Пистолет, топор, бронежилет и часть хабара я оставил в этом доме. Будет еще один тайник, к тому же в пешей доступности до базы «Воронов». Автоматами мы тоже поменялись — Семену я отдал свой «двенадцатый», свинтив перед этим глушитель, рукоятку и коллиматорный прицел. Себе забрал его «семьдесят четвертый».

Можно было тайник и где-нибудь поближе обустроить, но я, честно говоря, побоялся. Да, могут не найти, особенно его его тщательно прятать. Но могут и найти. И тогда о чем они подумают? Да о том, что диверсанты где-то рядом бродят. И тогда могут устроить шмон. Да и подозрения так или иначе на нас падут.

Ехал я уже в гражданской одежде, оставив камуфляж на базе. Если что, потом найду или сниму с трупа, а пока что лучше так.

А потом выдвинулись. И дошли примерно через четыре часа, около десяти утра.

Не могу сказать, что Кировское внушало. Нет, вокруг него построили стену из всякого хлама вроде старых машин. Стояли на въезде и два БТРа, в качестве резерва и огневых точек. Именно так, потому что их окопали, прикрыли мешками с песком. Сразу же видно, как именно собирались использовать.

И люди стояли, это тоже было видно. И на вышке на входе, и просто вокруг. Службу держали, охраняли. Нас они уже увидели, я даже заметил как чуть повернулась пушка БТРа, на всякий случай наверное.

Мы с Семеном переглянулись. Его трясло, это было заметно. Но оставалось надеяться, что он меня не сдаст, что не побежит сразе же каяться о том, что провел на базу диверсанта. Но он был у меня на крючке. Семья — это огромная сила, но одновременно и огромная слабость для любого мужчины. По крайней мере, если он ее действительно любит.

— Ну что, пошли? — спросил я.

Он ничего не ответил. И мне оставалось только двинуться вперед. И это было неправильно. Он — главный, он должен идти первым. Так что шагов через двадцать я повернулся и приказал ему все-таки пойти первым. Он и вышел вперед и пошел, хотя было видно, что колени у него дрожат.

Когда мы подошли метров на пятьдесят, в нас целились уже все. Незваные гости хуже татар. Я, если честно, никакого негатива к этой национальности не испытывал, тем более, что в последнее время мне приходилось иметь дела как с крымскими, так и с казанскими. Но пословица такая, народная мудрость, что уж поделаешь.

— Стоять! — послышался окрик. — Кто такие?

Говорил высокий мужик в военной форме. Я присмотрелся к его лицу — не может ли он быть из парней Изгоя, не может ли помнить меня. Нет, совсем незнакомый мужик, а память на лица у меня цепкая, я их легко запоминаю. Еще бы, без этого мне диверсантом на Аляске полгода не прожить точно.

— Говори, — сквозь зубы, чтобы точно не услышали, проговорил я.

— Мы… Мы из Белогорска! — крикнул Семен, но как-то совсем тихо и невнятно. — Свои!

— Чего? — не понял мужик. — Не слышу.

— Из Белогорска мы! — не выдержал уже я. — Вот этот вот — он из ваших, из «Воронов». Дошли!

— Не рыпаться тогда! Парни, стволы с них снимите. И рюкзаки на землю.

Мы оба заранее закинули оружие за спины, чтобы лишний раз не провоцировать охрану. В общем-то сейчас самый важный этап операции. Если меня на внедрении не примут, то потом все пройдет гораздо проще.

Нет, скорее всего, сейчас меня запрут в зиндане. А потом потащат на допрос. Причем, спрашивать будут раздельно, потом вместе. Но мы заранее о показаниях сговорились. Лишь бы Семен продолжил держаться проработанной линии. Тогда все должно пройти гладко — гладенько.

Еще двое бойцов, но уже не по форме, а в спортивках, подошли к нам. Один стащил автомат с моего плеча, закинул себе, быстро обшарил меня в поисках чего-нибудь. Увидел на ремне штык-нож — я его оставил, потому что совсем без холодняка было стремно, а эти штуки достаточно распространены, их налево активно торгуют как сувениры. Тоже забрал, просто из ножен вытащил. Потом рюкзак с земли подобрал. Что-то подсказывало мне, что содержимое ко мне не вернется, как и сама сумка. Ну и хрен с ним, там все равно ничего ценного нет.

Второй тем временем обработал Семена, тоже охлопал. После чего меня толкнули в спину, мол, иди. Мне не оставалось ничего кроме как зашагать к воротам. Причем затылком я чувствовал, как меня контролируют. Оружия в руках конвоиры не держались, но от ворот все равно целились. Правда уже не из БТРа, если он палить начнет, то своих однозначно заденет.

Когда мы подошли ближе, старший выступил вперед, сперва посмотрел мне в лицо, потом Семену, но явно не узнал. Это хорошо, это уже хорошо. Волосы скрывали шрам, да еще и кепка, снимать ее я не собирался вообще. По крайней мере, до тех пор, пока окончательно не заросту шевелюрой. Не люблю их, но выбора особого не имеется.

— Кто такие? — повторил мужик в форме.

— Мы из Белогорска, — к моей радости Семен заговорил первым. Да и лицо у него стало решительнее. По-видимому мандраж прошел. — Что там было, слышали?

— Нет, связи нет, — сказал он. — Группа ушла два дня назад. А что случилось-то?

— И не вернулась до сих пор? — удивился «мой» бандит.

— Так пешком же ушла. Конвоями сейчас не покатаешься, какие-то партизаны нашлись, жгут. И все-таки?

— Пизда Белогорску, — вступил в разговор я. — Какие-то уебки на базу под Зуей напали и арту там взять умудрились. Мы стали к обороне готовиться…

— Об этом да, знаю, — перебил меня мужик. Я поморщился — вот что за люди, им дослушать лениво что ли? — А что дальше было?

— Мы отправили группу, — проговорил Семен. — Она не вернулась. Заняли оборону. А потом по городу артой отработали. Наш штаб просто снесли. Короче, нет больше Белогорска.

— А вы как спаслись? — спросил главный из охраны.

— Меня вот этот вот вытащил, — кивнул на меня «мой» бандит. — Он не из наших, просто жил в Белогорске и в команду добытчиков ходил. Но отличился, и ему ствол дали, тоже на пост поставили.

— Больше никто не выбрался? — был следующий вопрос.

— Чего не знаю, того не знаю, — пожал плечами Семен. — Мы шли через поля, никого больше не встретили. Только бандитов каких-то, но отбиться получилось.

— Бандитов?

— Ну да. Даже разговора не получилось, как увидели, сразу стрелять начали.

— Как же добрались-то? — спросил еще один пацан из охраны.

— Поездом, пешком, самолетом, бля, — сказал я. — С трудом добрались, все ноги сбили. Мужики, пить очень охота и жрать, будет что-нибудь?

Мой вопрос проигнорировали, снова вперились в меня глазами.Ну, ничего необычного они увидеть не должны. Ладно, всякое бывает.

— Как зовут?

— Семен, — представился мой спутник. — А это — Серега.

Заранее договорились, что он меня по имени назовет. Потому что позывной у гражданского человека — это странно. К тому же они мой настоящий знают, а к новому привыкать время нужно. А имя — оно и есть имя. К тому же Сергей — это одно из самых распространенных имен в России. Вообще ни к чему не привяжешь.

— Ладно, — сказал мужик. — Кола, Чип, отведите их в комендатуру и доложите, что из Белогорска парни пришли. Что дежурный скажет, то и делайте.

— Принято, — сказал один из парней, смуглый такой и чуть узкоглазый.

Интересно, за что его именем напитка знаменитого погнали? Хотя, может быть, его просто Коляном зовут? Ладно.

— Пошли, пацаны, — сказал второй.

Ворота были открыты, но когда мы прошли внутрь, оказалось, что все не так просто. По бокам от них стояли машины, которые при необходимости легко можно было оттолкать, и таким образом запереть проезд.

А внутри… Внутри оказалось интересно. Отсюда стало понятно, что стена ограждает если не весь городок, то по крайней мере его большую часть. В целом такая же коттеджная застройка, частный сектор, но дома ухоженные, и похоже, что люди в них жили. Кое-где двухэтажки, чуть дальше было видно и пятиэтажные дома, но совсем немного. Высоток же не было вообще.

Вели нас долго, похоже, что комендатура находилась где-то в центре поселка. И я насмотреться успел. Даже рынок увидел, который расположился на стадионе и почему-то незастроенной площадке вокруг него. Современному россиянину такие рынки в новинку, они больше привыкли к цивильным торговым центрам. Тут же все было интереснее.

Получается, торгуют люди. Интересно, чем же. Приезжают ли деревенские на ярмарке и тому подобное.

Но выглядело это все тухловато, если честно, продавцов практически не было, как и покупателей. А вот люди ходили, чем-то занимались.

Чуть дальше увидел котлован, который рыло множество людей. Стройку века тут какую-то задумали, не иначе. Дворец для Мансура будут возводить что ли? Ну это неудивительно, стройка — это один из способов объединить народ. Хотя бы тем, чтобы дать им общую работу, и чтобы не слонялись почем зря.

А люди были. Как будто бы даже много. По крайней мере точно больше, чем в Белогорске. Ходили по улицам

— Земеля, а чего это так? — обратился я к одному из охранников. — Откуда столько народа?

— Часового на входе видел? — спросил он.

— Не понял, — искренне удивился я. — Какого еще часового?

— Да не, Часовой — это позывной старшего нашего. Вот, он со своими парнями отходили в сторону моста, свинтили с позиций. Узнали, что моста больше нет, решили людям помочь. Все только начиналось, так что город от зомби почистить можно было без проблем. Так и сделали.

— Однако, — с непритворным удивлением проговорил я. — А много их было?

— Человек сорок.

Значит взвод полный. И вот полный взвод смог целый город очистить. Народ сохранить, то-то его так много. И если бы на каждый такой городок по взводу вооруженных солдат было бы, то хрен тут что случилось бы, все было бы нормально с Крымом. Жили бы как жили.

Ну не считая столиц, конечно. Симферополь и Севастополь в любом случае потеряны были бы. В Севастополе сколько солдат? Да и наших и НАТОвских, там же линия фронта проходит.

Но не удержали. Да и шансов не было. Застройка с кучей ловушек, слишком много людей на небольшой территории. Держаться приходилось бы со всех сторон, патронов сожгли бы море. Это потом, собравшись вместе, их можно было бы зачистить. Если бы «Вороны» взялись.

Ну и парни Часового интересные, конечно. Сперва город защитили, а потом на сторону «Воронов» перешли. Хотя, если их всего четыре десятка было, то город удержать вариантов не было точно. Тех–то до хрена, и у них техника есть.

Наконец мы дошли до комендатуры, как они официально и по-военному называли свою администрацию. Здание обычное, двухтажное, когда-то жилой дом. Но не обычный — подъезд всего один, коридорного типа, короче, что-то вроде общежития. Да может быть, это оно и было, не знаю.

Вошли, и сразу же наткнулись на стойку дежурного. Ну как стойку, стол обычный стоял, наверное кто-то вроде коменданта убежища тут и сидел. Вот и здесь дядька такой, колоритный: в черной форме ЧОПа, в черном же форменном кепи, седой весь, да еще и с усами густыми. Какого-то актера он мне напомнил, причем я видел его в точно такой же роли, охранника он там играл.

— Вот, Михалыч, принимай, — проговорил наш провожатый.

— А шо это? — с явным акцентом проговорил тот. — Шо це за хлопцы?

— Говорят из Белогорска пришли, — ответил провожатый. — Их пока под замок, я пойду доложусь. Позже придут допросить.

— Та я ж завсегда, — пожал охранник плечами и больше ничего говорить не стал.

Поднялся с места. Из оружия у него был пистолет и дубинка резиновая на поясе, и при желании я бы справился с ним очень легко. А там перехватил бы ствол, и пошла бы потеха. Но увы, сейчас это было не в моих интересах, совсем нет.

Наоборот, мне нужно было посидеть в местном ИПЗ, или как они его сейчас называют. Сходить на допрос. Правда от меня практически ничего не зависело, главное — это чтобы Семен легенду подтвердил. Ему доверия больше будет, он структуру «Воронов» изнутри знает.

Но, что интересно, никто его не узнал. Как он сам и говорил, банды разные автономно работали. Нет, наверняка, у них было какое-то сообщение, они там, может, припасами обменивались. Да и подкрепления друг другу посылали, так что одно из подкреплений мы даже размолотили.

Но самое интересное, что к Белогорску они отправили не конвой, а небольшую разведгруппу, да еще и пешком. Само по себе любопытно. Будто не претендуют они больше на свою старую территорию. Почему, интересно? Потому что моей команды опасаются или на то еще какие-нибудь причины есть?

Ладно, разберемся еще.

— Пошли, хлопцы, — проговорил охранник. — Не дурите только.

Ну и в мыслях не было. Он показал направление, ну я и двинулся туда. Как и предполагал, впереди оказалась лестница, а до нее в разные стороны расходились коридоры. Нет, не жилой это дом, общежитие. Забавно даже: мы в детском лагере разместились, а они в общежитии. Не такие уж мы и разные.

— Направо, — приказал седой.

Мы повернулись, пошли дальше. Двери старые, кстати говоря, деревянные. Выбить такую вообще никаких проблем, только вот это изнутри надо делать. По всем правилам пожарной безопасности у нас двери должны наружу открываться.

Но не все. Несколько металлических есть, похоже, что жильцы за свой счет ставили.

— Стоять, — проговорил охранник, когда мы дошли до конца коридора.

Вытащил из кармана ключи, вставил в замок, повернул. Потянул на себя дверь.

— Ты, в кепке, заходи, — приказал он.

Понятно. Это он ко мне, потому что кепку я не снял. Обыскивать меня он, кстати, не стал, но и то понятно — нас у ворот уже обшмонали. А вот под кепкой не проверили ничего. Впрочем, она плоская.

Я вошел, и дверь за моей спиной сразу же закрылась, и я услышал как повернулся ключ в замке. Сразу два раза. Огляделся.

Да, точно общежитие, причем комната не самая ухоженная. Обои пузырями, на полу — линолеум старый, да еще и рваный местами, как будто… А хрен его знает, почему, может быть, по нему на офисном стуле катались, а возможно, что и мясо рубили. Или не мясо.

Две кровати, старые, из ДСП. Не застелены — просто матрасы лежат. Шкаф какой-то для одежды, полка. Санузла, естественно, нет, он тут в конце коридора. Но поставили ведро. Очевидно, что эти комнаты изначально предполагались, чтобы тут кого-то запирать.

Почему? Да потому что решетки на окнах. Тоже ведь странное дело: комната бедная совсем, а на окнах решетки. Ну, здание старое, очень даже. Может быть, тут какое-нибудь бюджетное учреждение находилось, а потом дом передали под общежитие? Не знаю, но похоже.

А раньше во всех бюджетных учреждениях у помещений, где компьютеры стояли, решетки были на окнах. Время такое было — наркоманы могли залезть через окно или просто мелкие бандиты, чтобы спиздить какой-нибудь первый «пентиум» и продать его за дозу. Или за бабки на небольшой кутеж.

Сам не знаю, в те времена не жил. Но фильмов-то полно сняли о девяностых и начале двухтысячных, да и книжек тоже предостаточно написали.

Помещение уныло выглядело, даже похуже, чем моя комната в лагере. Но сидеть мне тут, подозреваю, долго. Лишь бы кормили еще.

Короче, мне не пришло в голову ничего кроме как завалиться на постель. Ботинки, правда, перед этим я снял, как и носки, их повесил сушиться на батарею. Запасных мне не дадут. Отопления, естественно, нет, но так хоть на воздухе будут. Да и учитывать надо щели в окнах, их тоже будто с девяностых никто не менял.

Некоторое время я смотрел в потолок, следя глазами по трещинам в штукатурке. И естественно провалился в свои мысли.

Волновался я. И от этого никуда не денешься. Потому что сунул голову в пасть льва. Или в логове медведя спать прилег. Ну по нынешним временам скорее в логове морфа.

Так что варианта два. Либо примут за своего, либо будут пытать, пытаясь вызнать что-то о старой группе, а потом в расход. И подготовиться ко второму исходу не получится никак.

А не похуй ли? Если меня убьют, то мне будет похуй в любом случае, ровно с того момента как умру. Это вообще волшебное слово — похуй. Все равно меня на этом свете ничего кроме мести не держит.

Эта мысль меня немного успокоила, и я уснул.