Проснулся я от звука открывающейся двери. И рефлекторно потянулся к изголовью кровати, возле которого всегда ставил автомат. Когда ложился спать. Естественно не нашел, не было у меня ствола.

Сердце бешено колотилось. Снились кошмары. Еще из той, прошлой жизни, до Крыма. Про войну что-то, но ничего конкретного. В нем все схватки и бои, в которых мне приходилось участвовать, слились воедино. Да.

Если про меня кто-то думает, что я мясник со стальными нервами, то он очень сильно ошибается. Потому что нервы у меня как раз очень даже расшатаны. Я бы даже сказал, что они на пределе.

Такая уж у меня жизнь не спокойная.

Тем не менее, я встал и тут же натянул на себя кепку, которую до этого снял и положил на прикроватную тумбочку. Вот ведь будет тупо, если ко мне прозвище «Кепка» приклеится. Хотя на самом деле так часто военных и ЧВКшников называли мелкие бандиты, когда нам приходилось действовать в российских городах. Против банд в Череповце, например.

Да, вспомнилось. Я и там участвовал. В нескольких зачистках. Надо же, а я даже не думал, что я работал на территории Российской Федерации. И был уверен, что ЧВКшникам это делать запрещено. Хотя, может быть, я тогда в составе регулярной армии был?

Я ждал, что в дверь войдет какой-нибудь статный мужчина, может быть даже сам Мансур. Но дверь открылась, и в нее вошла девушка с подносом. То ли рабыня, то ли вольнонаемная работница, не знаю, но на вид ей лет было двадцать. Чернявая, смуглая, явно не русская. Кавказские черты лица.

— Привет, — проговорила она, остановившись.

— Привет, — только и ответил я.

— Я еду принесла. И ведро сказали забрать.

Еду? Как-то странно даже, этого я точно не ожидал. Посмотрел в окно. Ну да, время к вечеру, темнеть начинает. Это ж сколько я продрых? Придавил, наверное, минут по шестьсот на каждый глаз, не меньше.

А насчет ведра хорошо она вспомнила. Мочевой пузырь напоминал мне о том, что пора его опорожнить. Может быть это даже и хорошо, потому что если на допросе начнут бить, то гораздо меньше шансов обоссаться. Хотя, если я поем, то могу наблевать.

С другой стороны, блевать всяко приятнее, чем обоссаться, пусть это и выбор из двух говн. Потому что ссышь ты в штаны, а блюешь обычно на кого-нибудь другого.

— Сейчас, подожди, — сказал я, поднялся.

Расстегнул ремень, ширинку, помочился в ведро, стараясь не касаться причинного места руками. Потому что подозреваю, что руки помыть мне не дадут, а есть руками, которыми члена касался — такое себе. Посмотрел на девчонку, на лице у которой было смущенное выражение, но она ничего не сказала.

Застегнулся, вернулся за подносом. И даже не тюремное варево, нормальная еда — рагу из картофеля и моркови, в котором имеются какие-то следы мяса. Исключительно для запаха, пожалуй, думаю, что его даже вегетарианцам можно. Но как будто со своего стола кормили. И даже кружку с водой принесли.

Уселся обратно на кровать, положив поднос рядом, взял принесенную ложку, миску, закинул в рот кусочек картошки, прожевал. Переварена, естественно, практически пюре. Но такое нормально, когда на большую толпу готовишь.

Пахнет мочой, конечно, но сейчас не до сантиментов. Жрать хочется. Я же с самого завтрака ничего не ел, а тогда мне досталась порция овсянки с изюмом из сухого пайка. Сжевал, но она давно уже переварилась.

Потом еще кусочек и еще. Нормально, есть можно. Работает, конечно, паранойя, что меня все-таки отравить пытаются… Но нет, бред какой-то. Хотели бы убить, гораздо проще это сделали бы.

Девчонка продолжала стоять на месте, смотрела на меня.

— А ты-то чего стоишь? — спросил я.

— Так мне поднос забрать надо, — ответила она.

— Так садись, — я пожал плечами и указал на место напротив. — Зачем стоять-то. Как зовут?

— Диана, — ответила она, несмело сделала несколько шагов вперед и уселась на кровать. Да, все-таки рабыня. Если бы была вольнонаемной, то села бы сама. Или поднос ждать не стала бы.

— Меня Сергей, — я снова представился именем.

А ведь чуть не сказал, что Край. Из-за того, что девчонка. Со слабым полом хочешь — не хочешь, а расслабляешься, такие вот дела. А мне этого делать нельзя, ни в коем случае.

Может быть, ее поэтому и прислали, чтобы вызнать что-то? А чего она тогда вопросов не задает?

Точно рабыня? Ну, вроде не голодает, в теле такая девчонка, крепкая. Не такая, с какой мне хотелось бы поделиться едой. Да и вообще…

— А чего меня кормить вдруг вздумали? — спросил я. — Я ж, типа, пленный. И не допрашивали еще.

— Не знаю, — пожала она плечами.

— А товарища моего ты кормила? — решил я уточнить.

— Нет, — она покачала головой. — Его выпустили уже, он со всеми ел.

Я чуть не подавился. В смысле? Почему его выпустили, а меня нет? Неужели он все-таки что-то наговорил про меня?

Хотя врать ему даже не пришлось бы. Достаточно правду сказать, и тогда меня вытащили бы из постели и сразу унесли в допросную, пыточную, ну или где у них тут дознание вести положено. Или это, может быть, такой красивый жест от Мансура? Вот, мол, твоя последняя трапеза?

Да нет, бред какой-то. Еду на меня уж точно переводить не стали бы.

— Как выпустили? — не понял я.

— Ну допросили и выпустили, — она пожала плечами. — Не знаю я.

— А меня почему тут держат? — только и осталось спросить мне.

— А я откуда знаю? — удивилась она.

Что-то странно себя девушка вела. Если бы она была подсадной уткой, то наверняка стала бы расспрашивать, интересоваться. А тут ничего. Вообще ничего. Нет, я бы ей так и так ничего конкретного не рассказал бы, но все же.

В открытую дверь вошли. Двое, один в военной форме, а второй к моему удивлению в полицейской. Даже герб на месте и погоны тоже. Если верить звездочкам на них, то целый капитан ко мне пожаловал.

Диана тут же вскочила, посмотрела сперва на меня, потом на них.

— Не поел еще? — обратился ко мне полицейский.

— Ем, — только и оставалось ответить мне.

— Диана, выйди, — сказал он.

— Но мне поднос забрать… — пролепетала та.

— Выйди, — повторил он. — Мы сами отнесем.

— И ведро забери, — проговорил второй. Ну да, если его вынести, то дышать в комнате сразу же станет поприятнее.

Девушка взяла ведро и очень быстро покинула комнату. Полицейский закрыл за ней дверь, не на замок, а просто захлопнул, после чего подошел к кровати напротив и уселся. Военный остался стоять.

— Допрашивать будете? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мрачнее.

— Спрашивать скорее, — ответил полицейский. — Как тебя зовут-то?

— Сергей, — только и ответил я.

— Сергей, да, — кивнул он. — Расскажи-ка мне, а как ты вообще в Белогорске оказался?

Однако. Значит все-таки не доверяют, решили с самого начала все выяснять. Но в общем-то это мы с Семеном тоже обсудили, еще когда в том доме ночевали. Легенду повторили, вызубрили так, что от зубов у обоих отскакивала.

— Привезли меня туда, — ответил я. — Работать привезли. Из Краснокаменки.

— Из Краснокаменки, значит? — спросил полицейский. — А не из Дачного разве?

Ага. Интересно. Семен напутал что-то или просто показания проверяет? Ну, типа, усомнился… Нет, не доверяет он мне, вообще нет.

— Нет, шеф, извини, не знаю как зовут, — ответил я. — Из Краснокаменки.

— Тезки мы, — ответил полицейский.

— Очень приятно. Так вот, из Краснокаменки я.

— А чем занимался, когда привезли?

— Работал, — мне пришлось пожать плечами. — На стройке работал, базу вам строили. Раствор месил, блоки таскал. Потом стали людей набирать в мародерские команды. Чтобы брошенные деревни грабить. Ваши, знаешь ли, не очень горели желанием туда лезть.

Все по легенде. Я даже имена бригадиров на стройке знаю. Если спросят, то назову.

— Капитан, у тебя претензии ко мне какие-то есть? — поднял я голову. По имени называть его не стал, пусть лучше так, по званию.

— Да нет, — ответил он. — Претензий нет.

— Кроме того, что ты хуй знает кто, и хуй знает откуда, — проговорил военный.

— Блядь, — я выдохнул. — Пацаны, я на признательность рассчитывал. Я так-то вашего человека из города вытащил и сюда приволок.

— Да, но…

— Да в смысле «но», — я принялся разыгрывать праведный гнев. — Я башкой рисковал, когда сюда тащился. Мог бы ствол бросить, спрятаться. Среди других рабов затеряться. Или вообще в закат съебаться. В Краснокаменку вернуться, ее-то отбили, я слышал.

— Откуда слышал?

— Да о том все трещали, — махнул я рукой. — Особенно когда стали бойцов из деревень в город вытаскивать. Вы ж не думаете, что мы не слышали и не видели ничего? Я не знаю толком, кто вам так в кашу насрал, но вышло у него неплохо, нет разве?

И ухмыльнулся. Специально так, мерзко. К тому же тем, кто насрал им в кашу, был именно я. Но они об этом вроде бы не догадывались. Иначе допрос совсем не так шел бы.

Пока пауза была, я запихал остатки картошки себе в рот, поскоблил ложкой по дну миски, собирая жижу. Вроде даже наелся. Хотя в лагере нашем мы ели не в пример сытнее. Но нам не надо было такую толпу кормить.

— А чего не ушел-то? — спросил вдруг военный. — Чего домой не вернулся?

— Да нечего мне там делать, — резко помрачнел я. — К тому же, я не думаю, что парни эти, что на город напали, станут с местными миндальничать. Попробуют свою власть построить, а может быть, даже пожестче, чем у вас.

— А что все-таки в городе случилось? — задал следующий вопрос мой тезка. — Товарищ твой так ничего толком и не рассказала.

— Да я хуй знает, — пожал я плечами. — Я трассу охранял, с другой стороны от города. Взрывы услышал, как снаряды летят тоже. Паника началась, кто-то побежал, мы наоборот туда рванули — помочь, вытащить, кого сможем. Но не до того было, потому что въехало в город несколько БТРов. Они особо не разбирались, косили почти всех. Так что вот мы и побежали.

— А ствол тебе кто дал?

— Леха Пень за меня поручился, — ответил я. — Я в его команде добытчиков был. Отличился, можно сказать. Мне пообещал, что если я хорошо себя покажу, то меня в «Вороны» примут.

Они переглянулись, но ничего не сказали. Но, похоже, моя версия событий совпадала с той, которую озвучил им Семен.

Некоторое время мы молчали. Они смотрели на меня, а я спокойно пил водичку из стакана мелкими глоточками. Опустошил, выдохнул, вытер губы тыльной стороной ладони, после чего посмотрел на того, что в полицейской форме.

— Ну и что теперь? — спросил я. — Мне так тут и сидеть?

Говорить, что знаю об освобождении моего спутника я не стал. Статус Дианы мне был пока не ясен, и чтобы ей прилетело за болтливость, не хотелось. Так что лучше уж промолчать.

— А ты сам что дальше делать хотел бы? — спросил военный.

— А ты не догадываешься? — нагло спросил я, повернувшись к нему. — Если бы я хотел уйти, то, наверное, сюда не пошел бы. И Семена не потащил бы, бросил где-нибудь. Присоединиться я хочу к вам. И с вами работать. Я и до этого вступил бы, но что-то там, в Белогорске, рабов не очень хотели к себе принимать.

— Присоединиться? — переспросил военный и, не дожидая ответа, задал следующий вопрос. — А что умеешь?

— Ну вот, зомби не боюсь, например, — пожал я плечами. — За пару сотен я их завалил, наверное, уже.

— Так это не достижение, — хмыкнул он. — Чего там их убивать, берешь и стреляешь.

— Да не достижение, — я ухмыльнулся. — Только сам-то ты как думаешь, сразу нам стволы дали? Да и, поверь мне, в замертвяченных местах, если ты не долбоеб, то стрелять не будешь. А вы все еще стреляете что ли?

Он промолчал. Похоже, что такой наглости от меня не ожидали, особенно того, что я высмеивать их начал. Ну и того, что вот так вот напрямую в их ряды попрошусь.

— Большую часть из тех зомби я топором убил, — сказал я. — Потому что он без шума работает. На выстрелы зомби бегут, как мухи на говно, а вот так, командой если работать, то можно весь город зачистить.

— Ага, — кивнул полицейский. — Я бы посмотрел, как ты с морфом схватился бы на топорах.

— А я морфа убил, — ответил ему я. Это тоже было в моей легенде.

Что-то подсказывало мне, что после этого допроса Семена снова отловят и будут спрашивать еще раз. Уже на предмет моего прошлого и моих же умений. А до этого, скорее всего, по общей обстановке расспрашивали, по поводу того, что в городе случилось, а обо мне разве что пару общих фраз.

— Пиздишь! — ответил военный. — Не верю!

— Убил, — ответил я. — Не топором, правда, из карабина. Когда деревню грабили, в один из домов залез. Там логово было, трупы валялись. Леха сказал отходить, но я пошел внутрь.

— И как? — прищурился капитан.

— Да никак, — пожал я плечами. — Морф выскочил из подвала, там люк открытый был, но я на него фонарем посветил. Он и дернулся в сторону, а я ему сразу в башку. Даже не понял сначала, что это морф, думал, просто отожравшийся зомби, из тех, что побыстрее. А он прыгнул — я выстрелил. Повезло, короче.

Военный фыркнул, но уже не так уверенно. Капитан же продолжал смотреть, прищурив глаза. Сомнение у него было, но не стопроцентное. Значит, клюнул.

— Потом рассмотрели уже. Если честно, я надеялся, что меня после этого к вам и примут. Надоело среди рабов жить. Но нет. И зря, может быть, если бы взяли, то Белогорск еще стоял бы.

— Ебать ты завернул! — заявил полицейский. — Это ты, что, пиздец-боец такой, что в одиночку город был отбил?

— А я бы этих уебков, что на город напали, нашел бы раньше, — ответил я. — Уж будь уверен. Следы я читать умею, и людей искать тоже.

— Много ты пиздишь, — буркнул военный. — Но говоришь уверенно.Удивительно уверенно. А что если мы проверим тебя?

— Да проверяйте — я нагло ухмыльнулся. — Почему нет, давайте, хоть сейчас. Я с любым из вас на разы могу, хоть на кулачках, хоть на ножах.

Похоже, что все-таки переборщил, они переглянулись, но ничего не сказали. Повисла тяжелая тишина. Я посмотрел в окно и увидел, как с неба стали падать первые капли дождя. Ну да, пока сидел тут, очередной шторм начинается. И слышно, как ветер завывает под крышей, даже тут, на первом этаже слышно.

Так что это даже хорошо, что я пока тут. Не придется искать, где от дождя прятаться. А вот группу, что в Белогорск отправилась, ураган задержит. Наверное они на обратном пути уже, если целы, но когда дождь стеной особо не походишь. Да и воспаление легких заработать никому не хочется, лучше уж под крышей посидеть.

Капитан поднялся, подошел ближе и наклонился так, что я почувствовал запах дешёвого табака.

— Ладно, тезка, — сказал он. — Сам напросился, мы тебя проверим, есть тут одна работа по твоему профилю. Особенно если зомби не боишься. Но учти, у нас строго все. Накосячишь — ответишь. Предашь — умрешь. Причем плохо и очень больно.

Я кивнул.

— А я и не собирался бегать, — сказал я. — Я сюда пришёл за работой.

Они переглянулись. Военный что-то хмыкнул, но промолчал. Капитан махнул рукой.

— Слышь, тезка, — обратился я к нему. — А чего это вы Белогорск без помощи оставили? Почему туда никто не пошел? Местные проблемы какие-то?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — ответил он.

Но угадал. Похоже, что реально дело в местных партизанах. Жаль, что с ними связаться не удалось, они-то, похоже, готовы идти до конца. И тогда и внедряться не факт, что пришлось бы.

Вышли, и я услышал, как за ними закрылась дверь. А поднос они так и не забрали. Ну, значит, Диана придет, заберет.

Я сложил на него пустую посуду, положил на кровать напротив, а сам опять завалился на свою. Все, что мог сделать — сделал, теперь от меня ничего не зависит.

Но первый шаг на пути к внедрению можно считать удачным. Я сумел их заинтересовать и удивить. Только вот дальше все будет гораздо сложнее.