На базаре всё было так же, люди торговали, правда покупателей было совсем немного. Но меня больше интересовало, работает ли сегодня мой армянский приятель.

Работал. От палатки этого кавказца тянулся запах шашлыка. Я так понимаю, что он прочно занял свою нишу на местном рынке пищевых продуктов. Потому что все, как только у них появлялись лишние деньги, шли к нему. Готовил он вкусно и брал недорого.

Ну, у меня лишних денег теперь достаточно, несколько увесистых пачек лежали в сумке, к тому же положить их все равно было некуда. Насчёт того, чтобы быть ограбленным, тоже можно было не опасаться. Уж что-что, а порядок «Вороны» обеспечили, да и пистолет же при мне не просто так.

К тому же, внешность такая, что я сомневаюсь, что многим придёт в голову попытаться отобрать у меня кровно заработанное. А в том, что эти бабки заработаны именно кровью, сомнений не было.

На самом деле, хорошо, что чек этот на премию выписали до того, как сожгли колонну. Иначе хрен бы мне, а не деньги. А так они позволяли хоть немного получше устроиться.

Нужно было вникнуть в местную жизнь. Это для тех добытчиков, которые жили в Степном, я стал своим. Пусть от них и никого не осталось в итоге, потому что партизаны явно сказали мне, что деревню зачистили. Конечно, подтверждения этой информации пока не было. Ну, я и не разговаривал ни с кем серьёзно — меня не звали.

А здесь, в Кировском, я никого не знаю, и звать меня никак. Хотя я уверен, что рано или поздно на какой-нибудь совет меня позовут. Сейчас просто не трогали, потому что думали, что я валяюсь с сотрясением и глазами в кучку. А сейчас увидели, что я на ногах, более того — свалил из больницы.

Я двинулся к шашлычнику. Он как раз стоял, переворачивал шампуры над мангалом, посмотрел на меня. И сперва на его лице появилось недоумение:

— Э, брат, что это с тобой стало? Что это с тобой случилось-то? — спросил он со своим акцентом.

— Да получилось так, — ответил я. — Прилетело немножко. Но как видишь — живой. Помнишь, я к тебе в прошлый раз приходил? Ты мне ещё баню посоветовал.

— А ты не упадешь тут? — спросил он. — С виду еле на ногах держишься.

— Да, нормально, — ответил я. — Жить буду. Дай мне лучше порцию свиного. Жрать хочется — не поверишь как. Целый день в больничке провел — только о твоём шашлыке и думал.

— О, это правильно, — он вдруг расплылся в улыбке. — Сейчас, подожди. Пять минут — и всё готово будет совсем.

Одну из пачек я уже успел раздербанить, запихал деньги просто в карман. Небольшую сумму, что-то около пятиста рублей — тут номиналы у купюр были мелкие, как и цены. Так понимаю, Мансур лишних нулей плодить не хотел.

Интересно, эти бабки будут подвержены инфляции? Проведут ли когда-нибудь деноминацию?

Хотя, с учётом того, что я собираюсь уничтожить их структуру — дальше эти бумажки можно будет использовать только в качестве растопки. Ну а что? Газетная бумага горит хорошо. Правда, говорят, что готовить на ней нельзя, потому что в краске есть свинец. И он испаряется и попадает потом в пищу.

Я вытащил деньги, отсчитал двадцать рублей, протянул купюры армянину. Он взял, спросил:

— А пить что-нибудь будешь?

— Ну, вина, как видишь, мне нельзя, — ответил я. — Что-нибудь ещё есть?

— Лимонад есть, — ответил он. — Хороший лимонад. Грузинский.

Да? Что-то грузинское похвалил? А я думал, у них там соперничество между собой — в Закавказье. Чье вино лучше, чья кухня и чьи лимонады.

— Да, давай, — кивнул я. — Сколько с меня?

— Для тебя бесплатно будет, брат, — ответил он. — Сейчас, подожди.

Ждать пришлось недолго. Он снял шашлыки с мангала, унес их к палатке, а потом вернулся с пластиковой тарелкой, на который были разложены еще шкорчащие куски мяса, а налит соус какой-то отдельно. В другой руке у него была бутылка лимонада из зелёного стекла. Я прочитал: «Крем-сливки». Ну, наверное, к шашлычку будет самое то.

Уселся за столик, он положил передо мной тарелку. Бутылку даже открыл сам — дёрнул за кольцо, которое срывало крышку. Тут была не завинчивающаяся, а именно такая.

Армянин присел напротив меня. Клиентуры пока не было, партия шашлыка, очевидно, была готова — новую ставить он не собирался. Чтобы зря не переводить мясо.

Интересно, а где он его хранит? Оно у него маринуется где-нибудь в холодильнике? Гула генераторов не слышно. Хотя… Может быть, он здесь где-то подальше, а электричество по проводам приходит.

— Меня Сергей зовут, — представился я наконец. В прошлый раз-то так этого не сделал.

— Арсен, — коротко ответил он.

Да, какого-то такого-то имени я от него и ожидал. Либо Арсен, либо Ашот.

— Вопрос есть к тебе, — сказал. — Хочу здесь на какое-то время устроиться. Сам видишь — я не вояка теперь, пока в себя не приду. А жить в казарме мне не очень хочется. Может, знаешь, у кого-нибудь можно здесь дом или комнату снять?

— Так, конечно знаю, — сразу эмоционально зажестикулировав ответил он. — Соседями будем. Через один дом от моего есть знакомый. Он раньше летний домик сдавал — вот сейчас снять у него можно. Там-то не живёт никто совсем. Хороший домик, большой, двухэтажный. Правда, отопления там нет. Летний он.

— Ну, ничего. Двумя одеялами накроюсь, — ответил я. Уж проблема с отоплением меня совсем не пугает. Да и ждать до зимы я тоже здесь не собирался. А пока перебьюсь, не так холодно. — Познакомишь меня с ним?

— Да я тебе адрес назову, тут и идти недалеко, — ответил армянин. — Зайдёшь, скажешь: от Арсена. Он тебе хорошую цену даст.

— Спасибо, — сердечно поблагодарил я его.

— А ты где нарвался-то? — кивнул он на бинты. — Приложили чем?

— Пулю словил, — ответил я. — Не повезло мне.

— Да, как так случилось-то? — удивился Арсен.

— В засаду попали, когда из Феодосии возвращались, — ответил я. — Машины пожгли, пацанов тоже. Только мы вдвоем с Жижкой и выбрались, да и тот сейчас в больничке в реанимации лежит.

— Да уж, брат, жестко, — он покачал головой. — Кто засаду устроил-то, знаете?

— Да партизаны местные, — сказал я. — Они, я так понимаю, просто так не отступятся, воевать собираются до последнего. Так что все вообще не так просто. Уж очень им Мансур не нравится.

Я подумал немного, а потом все-таки решил спросить. Человек он тут не новый, и знать может много. В том числе и о местной верхушке — неужели они шашлык не уважают, и к нему не ходили? Сам-то Мансур, вряд ли, он разве что через своих помогальников заказывал, а вот остальные. Вполне возможно ведь.

— Часовой у них главный, как выяснилось, — сказал я. — Высокий такой, в очках. Жесткий парень. Не слышал о таком?

Арсен резко помрачнел, и я понял, что он попал в точку. Знает что-то. Точно знает.

— Я тут человек новый, — сказал я. — О том, как все началось, не в курсе, прибыл-то, считай, меньше двух недель назад. Если знаешь что, расскажи. Это помочь может.

— Знаю, конечно, он заходил ко мне, — сказал армянин. — Шашлык кушал, вино пил. Хороший человек, как мне показалось, ну вот как ты, примерно. Вояка тоже. А потом выяснилось, что он против Мансура что-то мутил. Тот с ним разобраться приказал, вояки подскочили, но его люди с боем ушли. Это, считай, единственный раз, как здесь в городе стреляли, с тех пор, как нормальная жизнь началась.

Значит все не так просто. Мансур приказал убрать Часового, и тот свалил, причем с верными людьми. И неплохими бойцами, раз уж они смогли вырваться из города, где куча «Воронов». Само по себе это уже интересно.

— Значит, раз так, он не отступится, — сказал я. — У него это уже личное.

— Дело чести, — кивнул армянин. — Он знает, что такое честь. К тому же, говорили, что оклеветали его. Я сам не знаю, мое дело маленькое, Сэргей — народ кормить, чтобы кушали вкусно. Ты-то чего не кушаешь, остынет же.

Я понял, что действительно так и не прикоснулся к шашлыку. Наколол на вилку кусок, сунул в рот, прожевал — действительно вкусно. Вот что такое, когда с душой готовят. Быстро съел его, сделал несколько глотков лимонада.

— Значит, люди говорят, что это неправда? — спросил я все-таки. — По поводу того, что он против Мансура мутил что-то?

— Люди разное говорят, — пожал плечами армянин. Повернул голову, увидел, что к нам идет патруль — парни при оружии и с повязками.

Я напрягся сперва. Не по мою душу ли? Хотя с какого перепуга? Наверное просто шашлычка им захотелось. Так что пусть покушают.

— Ладно, кушай, Сэргей, — сказал армянин. — Люди пришли, видишь?

— Ты насчет домика мне еще сказать хотел, — напомнил я.

— Да, — кивнул он. — Тут рядом совсем, на Школьной улице, напротив мечети. Вот туда-вот иди, — указал направление. — И выйдешь. Дом с красной крышей, он один такой, почти напротив мечети. Зовут соседа моего Иван, скажи ему, что от Арсена пришел, там договоритесь.

И двинулся встречать новых клиентов. Я же продолжил есть шашлык.

Нет, не так просто тут все. Значит, кто-то обвинил человека в том, что он против Мансура что-то замыслил. И тот его убрать приказал. Не получилось, выбрались. И не просто выбрались, но он еще и мстить начал.

Что ж, это в моих интересах, конечно, чтобы они тут между собой дрались. Но другое дело, что мне нужно до самого Мансура добраться. А это значит, надо сделать что-то такое, чтобы меня заметили, выделили.

И вот уничтожить партизан — это самое то. Вопрос только в том, как это сделать.

Помозговать надо по этому поводу, посоветоваться хорошенько. А там можно будет уже что-то придумать. Обязательно. Потому что без этого никак.

***

Посетители потихоньку потянулись к палатке Арсена, похоже, что пришло время обеда. И с рынка шли, и патрульные, да и вообще. Я понял, что поговорить с ним больше не получится, поэтому забрал свои вещи и отправился по указанному адресу.

Прошел по улице, вышел на ту самую Школьную. Она так называлась, потому что дальше по ней располагалась школа, но я так понял, ее теперь под казармы переоборудовали.

И мечети на ней было целых две, и обе маленькие, скромные, и ничем не выделяющиеся. А дом с красной крышей действительно оказался один. Я подошел к забору и услышал, как кто-то на той стороне колет дрова. Удар — и разлетаются чурки, потом еще удар, молодецкое хэканье.

Постучал в ворота, потому что звонка тут не было. Несколько секунд ничего не происходило, а потом калитка открылась, и я увидел здоровенного, на голову выше меня, мужика, в рабочих перчатках и с топором в руке.

Выглядел он, надо сказать, жутко. Ему бы на самом деле еще фартук окровавленный — и готовый герой для какого-нибудь ужастика получился бы.

— Я от Арсена, меня Сергей зовут, — тут же сказал я. — Он говорил, ты летний домик сдаешь. Я бы снял на месяц-другой.

— Сдаю, — кивнул он. — Только там отопления нет. Он чисто летний.

— Перебьюсь, — ответил я. — Не факт, что до зимы останусь.

Он смерил меня взглядом. Бронежилет, разгрузку, форму, потом посмотрел на спортивную сумку у меня в руке. Отдельно заценил пистолет.

— Вояка? — попытался угадать он.

— Можно и так сказать, — ответил я. — Недавно приняли.

— А с головой что?

— Зацепило.

— Контуженный? — почему-то уточнил он. — По ночам бесоебить и орать не будешь?

Да, это характерный вопрос. О таком тоже стоило спрашивать заранее, потому что буйных среди контуженных немало. Встряска для мозгов ни для кого зря не проходит. Вот у меня тоже какие-то признаки есть, пусть я и пытаюсь держать себя в руках.

— Пока ничего такого не было, — ответил я.

— Ладно, пошли дом смотреть.

Мужик развернулся и двинулся во двор, по пути метнул топор, вбив его в колоду. Красиво так. И дров достаточно много — весь двор ими завален, на траве валяются. Похоже, что он на зиму решил запастись, вот и накупил, причем стволами. Правее там — козлы, на которых бревна распиливали, и все в опилках, целая куча.

Домик оказался сразу за большим. Деревянный, причем новый, гораздо новее, чем остальные постройки. Из бревен, двухэтажный, с крыльцом. Для отдыха домик, иначе не скажешь. Может и ездили сюда туристы какие, хотя, казалось бы, зачем им это. Море далеко, горы тоже.

— Ко мне семья приезжала, — сказал Иван. — Родственники с Урала. Каждое лето. Вот для них делал. Теперь никто не приезжает, стоит. Сдавать я его не собирался, но раз тебе остановиться нужно.

Он поднялся на крыльцо, после чего потянул на себя дверь. Похоже, что не закрывал, значит, брать там было нечего. Я вошел за ним, и оказался в прихожей. Оттуда вело две двери.

— Тут — банька, — сказал хозяин. — Скажешь, затопить можно будет. Если за дрова заплатишь.

— Да мне пока жар нельзя, — ответил я. — Сотрясение. Но как в себя приду, можно будет.

— Ну смотри, — ответил он, открыл вторую дверь.

Там оказалась студия, и лестница на второй этаж. Кухонька, диван, стол со стульями, телевизор на стене. Да, похоже, что к нему действительно родственники приезжали, вот он для их проживания домик и построил. Поднялись на второй этаж, посмотрели, что и как.

Комнаты. Хороший домик, большой, и свежим еще деревом пахнет. Для меня даже слишком большой, пожалуй, но если уж могу себе позволить, то почему бы и нет.

На самом деле и обычная комнатушка подошла бы, лишь бы замок был на двери, но лучше отдельное жилье, пусть и в чужом дворе. Да и обжить его можно при необходимости: радиостанцию там поставить, генератор прицепить, чтобы электричество было. Или солнечные панели, хотя от них скоро толку не будет.

Вещи сложить тоже есть где. И кинуть кости тоже, кроватей только четыре штуки на втором этаже.

— Годится, — решил я. — Сколько?

Он посмотрел на меня, оценивающе, после чего проговорил:

— Четыреста. За месяц.

Не так уж и много. Но, думаю, стоимость аренды тут невысокая, потому что предложение сильно превышает спрос. «Вороны» больше по казармам, семейным наверняка выделили опустевшие дома. На самом деле, если подумать, я мог бы на Сергеева надавить, и мне тоже какой-нибудь такой отдали бы. Но наглеть сильно не хотелось.

Я положил спортивную сумку на стол, открыл ее и вытащил пачку денег. При этом заметил, как хозяин посмотрел на автомат, глушитель которого все-равно немного торчал. Раздербанил ее, принялся отсчитывать купюры — тут крупные были, по пятьдесят рублей.

Отсчитал двадцать четыре. Тысяча двести получается. Протянул ему.

— Вот. За три месяца. Пошло?

— Пошло, — кивнул он. — Сейчас ключи принесу. Только не стреляй тут, ладно, если что?

— Да у меня и в мыслях не было, — вполне себе честно ответил я.

— И если приводить кого будешь, мне скажи. И взрывчатку тоже не таскай, не хочу в подвале проснуться.

— Да понял я, понял, — кивнул я.

Интересно, за кого он меня принял? За спеца какого-нибудь? Ну, возможно, что так и есть.

Иван ушел, похоже, что в большой дом, за ключами. Я же спрятал деньги обратно в сумку, после чего уселся на диван.

Что-то тут мне не давало покоя. Информация. Да, точно. Информация.

Часовой и его люди узнали ведь как-то о том, что мы в Степное поехали. И о том, что мы технику взяли, и обратно едем. Сперва-то я думал, что это обычные партизаны, из жителей окрестных деревень, и что им об этом рассказали рабы. Но теперь.

Теперь у меня мысли совсем другие. Не может быть так, чтобы все связи разорвались, если он местным бонзой был. Значит, среди «Воронов» есть крот, который ему стучит. Причем, не один.

И вот, если мы этого крота возьмем, то нападем и на след самих партизан. Хоть какая-то зацепка у нас будет.

А как это можно сделать? Как вычислить того, кто может стучать, особенно если я вообще никого не знаю?

А очень просто.

И у меня в голове начало складываться какое-то подобие плана.