Я посмотрел на него еще раз. Палец на спусковом крючке, губы в нитку вытянуты. Я не то что отреагировать, даже моргнуть не успею. Да и если мог бы, убивать его мне нельзя, потому что тогда шансов внедриться к «Воронам» уже не будет. Значит решать конфликт надо совсем как мама учила в детстве: словами, а не кулаками. Хотя я никто с ней в этом согласен не был.

Что ж ему такое в голову-то взбрело? С чего бы вдруг за ствол схватился? Хотя вариантов проконтролировать у меня никаких не было, оружие повсюду валялось. Разве что связывать. Но я не думал, что он так быстро в сознание придет.

— Ну? — спросил я. — И чего ты этим добиться хочешь?

— Сейчас мы пойдем к машине, ты свяжешься со своими и скажешь, чтобы они отпустили моих.

Он тяжело дышал, один глаз дергался. Понятное дело, крепко головой приложился. Может быть, поэтому и переклинило. Или просто очнулся, увидел, что кругом оружие валяется, и решил, что это его шанс выбраться? Черт знает.

— И что дальше? — поинтересовался я.

В его мутных глазах появилось выражение растерянности. Похоже, что он не ожидал от меня такого вопроса. Ну оно собственно и нехарактерно для тех, кого на мушке держишь. Думаешь, что они сейчас дергаться начнут, бросятся на тебя или наоборот умолять будут. А тут спокойно спрашивает.

— В смысле что дальше? — не понял он.

— В прямом, — ответил я. — Машина на боку лежит, никуда ты на ней не поедешь. Будет ли работать рация — большой вопрос. Даже если свяжемся — они сейчас за половину острова. Ты хочешь чтобы родных твоих просто на мороз выкинули? Или думаешь, что тебя будут ждать, чтобы вы встретиться смогли? Думаешь меня на них обменять?

Растерянность на его лице стала еще сильнее. Я посмотрел на него еще раз и как можно более спокойным голосом продолжил:

— И ты реально думаешь, что до места обмена меня доведешь? Да и более того, думаешь, меня кто-то слушать будет? Да кончат они твоих и по делам своим уедут. Вот и все.

Он продолжал слушать. Я заметил, как у него по виску потекла капелька крови, упала на плечо. Он чуть качнулся. Как бы он не окочурился от удара этого. Вот ведь не повезет мне.

Я поймал себя на том, что воспринимаю его не как человека, а как отмычку. Как инструмент, который может мне открыть путь к «Воронам». Плевать мне на самом деле на его мысли, на его родных и близких, насрать с высокой колокольни.

— Ты можешь меня прямо сейчас пристрелить. И не выиграть ровным счетом ничего. А можешь помочь, и если выгорит, получить все. Когда все закончится, вместе вернемся обратно. Заберешь семью и уедешь. Ну или останешься. Как захочешь, короче говоря.

— И реально ничего сейчас сделать нельзя? — спросил он вдруг как-то совсем грустно.

— Неа, Сем, — ответил я. — Ничего сделать нельзя. У нас пути назад нет, только вперед.

— Гнида ты, Край, — сказал он и опустил автомат. — Тварь и гнида, честно говоря. Нет в тебе ничего человеческого.

— Ага, — кивнул я, легко соглашаясь. — Мне в последнее время это частенько говорят. А теперь автомат отдай.

Он сделал шаг назад, и я ожидал, что парень снова вскинет оружие, но нет. Сделал пару шагов навстречу мне, а потом протянул оружие. Он ведь даже ремня не надел, как подхватил, так и поперся.

Свободной левой рукой я забрал у него из руки автомат, сделал шаг в сторону и положил у стены прикладом на землю. А потом вытащил из подсумка еще один шприц с общеукрепляющим и бодрящим средством и протянул ему.

— Это что? — спросил он.

— Это чтобы ты не отрубился, — ответил я. — Ты ж башкой приложился. Не чувствуешь что ли?

Бандит поднял руку, дотронулся до виска, зашипел и поморщился. Потом посмотрел на пальцы, на которых остались кровь и оторванные волосы. И грязно выругался.

— То-то и оно, — сказал я и протянул ему шприц. — Пользоваться умеешь?

— Умею, — мрачно ответил он, забрал лекарство

Зубами сорвал колпачок, а потом резким движением вбил шприц-ручку себе в бедро. Снова прошипел сквозь зубы, а секунду спустя его лицо стало уже не таким напряженным, а взгляд прояснился.

— Хорошая штука, — с каким-то уважением проговорил он.

— Импортная, — ответил я. — От наших западных партнеров нам досталась. И подозреваю, что нам еще кое-что из их химии потратить придется, потому что груз бросать тут нельзя. А пока не хочешь послушать, что нам наш новый друг скажет?

Он только сейчас опустил взгляд и увидел раненого, который продолжал наблюдать за нашим разговором и не вмешивался в него. Только держался за живот. Что-то кровь слишком активно течет, как бы он не умер до того, как мы договорим. Густотина ему вколоть нужно бы, у меня есть, а не жалко.

— Да, если ты такое с друзьями делаешь, то я пожалуй предпочту твоим врагом остаться, — сказал Семен.

— Ну так что? — повернулся я к парню. — Я тебе обезбол, а ты мне рассказываешь все в деталях. Мена?

— Пошло, — просипел тот сквозь зубы.

Я наклонился и вогнал шприц ему в бедро. И следом второй, уже с кровоостанавливающим средством. Меньше шансов, что он помрет до того, как я все услышу. С другой стороны, я ему сейчас просто агонию продлил, потому что загнется он так и так.

— Ну так кто вы такие? — спросил я.

— Люди, — повторил он. — Просто люди из окрестных деревень. Можешь считать, что партизаны.

Я хмыкнул. Недавно ведь сам представлялся другим партизанами, когда мы деревни освобождали. Да уж, времени немного прошло, а вот как ситуация меняется.

— Так вы с «Воронами» воюете что ли? — спросил я.

— Ну да, — он шмыгнул носом. — А вы не «Вороны» что ли?

— Нет, — я покачал головой. — По крайней мере я. Вот этот вот — «Ворон», но он хороший, раскаялся и теперь хочет помочь мне ебнуть их главаря.

Семен только зубами заскрипел от такого издевательства. Ну ладно, какие еще варианты у него есть.

— Как это не «Вороны»? — спросил самоназванный партизан.

— Да вот так. — ответил я. — Не веришь что ли? Честное слово. Меня Край зовут, может ты про меня слышал что-то.

— Край? — переспросил парень. — Охренеть… Ты — это Край?

— А что такое? — мне, конечно, приятно было почувствовать свою известность, но по этом в душе пробежал непонятный холодок. Что еще обо мне могут знать? Может у них тут мои фотороботы развешаны везде или портрет, и я зря тащусь хрен знает куда?

— Так за Края Мансур награду пообещал, — проговорил он. — Два с половиной кило золота за голову.

— А за живого?

— За живого пять кило.

Приятно даже, пусть и тревожно. Не знаю, сколько это — пять кило золота в ценах прежнего мира, да и в местных расценках на драгметаллы тоже не очень разбираюсь, но подозреваю, что много. Целое состояние.

— И что говорят? — осторожно поинтересовался я. — Как они меня узнать должны?

— Так по шраму, — ответил он. — Говорят, у тебя шрам через всю башку. А так не видно особо.

— А вот так? — спросил я, стащив с головы кепи и чуть приподняв волосы.

— Блядь, реально… — протянул он, и я заметил, как из уголка его рта потекла струйка крови. Нельзя затягивать с расспросами, заканчивать нужно побыстрее. — То есть… То есть пацаны все зря легли?

— Ага, — кивнул я. — Потому что спрашивать нужно, а потом уже стрелять.

— Да хуй вас знает, — он закашлялся, брызжа изо рта кровью. Потом вытер губы тыльной стороной ладони и проговорил. — Кто еще тут ездить-то может кроме «Воронов»?

— Ты мне лучше расскажи о том, что в целом в этой части острова творится, — сказал я. — Кто с кем и ради чего воюет. Где «Вороны» сидят и тому подобное.

— У «Воронов» две базы, — ответил он, после чего посмотрел на меня и сказал. — Попить можно?

— Нет, — я покачал головой. — Будешь пить, гораздо быстрее умрешь.

— А чего тогда бояться-то? — партизан вдруг криво усмехнулся.

— А того, что на вопросы ответить не успеешь. Тебе ж не больно? Это плата за то, чтобы рассказать мне все.

— Ладно, — он сглотнул слюну явно пополам с кровью, после чего продолжил. — У «Воронов» две основные базы — Кировское и зона около Керчи. Но Мансур не там прячется, мы его пытались уже подловить, он из одного места в другое перемещается, и еще у него, похоже, где-то нора есть в окрестностях. Мы и искали, и радио слушали, но ничего найти не смогли.

Так. Тайное убежище. Это очень важная информация. Хрен только знает, где он там может сидеть — может в деревне какой-то, на очередной военной базе, а может в пещере или вообще монастыре. Черт его знает. Но запомнить стоит.

— Деревни в окрестностях почти все под ними, — продолжил партизан. — С десяток наверное. Везде контингент стоит. Но часть они уплотнили, перевезли людей. Еще города грабят, по крайней мере Керчь, что-то вывозят оттуда. Короче, практически все тут под ними.

— А вы-то откуда взялись? — спросил я.

— Так пришли парни откуда-то с вашей стороны, ворвались к нам в деревню, бандитов кого постреляли, кого по деревьям окрестным развесили. И у нас выбора не осталось, только уходить с ними. Ясное же дело, что «Вороны» никого за такое по голове не погладят, приедут и вырежут вообще всех. Так что мы и пошли.

Ага. Ну теперь понятно. Значит, мои знакомцы из Земляничного решили не останавливаться, а двинулись дальше, на восток. И тут тоже освободили одну из деревень.

— А что дальше с вами? — спросил я. — Где вы держитесь-то?

— Да нигде мы подолгу не держимся, — ответил партизан. — И с деревнями больше это не канает, так ни одной мы и не смогли освободить. «Воронов» больше стало, они технику подогнали, БТРы, танки.

Так. Ну теперь понятно, почему тем, что в Белогорске сидит, помощи больше не прислали. Забили на них просто. Решили, что лучше сохранить то, что уже имеется, чем рисковать, пытаясь спасти утопающего. Ведь спасение утопающих — это дело рук их самих, верно?

Короче, здесь все сложнее будет. Здесь по деревням не по десятку бандитов с «калашами» сидит, а серьезные парни с техникой. Вот так вот, считай, на новый уровень вышел. Только вот я теперь один, да и резона особого лазать по деревням и играть в партизана у меня нет. План совсем в другом.

— Вот вы и решили щипать, значит, тех, кто по дорогам ездит? — спросил я.

— Ну да, — кивнул он. — Понятное же дело, что если на машине и не из наших при этом, то однозначно бандит.

— Идиоты вы, — кивнул я. — Конченые.

Партизаны, блин. Боюсь представить, сколько случайных людей они уже таким образом успели перерезать, приняв за «Воронов». Вот ведь придурки.

— «Вороны», блин, по одной машине не ездят, — раскрыл я свою мысль. — Они всегда конвоями ходят. Идиоты вы, короче говоря.

Мне оставалось только почесать в затылке. Получается я только что перебил едва ли не десяток своих потенциальных союзников. Как с ними выйти на связь, какие варианты есть?

Если приду, то меня должны узнать. Там ведь люди из Земляничного. Только вот ведь придурки. Им было сказано с деревнями в этом регионе разобраться, а они сюда поперлись. Да уж, правду говорят: заставь дурака Богу молиться, так он и лоб расшибет.

Но на самом деле надо им должное отдать: они до конца пошли. Мои вот не стали, съехали, пытаются в безопасное место вернуться. А эти, похоже, псами войны себя вообразили. Или действительно партизанами. Но так или иначе, это вызывало уважение.

Был бы этот не ранен так серьезно, можно было бы его отпустить, передать весточку. А если я сам приду, ну вместе с Семеном? Ага.

И честно расскажу им, что только что убил их товарищей, потому что те решили остановить меня на дороге. И что тогда? Будет либо еще хрен знает сколько трупов с их стороны, либо два мертвых тела — мое и бандита. Да и с другой стороны, вести этого товарища в их укрытие не хочется.

— Рация, частоты, хоть что-то есть? — спросил я.

— Нет, — покачал головой незадачливый партизан. — План другой. Приезжаем, нас высаживают, тут ждем. Сидим на точке дня три, после чего снова приезжают, уже за нами.

Значит, они автономно действуют. Ну это правильно на самом деле, так если кого-то возьмут, то меньше шансов, что он расскажет об остальных. Только вот это, считай, на лютую смерть своего товарища обречь. Потому что его будут пытать, а когда поймут, что узнать ничего не получится…

Да никто в это не поверит. И мучить будут до самой смерти.

— База-то ваша где? — спросил я.

— Нет у нас базы, — покачал головой парень. — Они машины взяли в той деревне. Вот на них и колесят от одного селения к другому.

Все свое ношу с собой, получается. Как черепаха, которая свой домик сама носит. Или краб. Или еще какое-нибудь животное с панцирем.

— А сюда когда должны приехать?

— Через три дня, — ответил он. — Нас только привезли.

Что ж. Значит, если бы я не стал тратить время и выдвинулся вчера, то не наткнулся бы на них. Не ввязался бы в эту разборку, и не открыл бы счет.

Но это же и означает, что ждать их смысла нет. Ну вот приедут они, допустим. И вместо толпы своих товарищей встретят меня с Семеном. С еще дымящимися стволами. Нет, не в прямом смысле, конечно, но все же примерно так и получится.

И опять же разговаривать с нами никто не станет. Будет еще одна перестрелка. Мы ж не докажем, что они первые начали. Да и насрать им, потому что мы — чужие, а убитые — свои.

Я посмотрел на парня и увидел, что глаза его смотрят в небо и не шевелятся. Более того, уже высыхать начали. Вот так вот, он сам и не понял, как умер. Ну, Царствие ему Небесное, хоть они и пытались нас убить, негатива испытывать к ним у меня не получается.

Наклонился и опустил ему веки. Посмотрел на Семена.

— Похоже, что все не так ладно в королевстве у Мансура, — проговорил я ему. — Что по этому поводу думаешь?

— Да ничего, — буркнул бандит. — Боюсь, что пока мы доберемся, еще на одну банду нарвемся. И ты можешь уже не успеть. И тогда нас убьют. Слушай, дай мне ствол, а?

Я подумал немного, после чего кивнул. В том, что убивать меня смысла нет никакого, я его уже убедил. К тому же он морально не сломлен. Я пообещал ему встречу с семьей, и он мне, очевидно, верит. Не как другу, а как страшному врагу, но верит. Так что…

— Хорошо, — кивнул я. — Бери ствол. Разгрузку с одного из них снимешь. На привал встанем, почистишь, набор я тебе дам. Умеешь же?

— Я служил, — подтвердил он.

— Воевал? — на всякий случай уточнил я.

С воевавшими держать себя надо совсем иначе. Во-первых, потому что большинство из них контуженные на голову — хоть раз, но это так или иначе случится. А во-вторых — человек совсем иначе думать начинает. Если бы я сразу узнал, что он воевавший, то подобрал бы кого-нибудь другого.

— Нет, — бандит покачал головой. — Не пришлось. А вот по тебе сразу видно.

— Видно и видно, — ответил я. — В общем, ствол возьмешь.

— А бронежилет? — похоже, он решил выдоить меня.

— Тоже возьмешь, — решил я не жадничать. Они все равно сейчас мертвым грузом лежат, с меня не убудет. — А сейчас придется руками поработать.

— Хоронить их собрался что ли? — удивился бандит.

— Нет, но стащить трупы куда-нибудь в одно место все равно стоит. Нечего им валяться и разлагаться. У них тут наверняка схрон с припасами есть, раз они целых три дня сидеть собирались. И свои вещи надо куда-нибудь в деревне спрятать, причем так, чтобы не нашли. Ну и в путь с загрузкой двинемся, тоже нужно прихватить по-максимуму. А там поближе к месту опять же спрячем.

— Ладно, — выдохнул он. — Работа так работа.

— Ты нормально? — решил уточнить я и хоть немного проявить участие. — Голова как?

— Болит, но после укола легче будет. Ничего, пожру, посплю, потом еще укол и идти смогу. Машину бы взять где-нибудь…

— Да хули о ней мечтать, — пожал я плечами. — Проебали и проебали. Значит дальше на своих двоих. Пошли давай работать.