В каком-то смысле это было даже прикольно. За окном шумели дождь и ветер, а я оставался в относительно теплом помещении, и мне не нужно было ничего планировать. Не надо было бегать никуда и отбиваться от зомби, стрелять или драться. Да вообще ничего не нужно было делать, только ждать.

И вот это ожидание оно, с другой стороны, выматывало. Страшно уже не было, со страхом своим я примирился, но все равно тяжело. Тем более, что у меня даже часов не было, чтобы на время посмотреть, а в окно в этом плане глядеть тоже без толку — небо черное, все тучами затянуто, да и вообще ни хрена не понятно.

И развлечений не имелось. Вообще никаких, в этой комнатушке общажной даже ни одной книги не нашлось. Периодически мне удавалось провалиться в сон, потом меня будили, приносили еду, но это делал уже тот усатый охранник с акцентом, который, похоже, еще и недоволен был. Выносили ведро.

И так прошел день, по крайней мере по ощущениям именно столько гремел шторм. И на следующее утро я снова проснулся от звука открывающейся двери. И вместо охранника с едой увидел снова ту пару — военного, который так и не представился, и полицейского, которого, как и меня, звали Сергеем.

Поднялся, присел на край кровати, посмотрел на них. Потом спросонок потер лицо ладонью. И только после этого спросил:

— Так долго вы меня еще здесь держать-то будете?

— А у тебя что, клаустрофобия? — с усмешкой спросил военный.

Подъебал типа. Ну-ну.

— Как раз по этому поводу и пришли поговорить, — сказал полицейский и снова уселся на койку напротив, зачем-то положил ладони на ее край, уперся. — Проверили мы тебя. И подтвердил Семен, сказал, что правда все, и что морфа ты действительно убил.

— Ну, было дело, — кивнул я.

На самом деле убил-то я их не один десяток, но знать об этом «Воронам» точно не стоит. Как и о том, при каких обстоятельствах это вообще произошло.

— И насчет Белогорска вы не соврали, — продолжил он. — Вернулась наша группа. Там реально камня на камне не осталось, и никого живого. Трупы валяются только, всех наших эти суки положили.

— И что, вообще никто не сбежал? — притворно удивился я. — Не одни же мы такие резвые.

— Ну, они никого не встретили. Но речь не о том, не твоя проблема эта. Ты вроде говорил, что зомби не боишься?

— Не боюсь, — я качнул головой.

— Ну вот и хорошо. Потому что есть для такого человека как раз что работа.

Предложение о работе — это уже хорошо. Это значит, что меня готовы принять к своим. Остается надеяться только на то, что меня не собираются отправить какие-нибудь заброшенные деревни расчищать, таская оттуда ништяки.

Мне другая работа нужна. Такая, чтобы на ней выделиться можно было, выставиться. Привлечь внимание Мансура, чтобы приподнял меня над остальными. И вот тогда можно будет нанести удар.

Да и в целом приблизиться к нему сперва надо. Не только ведь его убить нужно, сразу всю верхушку командиров. Вот этих двоих, например, тоже надо будет. А я о них ничего не знаю кроме того, что они по форме ходят, и одного из них Сергеем зовут.

— Так что за работа? — спросил я и снова потер лицо ладонями притворяясь, что совсем сонный. На самом деле проснулся. Как только вошли, так и проснулся.

— Ты как вообще, местный? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Из Москвы.

— Из Москвы… — протянул военный.

И поймал неодобрительный взгляд своего товарища. Мол, не мешай говорить.

— Но я несколько месяцев тут прожил, — сказал я. — Да и попутешествовать пришлось. Так что где какой город знаю.

— Ну вот, — сказал он. — Есть у нас сейчас необходимость… Доступ к определенным объектам к Феодосии получить.

— Техника военная понадобилась? — уточнил я.

Ну да, насчет того, что в Феодосии целая куча военных частей находится, я знал. Не удивительно ведь, что группы диверсантов, которые американцы высаживали, должны были именно туда отправиться. Как та, в которой Роджер был. Так что догадаться несложно.

— Умный, — сказал военный. — Может быть, даже слишком.

— Да, военная техника нужна, — кивнул он. — А она там есть, и много. Да и другого ресурса полно. Город большой, а еще там база флота резервная. Так что…

— Ты мне вот что скажи, тезка, — перебил я его. — Почему вы все-таки Белогорским не помогли? В прошлый раз не ответил, так хоть сейчас скажи. Техники военной не было?

— Да, — кивнул он. — Мы уже отправляли им на помощь конвой.

— И что было? — сделал я вид, что не знаю. И что меня там не было, и что я вообще не причем. Хотя о судьбе того конвоя был прекрасно осведомлен, потому что сам же в нападении на него и участвовал.

— Сожгли, — ответил он. — Что еще хуже, тут тоже какие-то местные партизаны образовались. Если уж ты теперь, считай, один из наших…

Эх. Жаль все-таки, что мои парни отказались дальше идти. У нас и техника была, и артиллерия. Нашли бы контакт с местными партизанами, объединились бы, и тогда, может, и вышло бы что-то. Конечно, Кировское осадить у нас не получилось бы…

Ладно, и так неплохо. Операция по внедрению, считай, прошла успешно, они меня приняли. Не официально, но он ведь сам только что сказал, что я — один из них. До конца не доверяет, конечно…

Кстати, может быть именно поэтому от местных дел и решили отправить подальше. В Феодосию. Это не близко, конечно.

— Короче, задача понятна, — кивнул я. — Нужно ехать в Феодосию и попытаться на военную базу влезть. Не в одиночку хоть, надеюсь?

— Нет, конечно, — ответил он. — С нашими людьми пойдешь. Базу у самого города уже оборудовали, ночевать-спать есть где. У северной окраины. Оттуда попытаетесь в город проникнуть. Машины есть, естественно, оружие.

— Где подписываться? — спросил я.

— Да нигде, и паспортов у нас спрашивать не принято, — улыбнулся полицейский. Впервые за все время. — Так что, согласен?

— Да согласен, — кивнул я. — Все лучше, чем тут сидеть.

— Вот и ладушки, — проговорил полицейский, а потом бросил мне связку ключей. — Держи. Поживешь пока тут. За своей порцией на кухню сам приходи, тут кухня есть общая. Обед в час, ужин в шесть, готовят…

— Да я уже похарчевался у вас, — кивнул я. — А прогуляться по городу можно? Посмотреть, что и как?

— Можно, — кивнул он. — Только не любопытствуй особо. К патрулям не задирайся, тебя еще не все знают. И туда, куда не пускают, не лезь.

— Что я, дурак что ли… — хмыкнул я. — А валюта у вас тут какая-нибудь местная ходит? — решил уточнить на всякий случай. — Если я вдруг купить чего захочу?

— А чего тебе покупать? — спросил военный. — Там все есть. Все выдадут.

Я чуть не расхохотался. Как же это было похоже на штабных крыс. «На месте все выдадут» — это классический военный наеб для тех, кто отправляется на передок. То же самое — «идите, не бойтесь, вас там встретят». Или «войдете спокойно, там никого нет».

Если тебе такое говорят, значат на позиции не только оружия и техники не будет, но даже воды никто не даст, надо свою тащить. Ну а остальное — значит, пиздорез ожидается. Я на такие темы никогда

— Ну мало ли там, — я усмехнулся. — На сладкое. Или на платную любовь.

Ну а что. Раз у них в банде в основном мужики, а рабынь у них

— По сладкому соскучился он, — протянул военный.

— Ты удивишься, но у нас тут бумажные деньги, — не обращая внимания на слова своего товарища проговорил полицейский.

— Рубли что ли? — не понял я. — Старые? Так я знал бы, набрал. А то мы думали, что ими только стены обклеивать, а в селах их немало попадалось. Старики похоронные деньги хранили.

— Не, — полицейский покачал головой, потом посмотрел на меня и сказал. — Своя валюта.

Он вдруг запустил руку в карман и вытащил из него несколько бумажек, после чего протянул их мне. Я посмотрел. Да, на деньги это тянуло только с очень большим трудом.

Бумага. А газетная бумага, реально, без приколов. Тонкая совсем, серая. Водяных знаков никаких тоже нет — только что-то вроде герба с вороном. И номинал, да плюс мелкие буковки, неровные. Как будто их в газетной же типографии и набирали.

Хотя я не удивился бы, если бы портрет Мансура увидел. Такой, в героической позе. Или еще лучше профиль, прямо как на старых советских рублях, которые нет-нет, да попадались в коллекциях нумизматов. Я видел, знаю, как они выглядят.

— Вы что их, на газетной типографии печатаете? — с удивлением в голосе спросил я.

— Так и есть, — ответил полицейский. — Себе можешь оставить, на день тебе хватит. Но учти, что завтра в четыре утра тебе надо тут быть. Снаряжение получите. Выезд к пяти.

— Ну это значит, что у меня целый день впереди есть, — только и заметил я. — Могу отдохнуть, посмотреть. Два дня, считай, взаперти просидел. Скучно.

— Ну смотри, — он поднялся. — Давай, завтра не опаздывай. А то придется пешком догонять.

— Нет у меня привычки опаздывать.

Распрощались, вышли. Странно у них, никто мне даже руки не подал, не поздоровался. Я пересчитал купюры, которые он мне дал. Номинал у них был мелкий — одна двадцатка, две десятки и еще пять купюр по пять. Шестьдесят пять рублей. Они лукаво мудрствовать не стали, свои деньги так и назвали — рублями. Традиции.

Ну хоть карбованцами, блядь, лишь бы на них что-то купить можно было. Насчет цен не знаю, может он поиздевался и совсем мелочь мне выдал, которой даже на то, чтобы пачку жвачки курить. Не хватит.

В общем, я натянул носки, которые все это время на батарее повисели. Как там говорят, грязные, но полежавшие пару дней, уже становятся чистыми? Бред, конечно, но запасных у меня нет, все было в рюкзаке, который отобрали. А вернуть его мне никто так и не озаботился.

Ну ладно. Как там говорят. «На месте все выдадут».

Надел ботинки, зашнуровал, потом кепку на голову. Без нее вроде общались в этот раз, и шрам никто не разглядел. Ну уже хорошо.

Вышел, закрыл дверь за собой, а потом отправился по коридору. Охранник, все тут же, усатый, сидел тут. Он бессменно работает что ли? Не знаю.

— А шо это ты? — со все тем же акцентом спросил он.

— Выпустили, — ответил я. — Ключи вот выдали. Завтра в Феодосию должен поехать с остальными.

— У… — только и оставалось протянуть ему.

— Пойду прогуляюсь, — безапелляционно заявил я и двинулся на улицу.

Я вышел из здания, осмотрелся и просто двинулся, куда глаза глядят. Примерно в ту сторону, откуда пришел. Не заблужусь, думаю, а если что, то у патрулей дорогу спрошу. Вон один такой стоят, трое парней, у двоих — автоматы, еще один… Карабин, если по магазину судить, гладкоствольный. «Сайга», похоже. Интересно, автоматическая? Я бы такую взял бы вторым стволом, по морфам стрелять так вообще одно удовольствие должно быть. Правда глушитель под двенадцатый калибр хрен найдешь, очень уж большая редкость. Но можно отыскать, если повезет.

Патрулю кивнул, проявив вежливость, они тоже поздоровались. Но останавливаться разговаривать не стал. Я для них чужой. А вот с кем-нибудь из мирных поговорить можно, побольше деталей узнать. А то заебал уже этот информационный вакуум.

Минут пять шел, куда глаза глядят, а потом почувствовал запах жарящегося мяса. Шашлык! Самый настоящий шашлык, причем на углях жареный, это тоже чувствуется. В воздухе висит запах.

Ну что ж. Если тут ходят деньги, значит, должны быть и те, у кого их много. А если так, то получается, что для них будут услуги. Шашлык, шаурма, кафе, да хоть баня с девками. Насчет девок не знаю, а вот искупаться я сходил бы и свежего белья тоже прикупил бы.

Рот сам собой наполнился слюной. Свежего мяса, жирного, сочного… Да, это не консервы и не сухие пайки, которые заебали уже.

Так что ноги сами понесли меня туда. На свежее мясо у меня нюх работает не хуже, чем у собаки, а тут еще и я увидел, как дым поднимается.

Вышел на рынок, тот самый, у стадиона. Люди тут чем-то торговали, еще что-то. Двинулся туда, решил прицениться.

Да самый обычный рынок. Одеждой торгуют, камуфляжем в том числе. Книжный развал имеется, что совсем забавно, если учесть, что бумажные издания в наше время уже умерли. А тут даже журналы глянцевые продают, старые выпуски. На случай по-видимому, если кому-то захочется о старой жизни вспомнить.

А у них другое применение есть, это тоже помнится. Сверни пару трубкой, запихай под одежду, и ни один зомби их прогрызть не сможет.

Прошел практически через весь рынок, причем меня зазывали, предлагали посмотреть товар, но я внимания на это не обращал. К моему удивлению оружия не увидел на рынке вообще, и лекарствами тут тоже не торговали. А я-то ждал, что раз у нас постапокалипсис, то на развалах все будут кричать и зазывать: оружие, наркотики, девочки, поддельные документы и прочее.

Скоро увидел палатку, самую обычную, мангалы и грузного дядьку кавказской внешности. Высокого, здоровенного при этом, в плечах меня шире раза в полтора. Борода длинная, чуть ли не по грудь, волосы кудрявые во все стороны. Он суетился над одним из мангалов, раздувая угли с помощью опахала.

Что ж, пора узнать, сколько денег мне выдал полицейский. Хватит у меня на порцию или нет?

Уверенным шагом я двинулся туда и остановился, когда увидел над палаткой грифельные таблички, на которых белым мелом были нарисованы цены. И судя по меловым разводам на местах, где были цифры, они тут периодически менялись. Интересно, у них здесь государственное регулирование? Или каждый сам себе цены ставит?

Не знаю.

Но если верить ценам на табличке, то порция свиного шашлыка стоила двадцать рублей. Немало, наверное, почти треть суммы, которую мне выдали. А куриного — всего десять. Ну да, куры размножаются быстрее и так долго их откармливать не надо.

И это интересное. Получается, они и животных держат.

— Здорово, — подошел я ближе и сам не знаю зачем, спросил. — Мясо свежее?

— Зачем обижаешь, брат? — спросил кавказец, и я сразу же по акценту понял, кто это — армянин.

А ведь их наверняка вглубь России много ушло. Потому что на Кавказе тоже сейчас фронт, где ебашатся с турками, которые с начала века вспомнили о концепции Великого Турана и решили объединить земли под своей властью. Претендуя при этом и на русское Поволжье.

— Свежее, свинку только сегодня зарезали, — продолжил он. — Своими руками вот, как с утра встал.

— Порцию свиного дашь? — спросил я. Можно было сэкономить, но не хотелось.

Подумалось о том, что нужно было спросить: сколько будут платить мародерам в Феодосии. Это же, считай, как контракт подписываешь и головой при этом рискуешь. Значит и зарплата должна быть достойная. Как бы не продешевить.

Нет, надо вживаться в роль. Раз тут система не бартерная, а торгуют за деньги, значит, их надо заработать. Понятное дело, что моя цель — сделать так, чтобы эти деньги в конце-концов не стоили бумаги, на которой печатаются. И так и будет, когда я уничтожу структуру «Воронов».

Но пока, раз уж я притворяюсь одним из них, надо зарабатывать. Этого того стоит хотя бы для того, чтобы порадовать себя порцией свиного шашлыка. В цивилизацию попал, можно сказать.

— Конечно, брат, — ответил он, посмотрел на меня хитро и спросил. — Вино к шашлыку будешь?

— Если только с тобой выпью, — ответил он.

— А, хитрый, обмануть меня хотел, — он улыбнулся. — Знаешь традицию, что если со мной, то в счет не поставлю. Но ладно, выпью с тобой, почему нет. Сейчас будет, дорогой, только еще жарить поставлю.

И действительно, он дождался, пока угли раскалятся, после чего принялся накалывать мясо на шампуры. Делал он это быстро и четко, я аж загляделся. Вот, наверное, четкий армянин, чтит традиции и о национальных блюдах не забывает.

Закончил быстро, поставил мясо на огонь, вытер руки полотенцем и отошел. Я тем временем вытащил из кармана деньги, взял одну купюру в двадцать рублей — что-то подсказывало мне, что мелочь пригодиться может быть. Свиной шашлык по нынешним временам, считай — роскошь. Остальное наверняка можно дешевле прикупить.

А что мне еще надо? Белье чистое: трусы, носки, футболку какую-нибудь. Шорты или трико, может быть. Ну и помыться-постираться. А то не мылся я с тех пор, как детский лагерь покинул.

Да, это всего три дня назад было. А сейчас ощущение такое, будто вся жизнь прошла. Более того, я как будто в другом мире оказался. Где ходят бумажные, пусть и такие вот эрзац-рубли, и на улицах торгуют шашлыком.

Он вернулся с тарелкой, на которой было два шампура с шашлыком, бутылкой вина и двумя чашками, самыми обычными, поставил на столик. Протянул ко мне руку, и я сунул в нее купюру.

Армянин зачем-то осмотрел ее, помял, после чего сунул в карман.

— А чего это, уже фальшивые печатать стали?

— Да привычка, брат, — он усмехнулся. — У меня сеть кафе была тут, шашлык подавали. А до этого, не поверишь, сам на рынке стоял. И теперь стою.

— Ну да, возвращение к корням, — ответил я.

— Да, знаешь, я даже счастлив этому. А-то бизнес-шмизнец, тут кредит платить надо, там аренда, голова болит. А здесь спокойно, — и внезапно совершенно без акцента продолжил. — И готовить я люблю. А для хороших людей готовить — почему нет?

Рисовался, похоже, специально такую манеру держал. Может быть, он клиентов приманивает так? Кто знает? На колорит работает.

Он набулькал вина из открытой бутылки в два бокала, после чего сказал:

— Армянское, правильное вино! Для своих держу. Давай выпьем, и кушай, дорогой!

Мы чокнулись, и я сделал несколько глотков вина. Оно оказалось красным, сухим, терпким и при этом густым каким-то что ли.

Я взялся за шампур и откусил мясо. Да, если в вине я ничего не понимаю, то шашлык и есть шашлык. Сочный и очень вкусный. Маринованный тоже в меру, и луком не воняет, что само по себе хорошо. Так что кусок я прожевал и проглотил сразу же. Потом еще один, и решил немного остановиться, растянуть удовольствие.

— И как дела идут? — спросил.

— А как дела могут идти у того, кто честно работает и не наебывает? — он хмыкнул. Продолжение могло быть любым от «хуево», до «очень хорошо». — Нормально дела идут. Все меня знают, все ко мне ходят. Особенно ваши, вояки. Столовская еда сытная, но она не для души.

— Согласен, — кивнул я. — Хороший человек когда готовит, это всегда вкуснее, чем на всех.

— Вот, ты понимаешь! — кивнул он и принялся переворачивать шашлык. Расплавленный жир капал на угли, они вспыхивали периодически.

— А с чего ты взял-то, что я вояка? — задал следующий вопрос.

— А, я таких как ты, хорошо вижу, — он ухмыльнулся. — Вон, на брови у тебя шрам опять же, значит, боевой парень. А сейчас других боевых не осталось. Либо бандиты, либо вояки. На бандита ты не похож.

— И не боишься ты «Воронов» бандитами называть? — спросил я.

— А они не обижаются, брат, — он ухмыльнулся. — Мы все про себя все знаем, вот и они знают. Зачем от себя бежать?

— Мудро, — кивнул я.

— А, я еще только учусь, — он снова улыбнулся. — Вот брат у меня был старший, то мудрый человек. И отец мудрый. А я молодой еще слишком, чтобы мудрым быть.

Сколько ему лет на самом деле, я бы не сказал. Могло быть от тридцати и до пятидесяти. Горцы — они совсем иначе стареют. Но то, что он старше меня, это и так понятно.

— А что тут еще происходит? — спросил я. — Спокойно все в целом?

— Да, спокойно, слава Богу, — кивнул он. — Живем, охраняют нас, торгуем потихоньку.

— А чем заняться можно в городе? — спросил я и отправил в рот еще кусок шашлыка.

— А полно всего! — сказал он, посмотрел на меня, после чего спросил. — Ты тут недавно что ли? А, был бы давно, давно бы ко мне заходил, я бы тебя знал.

— Да второй день, — ответил я. — Только сегодня завербовался.

— В Феодосию поедешь? — спросил он.

— Ну да, — и удивился. — А тут что, все об этом знают?

— А ко мне все заходят, брат, — он улыбнулся еще шире. — Все заходят, и все говорят. Я тут все про всех знаю. Ну, ты смельчак, раз согласился ехать.

— Да я в общем-то зомби не боюсь, — ответил я. — И все-таки, что в городе поделать можно? Только недорого, а то у меня денег нет совсем.

— В клуб сходи, — ответил он, махнул рукой. — Это вот там. Там кино показывать вечером будут. Или танцы. Нет, сегодня кино, танцы только в пятницу.

Кино. Живут, кино показывают. Что-то они таких развлечений совсем не поддерживали в деревнях, в которых обычные люди жили. Там скорее другое правило было. Типа, «труд освобождает» и тому подобное.

— А помыться тут можно? — спросил я.

— Баня есть городская, — кивнул он. — Недалеко тут, за администрацию, потом направо и увидишь. А если поинтереснее чего смотришь, можно договориться. Есть тут один грек, у него дом большой. Баня, девочки, все есть.

— Да я как-то не фанат платной любви, — заметил я.

— Ты же вояка! — он поднял руку вверх и чеканя каждый слог, проговорил. — Тестостерон! Ладно, брат, тут клиент пришел, ты кушай, расслабляйся.

Я обернулся и действительно увидел, что к нам патруль подошел. Подумал, доебутся, но нет, их больше мясо заинтересовало.

Отошел и продолжил есть шашлык, а армянин уже принялся обрабатывать других клиентов. Я же подумал: доем и в баню пойду. Девочки мне поровну, не оголодал еще, а вот помыться хорошенько — это правильно будет. Тем более, что потом точно не до того станет.