главное — опасности менингита нет. А потом загрузил меня какими-то мудреными докторскими словами о кровоснабжении и прочем, да так, что я совсем сник и слушать перестал.

Так я провалялся еще один день, борясь со скукой и слабостью. Телевизора нет, смартфонов тоже, а книги, пусть я и попросил, мне читать запретили. Сказали, что нельзя, и все тут.

Ну я и не выдержал, и на второй день, когда санитарка пришла с едой, попросил принести мою одежду. Причем так безальтернативно, что явился сам лечащий врач. Попытался наехать на меня по поводу того, что выходить мне никуда нельзя, и был едва не послан на хуй.

— Нет у меня времени валяться, — сказал я ему. — Там война идет, а я тут лежу.

— Вояка-забияка, бля, — только и ответил Ахмет. — Куда ты собрался? У тебя с мозгами хрен знает, что творится, тебе только лежать, причем как минимум неделю еще.

— Нет у меня времени лежать, — повторил я. — Да и нормально я себя чувствую. На уколы и перевязки буду ходить, если надо, но дайте вопрос решить. К тому же я чокнусь у вас тут — здесь ни хрена нельзя.

Тогда он сдался. Ушел куда-то и скоро вернулся с моей одеждой и кучей каких-то таблеток. Приказал пить по одной два раза в день, и еще одни, один раз в день по утрам. Что я и проделал сразу же, при нем, показав, что все рекомендации намерен соблюдать по правилам.

— А на перевязку приходи, — сказал он. — Раз в день, по утрам. Рана чистая, но загноиться может легко, там ведь волосы, еще всякая хуйня.

Мне пришлось клятвенно заверить его, что так я и буду делать. Потом он строго наказал мне не пить водки, угрожая всеми телесными и душевными немочами. Я, естественно, подтвердил, что бухать не собираюсь. И это, кстати, правда — куда уж тут бухать, вопросы решать надо.

Тогда он ушел. А я собрался, оделся в форму и натянул сверху куртку, которую снял с убитого мной тюремщика, зашнуровал ботинки и вышел наружу.

Если честно, то путь, которым меня провел ночью мент, показался мне бесконечным. Сейчас же я понял, что больница находится всего в нескольких домах от здания администрации. И рынок там же, и шашлыком от него тянет. Но это потом, пока до того мне дела нет.

Ну я и пошел туда.

Днем город жил. Люди сновали туда-сюда, детишки играли, а кое-где встречались патрули из «Воронов», все при оружии. И я собирался потребовать оружие и себе, потому что без него я ощущал себя как голый. ПБ у меня отобрали еще на посту, и никаких средств, которыми можно было бы лишить другого человека жизни, кроме голых рук у меня не осталось. Неуютно.

А еще надо было выяснить, чем закончилась вылазка.

Усатый охранник посмотрел на меня, но потом снова уткнулся взглядом в какой-то журнал, я так понял — сканворд. Значит, мое право входить сюда приняли, и теперь я один из них. Что уже хорошо.

Я поднялся на второй этаж борясь со слабостью — все-таки состояние мое было чертовски далеко от идеального, дошел до двери, к которой меня отвели в прошлый раз, и постучал. Один раз всего, потому что открыли мне сразу же.

— Ты на ногах уже что ли? — спросил мент.

Он был в форме, чист, свеж, бодр, и явно собирался куда-то идти.

— Поймали их? — вместо ответа спросил я.

Меня это интересовало больше всего. Потому что если поймали, то наверняка кого-то взяли живым. И мне чертовски хотелось поучаствовать в допросе. Да и вообще вклиниться как-то в эту тему с ловлей партизан, заработать на ней еще очков.

— Нет, — капитан резко помрачнел. — Не поймали. Это они нас подловили.

Так. Значит, мое предположение сбылось, и командир, кто бы он у них ни был бы, не дурак. Совсем не таков.

— И что? — спросил я.

— Да ничего. Трое из всей группы вернулись, и еще один БТР они сожгли. А сами свалить успели.

Сука. Вот ведь сука. Ну почему? Хотя какие у меня варианты были? С ними поехать с распаханной башкой, да еще и с сотрясением? Да я бы там первый свалился бы, даже не доехал бы.

— Не боись, к тебе претензий никаких нет, — сказал мент, заметив, как у меня изменилось лицо. Понял он это по-своему. — Это Кононов рванулся без разведки, бля. Вот и получили. Сам он тоже под раздачу попал, но его вытащили, в больнице отлеживается. А ты-то какого хуя не там?

— Выписал сам себя, — ответил я. — Мне некогда сейчас валяться. И еда эта больничная поперек горла стоит. К тому же мне там никто ничего не рассказывает. А мне чертовски, мать его, интересно. Даже про Жижку не говорят ничего, хотя он вроде бы со мной одновременно в больницу попал.

— Жив Жижка, — ответил капитан. — В реанимации лежит, но уже сегодня должны были на отделение перевести. Ты мне вот что скажи… Ты что дальше делать думаешь?

— Ты мне ответь, Серега, — сказал я. — Я теперь один из вас, или нет?

— Один из нас, конечно, — хмыкнул мент.

— Ну тогда я собираюсь отыскать этих партизан, — ответил я. — И сделать все, чтобы они за пацанов ответили, и за то, что со мной сделали. Но сперва…

В голову пришла мысль: может быть, это и неплохо, что Кононов в больнице. Если получится, то смогу его место занять, совсем уж наверх пробиться. А там получу возможность нанести удар. И по Мансуру, и по остальным, вот этого же мента тоже надо валить, однозначно. Он слишком умен.

— Сперва мне надо устроиться на жизнь где-то, — продолжил я. — Дом снять или комнату. А для этого деньги нужны. А ты, вроде как, премию обещал, нет?

— Так мы тебя можем заселить… — проговорил он.

— Нет, — я покачал головой. — В казарме жить не хочу. Надоело за годы, знаешь ли. Хочу, пусть и комнату, но свою.

— Понимаю, — выдохнул мент. Его, похоже, самого напрочь заебали казарменный и общажный быт, но ситуация обязывала. — Ладно, сейчас зайдем в казначейство, выдадут тебе деньги.

— И еще, — сказал я. — Мне оружие нужно. Не могу я без него, как голым себя чувствую. Раз уж я теперь один из вас, то имею право его в городе носить?

— Ну, с автоматами у нас только патрули ходят, а обычные бойцы с пистолетами…

— Ну а чтобы дома автомат полежал? — перебил я его. — Автомат, разгрузка, все, чтобы мне не приходилось на склад постоянно бегать. К тому же я ведь в одиночную охоту могу пойти, знаешь ли. В том, что у меня опыт такой работы есть, не сомневаешься?

Опыт был. А уж тот, что в этой жизни, так полностью связан с охотой на этих же самих «Воронов». Но вслух я этого не сказал, не нужно ему это знать. В действительности, надо думать, крутиться, шевелить мозгами.

Кононов, вон, не у дел. Получится добраться до партизан, до того, как он оклемается, смогу выделиться. И тогда меня если не на его место поставят, то наверняка рядом, пусть и пониже. Ну и учитывать стоит, что за ним проеб. Так что легко могут и пододвинуть.

Если он восстановится вообще. Хрен знает, насколько сильно вояку потрепали.

— Ладно, — сказал он. — Выдадим тебе автомат. Только мне с тобой ходить нет времени туда-сюда. Сейчас, погоди.

Он вернулся обратно в свой кабинет, присел возле стола, я услышал звук открывающегося тяжелого замка, и понял, что это сейф. Вот оно как. А до его содержимого очень хотелось бы добраться, потому что там может что-то важное быть.

Потом поднялся, взял ручку, бумагу, чиркнул что-то на листе бумаги. Вышел и протянул мне два.

— С этим, — показал он на первый. — Тебе в казначейство. Там тебе премию выдадут за мародерку в Феодосию. За то, что Часового и его людей нашел, сам понимаешь, премии не будет.

— Ага, — подтвердил я. — Причастных к поражениям у нас награждать не положено. Спасибо хоть, что за шпиона не приняли, и сейчас я не в подвале с проводами на яйцах.

— Да нет ни у кого к тебе претензий, — ответил мент. — А вот с этим сейчас сходишь в оружейку. Где она, сам знаешь.

— Ага.

— Тогда я пошел, — сказал мент. — У меня дела. Ты, как закончишь обустраиваться, подходи, помозгуем что-то.

— Я бы съездил туда, на место, — сказал я. — Следы поискать.

— Да без тебя уже съездили, — капитан поморщился. — Посмотрим.

Он закрыл дверь в свою комнату общежития и двинулся дальше, потом спустился по лестнице. А я рассмотрел листок. Первый был чеком на тридцать тысяч рублей, заверенным самим Мансуром — по крайней мере, именно так было написано рядом с подписью. А второй — просто распоряжение.

Так и написано. «Распоряжение. Снарядить по полной программе. Сергеев».

И подпись. Сергей Сергеев, значит. Интересно, а отчество у него не Сергеевич? Тогда было бы совсем весело.

Но ладно.

Я свернул чек и убрал его в карман, а со второй бумажкой отправился в оружейку, которая была в противоположном конце коридора. Подошел к двери, из-за которой в прошлый раз вышел прапор, постучал кулаком. Один раз, второй, третий.

Наконец дверь открылась, и из нее вышел тот самый прапор. Заспанный. Никаких эмоций по поводу того, что он снова видит меня, у него на лице не отразилось — видимо, с бинтом на башке и без этой дурацкой кепки, которую я таскал, не узнал. Иначе, на человека, который заставил его поменять ржавье на нормальные стволы, он точно отреагировал бы иначе.

— Чего тебе? — спросил он.

— Вот, — ответил я, протянув ему листок бумаги.

— По полной программе, значит, — пробормотал интендант. — По полной программе. Блядь, конкретнее написать не могли что ли, что я тебе выдать должен?

— Он торопился, — ответил я. — Но что мне выдать, я тебе и так скажу. РПС-ку нормальную, АК, «лучше двенадцатый» или «семьдесят четыре-М», лишь бы полноразмерный. К нему глушитель, коллиматор, да и вообще тюнинг какой нужен, если покажешь, я даже сам установлю. Бронежилет с плитами «Гранит». Куртку в мультикаме, военную. Магазины, патроны, пистолет, к нему тоже все. И наборы для чистки.

Короче, высказал я все свои хотелки, разве что аленького цветочка не попросил. Но если уж совсем честно, то именно этого я и собирался добиться любой ценой, хоть и понимал, что эта жаба будет максимально сопротивляться. Добро вроде бы не его, и он даже никакого отношения к нему не имеет, его дело — выдавать-принимать. Но при этом каждый патрон будет отрывать от души.

— А «Утес» тебе не дать? — прапор посмотрел на меня внимательнее. — Или «Корд»? А может быть, БТР сразу?

— БТРа у тебя все равно нет, а крупняк мне без надобности, — ответил я. — Я же не на позициях отсиживаться собираюсь, а в бой идти. Слушай, не надо козлиться? Мы здесь одно дело делаем.

Он посмотрел на меня, надулся весь, как будто собирался сперва отповедь дать. Но я просто глянул ему в глаза. И ведь боевой задор у этого мужика внезапно испарился, он выдохнул и проговорил:

— Хорошо. Только тюнинга у меня немного под стволы. И сам ставить будешь. Добро?

— Добро, — только и оставалось ответить мне.

И пошли выбирать.

***

Примерно через час я покинул здание администрации уже в полной боевой готовности. Естественно, бронежилет и разгрузку натянул на себя. Прапор, которого, как выяснилось в процессе, звали Митричем, по крайней мере, он так представился, сперва все-таки немного повыкобенивался. Потом смирился, а в итоге даже увлекся и дал мне гораздо больше, чем планировал изначально.

Так что сейчас на мне был военный бронежилет, причем правильный — с воротником и напашником, в чехлах которого находились плиты пятого класса. Пистолет Ярыгина тоже был в кобуре, и у него даже на планке под стволом даже тактический блок стоял — фонарь и лазерный целеуказатель, который мог работать в нескольких режимах — как в видимом спектре, так и таком, что только в ПНВ видно. Никогда таких штук не носил, а тут стребовал, сам не знаю почему. Халява же, само в руки идет.

И АК-74М, причем полностью в «зенитовском» обвесе. Вот там пришлось повозиться, поставить все на места, поколотить молотком, да и вообще. Да, тяжеловат, все-таки материал там такой, ствол, наверное, на кило тяжелее стал, чем стандартный. Но штука надежная и удобная. Планка, вот, по всей длине идет, и через крышку ствольной коробки, и через цевье, как хочешь, так и прицел ставь. Приклад на замке, складывать можно. Рукоять есть.

Прицела я поставил целых два. Основной — это Elcan, оптический, с переменной кратностью, может и коллиматор заменить, и как оптика для короткой дистанции поработать. А второй, на цевье, микро-коллиматор под небольшим углом. Если чуть руку повернуть, на ближней дистанции можно через него целиться, а это зачастую даже быстрее выходит. А чтобы удобнее было, рукоять я поставил переднюю не обычную, а с адаптером, из-за чего она встала в наклоне.

Вообще такие штуки обычно для пулеметов используют, чтобы длинными очередями садить. Но я решил, что и мне лишним не будет. Потому что воевать я собирался всерьез на этот раз.

Можно было, конечно, добраться до своего тайника и забрать все оттуда, но раз уже есть возможность запустить липкие лапы в закрома «Воронов», то этим надо однозначно воспользоваться.

И глушитель естественно мне тоже дали, пусть ставить сразу я его не стал, иначе длина оружия раздулась бы до совсем уж монструозных размеров.

Проблемы снова начались, когда я начал раскулачивать прапора на бронебойные патроны. Он давать мне их не хотел, но удалось уговорить, немного надавив. Так что в итоге я получил, и стандартные, и бронебойно-трассирующие. Что будет далеко не лишним с учетом того, что сражаться мне предстоит с людьми.

Я даже шлем взял, обычный, стандартный, армейский. От пули он вряд ли защитит, разве что совсем на излете прилетит или по касательной пройдет. Но… Если бы на мне был такой, то живым меня партизаны не взяли бы.

Да скорее всего, убили бы меня, потому что силы были неравны. Но я бы не отрубился, и мог бы хоть как-то действовать, может быть, сбежать бы попробовал.

В итоге дал мне прапор еще и сумку, обычную, спортивную, куда я и сунул сложенный автомат, глушитель, пачки патронов и шлем. Закинул на плечо и вышел из здания администрации.

Потом указали мне дорогу к казначейству, которое находилось в здании старой типографии, где раньше печатали районную газету. Сбегал я туда, и чек мне там без всяких проблем обналичили, выдав несколько пачек этого суррогата денег из газетной бумаги. Пахли они, надо сказать, приятно, свежая печатная продукция всегда так пахнет. А еще, как я успел понять, это по местным меркам было немалым богатством, пусть в ценах я особо не различался.

Вышел, и первым делом подумал: куда мне идти дальше? Надо бы жилье снять, но сперва об этом нужно с кем-нибудь поговорить.

А знакомых у меня нет. Сергееву не до того, чтобы со мной такие проблемы решать, ему и без того есть чем заняться. Ахмет тоже заебанный, да и просто на хуй меня пошлет. Жижка в реанимации, и пусть и надо будет его навестить, когда на отделение переведут, но не сейчас.

Короче говоря, ноги сами понесли меня на рынок. Есть ведь у меня еще один знакомый, кавказский человек, да еще и торговый. И можно будет у него порцию шашлыка взять, а под него и поговорить, он должен много чего знать, где и что.

И не удивлюсь, если у него есть какой-нибудь родственник, который дома внаем сдает. Кто знает.

Короче, истина древняя — если хочешь что-то узнать, то иди туда, где кормят народ. Неважно: в корчму, шашлычку, чайхону или бар. Главное, чтобы там можно было поесть, выпить, и переброситься с хозяином парой слов.

Мы с ним в прошлый раз поговорили, он даже совет дал. Вот и напомню о себе.