И мы двинулись внутрь. Всего восемь человек. Пошли сплочённой группой, плечом к плечу. Через несколько секунд мы оказались в помещении. Зона разгрузки, фура на месте, ничего не изменилось.

Противогазы позволяли нам дышать. Благо они современные. Самоспасатели полностью блокировали доступ посторонних запахов, благодаря хорошим фильтрам. Воздух проходил через регенерирующие патроны и был насыщен кислородом так, что даже голова кружилась. А может это наоборот от его нехватки.

Нет, конечно, маска всё равно липла к лицу, а стекло практически мгновенно запотело. Но это всё равно было лучше, чем нюхать вонь мертвечины. Но скоро его не будет. Скоро все перебьет запах паленого мяса.

Первое помещение было относительно светлым. И морфов там не оказалось. Один из бойцов, наверняка сам Жижка, посмотрел на меня, и я кивнул. Мол, идем дальше.

Мы вошли под ПВХ-шторы, прошли через санпропускник и оказались в следующем зале.

Морфы уже не спали. Они проснулись. Наверное из-за шума двигателей БТР… А может быть, их разбудил этот самый Король Королей? Чёрт его знает.

Я послал первую струю огня в ближайшего из морфов. Послышался рев огнесмеси, поток ударил в тварь. Потом — хруст. Хорошо, что я не чувствовал запаха палёной плоти. Представляю, как это всё воняло.

Монстры шарахнулись назад. Выстрелил еще кто-то из моей команды, и еще одна из них превратилась в факел. Побежала. Но через несколько секунд огонь и жар добрались до мозга. Она остановилась и рухнула на землю.

Мы двинулись дальше. Различить, кто именно шёл рядом со мной, было невозможно. Мы все оказались безлики. Все были одеты в одинаковую противопожарную форму, а на лице у каждого были маски. Наверное это то, чего добивается от людей армия — полная унификация. И то чего не будет, пока нас, солдат, не заменят какие-нибудь боевые клоны.

Во все стороны ударили факелы огня. В помещении сразу стало ярко. Смесь, даже не попадая на морфов, горела на полу, чадя во все стороны густым дымом. И несмотря на это, практически сразу видимость упала до нуля.

Но нам не оставалось ничего, кроме как идти дальше.

Под ногами была склизкая, мерзкая жижа, которая осталась от тех туш, что подвешивали в этом помещении. Я направил ещё одну струю огня в ближайшего морфа. Он побежал назад, бросился в сторону, ударился в одного из своих товарищей, и они покатились по земле.

Я выстрелил ещё раз — и превратил в чадящие факелы обоих.

Давление на мозги пока практически не ощущалось. В глазах, конечно, мутилось, но я не понимал — это из-за капель конденсата, которые покрывали маску, духоты с жаром, или действительно тварь давят на меня ментально.

Но мы продолжали упрямо прорываться вперёд.

Морфы бежали. Они оказались не в силах противостоять человеческому военному гению, который изобрёл это самое оружие. Неудивительно, что его запретили. Неудивительно, что его спрятали на самую дальнюю полку.

Смерть от огня была самой негуманной, это, пожалуй, худшее, что можно придумать. Я не пожелал бы такого даже самому лютому врагу. Но это оружие было удивительно эффективным.

Мне вспомнились парни, которых я сжёг живьём в доме. Ещё в первые дни своего пребывания в новой жизни. Ещё в Севастополе. Сейчас мне было даже их жаль, несмотря на то, что сами нарвались и вполне себе справедливо огребли.

Да, но сейчас нашими противниками были не люди. А монстры. Которые были созданы искусственно — для того, чтобы убивать. И больше ничего.

Они не могли ничего создать. Не могли ничего изобрести. Всё, что они могли — это только рвать и кромсать. И поделом им.

Благо в помещении было нечему гореть, кроме тварей и огнесмеси. Стены из негорючих материалов, на полу — плитка. Лужи огнесмеси растекались по ней, во все стороны поднимались клубы дыма. Но мы продолжали идти вперёд.

Чувствовался жар. Но огнеупорная форма пока защищала нас. Нет, конечно — в случае реального пожара она не поможет мы не сможем ничего сделать и просто сгорим. Хотя учитывая свойства новых материалов, просто запечемся внутри.

Но сейчас мы шли. И продолжали сжигать.

В следующем помещении тварей оказалось ещё больше. И теперь они стали атаковать, бросались на нас. Но все напрасно, струи огнесмеси сбивала эти броски. Они шарахались в стороны от света, падали. Начинали кататься по земле, пытаясь сбить с себя огонь.

Но это был напалм. Он горит даже когда кислорода почти нет.

Твари будут пытаться сбежать. В следующее помещение, потом в следующее, и следующее… Но выбраться наружу у них не получится. Они слишком боятся дневного света, чтобы рискнуть и выйти наружу.

Снаружи послышались выстрелы. Даже сквозь свист огнемётов я смог различить их.

Значит, Король Королей… Или как там эту тварь зовут? Всё равно — это я дал ей имя. А она вряд ли могла себя как-то идентифицировать.

Он погнал сюда зомби. В напрасной попытке сдержать нас. Может быть, он рассчитывал на то, что они ударят нам в спину. Заставят отступить. Или помогут морфам устроить контратаку.

Но нет. Наши держались.

Несколько раз даже грохнула пушка БТРа. Этот сочный звук показался мне приятным. И даже более того — ласкал моё ухо. Да. Если бы у нас была такая машина раньше, зачистка города могла бы пройти гораздо проще.

Мы продолжали идти вперёд.

Ещё один морф бросился на меня, и я встретил его залпом огнесмеси. Он перекатился в сторону, врезался в разделочный стол. Упал. И так и остался лежать.

Дым мешал видеть. Я не видел уже ничего, даже на расстоянии вытянутой руки. Наткнулся на такой же стол. Обошёл его. Переступил через исходящее чадом тело морфа. И продолжил идти вперёд. Шаг. Ещё. И ещё.

Мы продолжали запускать огнесмесь до тех пор, пока не выжгли всё, что было в этом помещении.

Позади остались горящие туши. Они были неподвижны. Жар полностью запекает тело, он добирается до мозгов, заставляет денатурировать белок. И в итоге — ничего не остаётся. Как хорошо, что эти монстры подчинялись хоть каким-то законам.

Выстрелы снаружи были слышны уже постоянно.

Значит, твари всё прибывали. Значит, после того как мы сожжём этого монстра, это противное природе чудовище… Нам придётся отбиться ещё и от обычных зомби, которых он согнал сюда.

Я вдруг почувствовал, как в моей душе просыпается какое-то ликование.

Я ведь боялся их. Боялся морфов. Их когтей. Их зубов. Их неимоверной силы. И того, что они полностью противны природе. Того, что не может существовать такого монстра.

Они движутся. Растут. Прогрессируют по лестнице этой ёбаной некроэволюции. Но при этом… Они мертвы.

И мы продолжали идти вперёд. До тех пор, пока не вошли в следующее помещение.

Здесь тварей было уже поменьше. Они бежали от нас.

И вот в этом — и была суть. Моей радости. Моего ликования. Раньше мы боялись их.

А теперь… Мы заставили их бояться нас.

И скоро мы добрались до сути. До этой самой твари, которую я так хотел уничтожить. Здесь ещё не было дыма, здесь ещё не было огня. Я увидел, что все эти рогатые головы смотрят на нас. А точнее — они смотрели именно на меня. Будто бы знали, что это я вернулся. Что это я привёл злых людей с огнемётами. И что это я пришёл для того, чтобы уничтожить его.

Перед глазами снова всё помутилось. И вдруг голова вспыхнула болью. Это длилось всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы мои ноги подогнулись и я упал на колени. Ноги ослабли и подогнулись, не удержав вес моего тела.

— Да что это за ёбань. — проговорил кто-то.— Похуй же, — был ответ. — Мы сожжем его.

Меня поддержали с двух сторон, дернули. Кое-как я поднялся, вскинул ружьё огнемёта и выпустил струю огнесмеси. Огонь ударил во все стороны. Тело задрожало, боль стала сильнее. Но мне оставалось только сжать зубы и держаться.

Я знал, что парням сейчас не легче. Что их тоже прессует. Не знаю… Наверное, шлемы действительно экранировали это излучение. Иначе мы бы давно перебили друг друга или здесь произошло бы ещё что-нибудь похуже. Но мы держались. И мы продолжали жечь.

Эта радость в моей душе становилась всё сильнее. Раньше эта тварь внушала мне отчаяние. Раньше она могла заставить меня убить себя. Но сейчас — это я пришёл убить её.

Стрельба снаружи всё продолжалась и продолжалась. Пушка БТРа стучала чаще.

А зачем они вообще из неё палят? Хотя… Может быть, пришли монстры пострашнее обычных зомби. Может быть, те самые крушилы, покрытые костяной бронёй, которую не берёт даже автоматный патрон? Не знаю.

Я выбросил эти мысли из головы и полностью сосредоточился на том, чтобы уничтожить эту ёбаную тварь. То, что когда-то было морфом — даже не морфом, а чем-то гораздо страшнее. Да, если обычные твари могли убить, разорвать, то это лезло прямо в голову. Прямо в мозги. В самое сокровенное, что есть у человека. Давило на психику.

Я увидел, как голова одного из сросшихся в это месиво морфов лопнула во все стороны. Потом ещё одна. И ещё. Давление стало слабее. И мы двигались вперёд, выжигая эту заразу. И так — до тех пор, пока не оказались в следующем помещении.

И тогда всё закончилось.

Боль в голове прошла. Как будто бы её и не было. А её и не было на самом деле. Не было никаких физиологических причин. Это был просто наведённый снаружи морок. Ментальный эффект. Просто ощущение.

Двинулись дальше. И оказались в цехе упаковки готовой продукции.

Здесь были морфы, но они больше не атаковали. Они жались к противоположной стене. Они убегали от нас. Они боялись нас.

И мы продолжали жечь.

Я не знаю, сколько огнесмеси осталось у нас в запасе. Я надеялся, что этого хватит на то, чтобы закончить работу. Но их уже ничто не защитит. Мы уйдем, вернемся с автоматами и закончим работу.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Жар со всех сторон. Дым валил. Но мы продолжали идти. И так — пока не вывалились в цех, где складировалась и откуда вывозилась готовая продукция.

Морфы были тут. Много. Наверное, с полсотни. Они жались к противоположной стене, туда, где находилась фура, на которую предполагалось погрузить колбасы и прочую продукцию.

Но нет. Они не могли бежать наружу, потому что там бил солнечный свет.

Мы сожжём их. Мы не оставим здесь ничего.

Всё-таки человек — это идеальная боевая машина. И мы сами сделали себя такими.

Не тренировками. Не какими-то модификациями или имплантами — до этого ещё не дошло. Хотя наверняка лет через десять-пятнадцать будет и что-то такое.

Всё дело в оружии, которое нам удалось изобрести.

Струи огня ударили в морфов.

Они даже не подумывали о том, чтобы атаковать, они пребывали в самой настоящей панике. Бегали туда-сюда, натыкались друг в друга, в стены, падали.

Не знаю, чем были заряжены наши огнемёты. Может быть, это была заводская огнесмесь, а может — какая-нибудь кустарная, на основе сырой нефти. Но разницы никакой. Она горела. Всё работало отлично. И через несколько минут твари остались только в виде горящих куч мяса.

Всё, туда им и дорога. Работа была закончена.

Мы двинулись наружу. Вышли во двор. Оказались среди фур и «Газелей», которых здесь было припарковано немало. Почти на всех были логотипы местного мясокомбината, транспортных и ретейлинговых компаний. Не знаю почему, но ранее я не обратил на них внимания. А вот сейчас понял.

Первым делом я стащил с лица маску. Вонь горящей плоти чувствовалась даже здесь, снаружи. Потом я снял рюкзак, бросил его на землю, и туда же отправил ружьё.

Со стороны въезда по-прежнему были слышны выстрелы. Снова застучала пушка БТРа. Жижка, который стоял правее от меня, тоже снял маску. В его единственном глазу горела ярость. Но было в нем и какое-то мрачное удовлетворение.

Мы переглянулись.

— Ну что, дело сделано, похоже, — проговорил он. — Да, — ответил я. — Теперь только свалить надо.

Пошли к остальным. Парни тоже разоблачались быстро, скидывали с себя оружие, защиту. Я не выдержал — даже куртку пожарного снял и тоже бросил на землю. Если что, потом подберём.

Такое ценное оружие бросать не следует. Что-то подсказывает мне, что это не последнее логово морфов, которое нам придётся зачистить. И там тоже может быть такая же тварь.

Туда же отправился и шлем. Никакого ментального давления я не ощутил. Всё было в порядке — тварь мертва. И нет больше никого в окрестностях, кто мог бы воздействовать на мои мозги.

Вот в общем, не повезло, верно? Сперва, значит, осколок дрона, который прилетел прямо по моей башке, распахав её и оставив шрам. Потом — вот эти вот твари, которые норовили в мозги залезть.

Интересно, а много раз я по голове получал в прошлом? Там вообще хоть что-нибудь осталось по моей черепной коробке?

На шрам, кстати говоря, никто не обращал внимания, так что я даже перестал его прятать. Ну, это в первое время они могли подумать, что-то не то, когда я был серой лошадкой по имени Серёга, который явился из ниоткуда. Да ещё и при крайне подозрительных обстоятельствах.

Сейчас я для них стал «одним из своих». Теперь я даже не просто рядовой боец, а командир отделения.

Дальше всё будет проще. Особенно если информация о моих успехах дойдёт до вышестоящего начальства, а то и до главного.

Я всё ещё помнил о своей цели. И упрямо шёл к ней.Я должен добраться до самой верхушки Воронов. Должен уничтожить Мансура и всех остальных командиров.

Я ещё раз посмотрел на Жижку, который шёл передо мной. А его ведь тоже придётся убить, как ни крути. Хотя… Я, наверное, даже жалеть буду об этом. Одноглазый мне симпатичен. Нет, в общем-то, среди Воронов были не только гопники, которым, как по мне, нечего делать на этой земле. Были и вполне нормальные парни.

Когда мы дошли до УАЗа, я подобрал с земли свой автомат. Благо я его так и оставил, прислонив к колесу, прикладом на землю.

Разгрузочный жилет я не снимал, он по-прежнему был на мне. Это было опасно, но переодеваться всё-таки сложно и долго. Куртку до этого накинул сверху. Мешала, конечно, но сейчас всё, её больше нет. Так что доступ к боезапасу у меня полный.

Я двинулся вперёд к одному из БТРов, выглянул за его броню — и увидел впереди толпу. Огромную.Сколько их там было? Полтысячи? Тысяча? Несколько тысяч?Неважно. Этот грёбаный Король Королей собрал всех зомби с окрестностей сюда в последней, отчаянной попытке защитить себя. Попытка оказалась напрасной. Ему это не помогло.

Но, с другой стороны, у нас всё ещё могли закончиться патроны. А их с собой не так много, чтобы противостоять вот такой вот орде.

Здесь был Труба. Он, как и остальные, стрелял. Обратив на меня внимание, он кивнул — мол, понял, что дело прошло успешно.Ну так, а как иначе — если бы оно закончилось провалом, нас бы просто разорвали на куски. И мы бы тут очевидно не появились.

Впереди был целый бруствер, наваленный из трупов зомби. Среди них возвышалось несколько совсем уж огромных, покрытых той самой костяной бронёй. То ли роговой, то ли хитиновой, мало ли какая там мутация.

Да, понятно — вот они, цели для пушки БТРа.

— Что делать будем? — спросил Труба.А с чего это он мне вопросы такие задаёт? С каких пор я стал таким авторитетным?

— А почему ты у меня-то спрашиваешь? — озвучил я свой вопрос.— Ну а кто у нас тут эксперт по зомби? — ответил он.

Труба заметно нервничал. Это было видно. Ну ещё бы — когда на тебя такая толпа валит, сохранить спокойствие не каждому по силам. Особенно с учётом того, что они подходили не только к воротам, но и к забору. А некоторые уже ломились внутрь.

И эта тонкая преграда из сетки-рабицы в любом случае не выдержит.

Да, проблема только в том, что просто так отойти мы не можем. Если уйдём сейчас, то толпа эта нажрется трупов. Может быть, даже подпитается печёным мясом. Наверное, оно придётся им по вкусу. И вместо этой группы морфов здесь вырастет другая.

Хотя… Превращение ведь занимает как минимум несколько дней, мясо надо еще усвоить. Это тоже было известно, нам об этом ещё Сафин рассказал, на базе Росгвардии. Вот он-то был настоящим экспертом по этим мутантам. Ему ведь не в первый раз приходилось с ними сталкиваться.

Кстати говоря… А ведь если вакцину изобрели, как он сам рассказывал, может, он и привитый? И ему нечего бояться этих укусов? Правда, его по-прежнему могут разорвать на куски.

— Отходить надо, — сказал я. — Толпа рассеется, и нам будет проще их перестрелять. Потом вернёмся.

Труба посмотрел на меня с сомнением, потом кивнул. И крикнул:

— Отходим! Все на броню!

Двигатели БТРов снова завелись. Я полез наверх, отстрелялся одиночными по нескольким совсем уж обнаглевшим зомби. Остальные тоже стали грузиться, и скоро мы поехали прочь.

Я, конечно, опасался, что мы завязнем в этих трупах. Но нет. Водитель БТРа выбрал другую стратегию — просто снёс забор, выехал на относительно чистое пространство… И погнал в сторону деревни.