Я рванулся в сторону забора спереди, прижался к нему, вскинул автомат. Вот ведь суки, и нужно было им появиться так вот внезапно. С другой стороны, все могло быть хуже, они могли появиться в самый неожиданный момент и ударить нам в спину, когда мы приступили бы к штурму дома.

Практически мгновенно со стороны патруля раздались очереди, пули засвистели у меня над головой. Стрелять они начали первыми.

«Росгвардейцы» остались позади. Бехр, который шел следом, вдруг высунулся из-за угла забора и высадил по патрульным длинную очередь. Захлопал глушитель, и один из патрульных споткнулся и упал.

— Чужие! Чужие в деревне! — второй успел заорать и бросился в сторону, поливая все перед собой огнем.

Я рухнул на землю, в надежде хоть как-то укрыться, оказался в высокой траве. Весь перемазался в росе, форма сразу же намокла, руки и лицо тоже. И выстрелил во врага короткой очередью.

Дорогу перебежать боец не успел, упал, но все еще был жив. Я увидел, как он судорожно пытается сменить магазин, выстрелил еще раз, на этот раз одиночным, и не увидел куда попал — то ли в голову, то ли в шею, то ли в грудь. Тем не менее, он опрокинулся на спину, да так и остался лежать.

С патрулем все. Теперь остались те, кто в доме. Успеют они отреагировать или нет? Так или иначе, но теперь все так просто, как в Краснокаменке не пройдет. Потому что они наверняка уже проснулись.

И только я об этом подумал, как со стороны дома послышались автоматные очереди. Повернулся, увидел, как «росгвардейцы» отходят, продолжая вести огонь на подавление. Ну еще бы, укрытий на улице не было, так что им не оставалось ничего другого, кроме как попытаться бежать.

А вот я оказался в мертвой зоне, за высоким забором из профлиста. Нет, достать меня тут — говно вопрос, этот тонкий металлический лист если что-то и сдержит, то только мелкую дробь. Автоматная пуля прошьет его навылет.

Но тут был один нюанс. Те, что засели в доме, похоже не знали, что я тут, иначе давно убили бы меня.

И я, держа автомат на вытянутых руках, пополз вдоль забора в сторону следующего дома. Почувствовал, что промок уже до самого пуза, все-таки росы тут оказалось много. Вот она — большая разница между утренней и ночной температурой.

Изо всех сил перебирая руками и ногами, я добрался до забора следующего дома. Тут позволил себя приподняться, рассчитывая на то, что меня все равно видно не будет, и дальше двинул уже гуськом.

Все, вышел из зоны огня. Теперь по-хорошему нужно бы отойти, встретиться с остальными гвардейцами, перегруппироваться и решить, что делать дальше, и как мы будем выкуривать врага из коттеджа.

Нет, если бы у нас были те же «шмели», то никаких проблем. Пизданули бы через окно, да и все, одни кишки по потолку. Да только вот не имелось у нас ничего кроме стрелковки. И еще одного козыря, который лежал у меня в рюкзаке. Очень тяжелого козыря, надо сказать, увесистого, такого, что меня к земле придавливал, пока я полз.

И вот если им воспользоваться с умом, то можно повернуть бой к нашей победе. Однозначной, окончательной и бесповоротной. Ладно, кто рискует, тот побеждает.

Я схватился за ручку калитки и потянул ее вниз, а потом на себя. Заперто. Заметил проволочку, которая держала воротину изнутри, вытащил нож, подцепил, поднял вверх и через секунду был уже во дворе. Отлично, а теперь нужно пройти немного, так, чтобы не заметили.

За тылом они смотрят? Да наверняка, бандитов или солдат, смотря с какой точки зрения на них посмотреть, там восемь человек. И этот Лирик, который, похоже, очень толковый командир, должен предусмотреть, что кто-то может сунуться сзади, пока враг отвлекает его ударом в лоб.

Ладно, хрен с ним, посмотрим.

Я пробежал через двор, схватился за заборный столб, оттолкнулся от земли, рывком забросил себя наверх, спрыгнул. Ну тут меня заметить еще не могли, потому что соседний дом прикрывает. А вот дальше все будет гораздо сложнее.

Двинулся вдоль дома с задней его части, обежал теплицу, которая находилась за ним, и прижался к забору. По мне по-прежнему не стреляли. Ну что ж, а теперь самое опасное. Действовать надо быстро, иначе мне однозначно и бесповоротно жопа.

Подпрыгнув, я схватился за забор, перепрыгнул и тут же бросился вперед, к стене дома. Успел сделать несколько шагов, когда сверху застучала автоматная очередь, но я был уже у самого здания. Тут меня не достать, только если высовываться, а я сам кого хочешь срежу.

А я уже бежал вдоль стены к передней части дома, туда, где был козырек. Прижался к самой стене, и когда по все тому же профлисту забарабанили пули, я уже оказался в безопасности. Пули свистели мимо, рикошетили от бетонного основания.

Я стащил со спины рюкзак, открыл горловину и вытащил из него свой сюрприз — противотанковую мину, в которую мы вкрутили очень интересный взрыватель, благо взрывного говна на разграбленной нами военной базе оказалось немало. Теперь она срабатывала не на нажим, а просто херачила, когда догорал замедлитель.

Схватился за рюкзак, набросил его на одно плечо, а потом выдернул предохранительную скобу. Только бы не ебануло в руках, от меня тогда вообще ничего не останется, хоронить меня можно будет в спичечном коробке, как какого-нибудь дохлого майского жука.

Взявшись за мину обеими руками, я хекнул и зашвырнул ее в окно. Оно, естественно, такой тяжести не выдержало, разбилось, со звоном осыпавшись осколками.

Так, а теперь по съебам, причем как можно скорее.

Я побежал, схватившись за уши руками и как можно шире раскрыв рот. Перед домом был гараж, кирпичный, и он давал хоть какой-то шанс, что я выживу.

В целом эта вся операция была очень рисковой, но никого из своих бойцов я на нее не отправил бы. Потому что нельзя заставить человека пойти на верное самоубийство. Разве что под стволом автомата, но такой вариант был явно не для меня.

Сзади раздался выстрел, меня толкнуло в спину, но боли я не почувствовал. Через несколько секунд я был уже за гаражом, рухнул на землю, продолжая держаться руками за уши, а потом…

Землю сотряс взрыв, а мне словно по голове ударили, причем как минимум кувалдой. Следом послышался грохот.

Перед глазами все помутилось, я помотал башкой, пытаясь прийти в себя. И несмотря на то, что принял все меры предосторожности, в ушах звенело.

Но выстрелов больше слышно не было. Вообще.

Я высунулся из-за угла и покачал головой. Передней части коттеджа не было, ее просто вырвало на хуй, разбросав по двору груды битого кирпича. Второй этаж просел, крышу вынесло наружу. Над зданием висела туча пыли, но сквозь ее запах я почувствовал дым. Похоже, что там еще и что-то загорелось.

Все, пиздец. Живых там быть не может по определению.

Но надо проверить. В любом случае надо, кому-то могло повезти, кто-то мог выжить в дальних комнатах второго этажа.

Я снял рацию с зажима, на котором она висела, поднес ко рту.

— Гром! Гром, все живы? Прием!

Я понял, что ору, и толком не слышу своего голоса. Похоже, что все, пиздец, отвоевался боец как минимум на ближайшие пару дней. Пока слух не восстановится.

Засунул палец в ухо, поковырялся, посмотрел. Нет, крови нет. А это значит, что барабанные перепонки целые. И это хорошо, иначе меня вывело бы из строя по крайней мере на пару недель.

— Лега зацепили, — услышал я из рации, но совсем тихо, как будто звук доносился как минимум с другой планеты. — Но легко, в ногу. Жить будет. Это что, блядь, такое было, Край?

— ТМ-160 это была, — ответил я. — Отправь кого-нибудь к лодочной станции, пусть разберутся, если те еще не съебались в страхе. Но пусть аккуратно действуют. И живых не брать. А вы подходите, надо здание проверить.

Мне же оставалось только расслабиться и ждать. Все равно я больше ничего сделать не мог. Снова помотал башкой, пытаясь выгнать из нее звон, но потом все-таки поднялся, скинул рюкзак. Пусть лежит.

Заметил, что он пробит пулей. Ну да, мне все-таки в спину попали. Но боли нет, и кровь вроде как тоже не течет.

Кое-как дотянулся до спины, прощупал. Да, дырка в наружном слое бронежилета, но плита целая. Повезло. Не врал я, когда говорил, что бронежилеты сильно повышают выживаемость личного состава.

Через минуту я увидел, как через забор перепрыгнули двое — Гром и еще один его подчиненный. Они посмотрели на меня.

— Пиздец ты отчаянный, — сказал боец. — Я бы хуй на такое решился.

— Жить захочешь — еще не на такое решишься, — проорал я в ответ.

— Контузило? — с пониманием спросил Гром.

Я только махнул рукой. И так все понятно же.

— Пошли внутрь! — сказал я, показывая на дом. — Надо проверить, что там!

Взялся за автомат, и мы вместе, страхуя друг друга, полезли по грудам битого кирпича и россыпям стекла. Ни одного целого окна в доме не осталось. Вокруг по-прежнему тучи пыли стояли, а еще я почувствовал запах дыма, гораздо более явственно. Точно что-то горит.

Теперь стало понятно, что ни одной целой двери в доме тоже нет.

Ну что ж, трофеев тут не будет, и деревенским никакого оружия, кроме того, что мы снимем с бойцов снаружи, не останется. Даже если тут был складик, то ему пизда, засыплет.

Первый труп мы обнаружили уже в следующей комнате. Осталось от него не очень много, и его завалило грудой обломков. Ну, потолка тут больше не было, а он, похоже, со второго этажа свалился.

На всякий случай Гром выстрелил в него, а я хлопка глушителя практически не услышал. Да уж, штурмовик из меня сейчас точно так себе, единственное на что рассчитывать остается — это на товарищей моих.

От межкомнатных перегородок вообще ничего не осталось — все разнесло. Да уж, это страшная штука. И когда в твоих руках, вроде бы, еще ничего, а вот если наоборот, на позицию, где ты сидишь…

Короче, так себе, не хотелось бы мне такого пережить. Да и вообще, мины — это жопа. Хуже только артиллерия. А еще хуже, чем она — это дроны-камикадзе.

Меня аж передернуло от воспоминаний.

Я заметил справа шевеление, повернулся, и увидел еще одно тело, придавленное мебелью. Причем рука у него дергалась. Пальцы то сжимались, то разжимались. Может быть, агония, а возможно, что еще жив. Но там все ребра переломаны должны быть, так что ему так или иначе конец.

Я выстрелил и рука упала. Все, больше не двигается. Так, дальше.

На первом этаже больше никого не оставалось. А лестница, ведущая на второй оказалась частично обвалена. Но делать было нечего, и пришлось забираться по тому, что есть.

Шнур — подчиненный Грома — взлетел наверх быстро и легко. Мне было сложнее, пришлось идти совсем уж медленно, потому что после контузии меня покачивало. Один раз я чуть не свалился, но боец помог мне удержаться, буквально втащил наверх. Капитан тоже поднялся без особых проблем.

Наверху стены сохранились, но покрылись трещинами, кое-где тоже осыпались. Местами и кусков пола не имелось, приходилось краями обходить. И именно тут пахло дымом гораздо сильнее. Я заглянул в одну из комнат, и увидел, как шторы горят.

— Пизда дому! — крикнул я. — Быстрее надо, пока не вспыхнуло все!

Ускорил шаг. Следующая комната — тело лежит, не двигается. Навести точку коллиматорного прицела в голову, нажать на спуск. Чисто для верности, чтобы не восстал, и не выпалил в спину. Позади послышался еще один выстрел, я повернул голову — да, Гром кого-то прикончил.

В следующей бойцов было двое, и один из них даже шевелился, пытался ползти прочь, оставляя на полу кровавый след. И по характеру ран было понятно, что именно с ним случилось — стеклом осыпало, порезало всего. Увидев нас, он протянул руку вверх, его рот искривился, а я просто выстрелил. А потом во второго, чтобы наверняка.

Кто из них пришлый, кто местный, сейчас уже не поймешь. Одеты все были одинаково, в форму, а по искореженным трупам особо и не различишь.

Шнур выстрелил еще раз, где-то в соседней комнате, и я вошел в последнюю, которую еще не проверил. И увидел парня, относительно целого. Ну он в дальней, ему, похоже, повезло. Да и задачу поставили — тылы крыть, он в перестрелке практически не участвовал.

Сидел возле батареи отопления, держался за уши, и было видно, что по его шее течет кровь. Раскачивался вперед-назад, глядел перед собой невидящим взглядом. Ну, толку с него как от пленного не будет, разве что в качестве сакральной жертвы оставить, для того, чтобы местных кровью запачкать. Но один — все равно мало, можно даже не мараться.

Я прицелился ему в голову и выстрелил, разбрызгав мозги по радиатору. Он так и не посмотрел на меня, не обратил внимания. Вышел, посмотрел на Грома и проговорил, стараясь больше не орать:

— Все готовы! Пошли отсюда, пока заживо не запеклись.

Спускаться по лестнице не стали, спрыгнули прямо через пролом. Я отряхнулся, двинулся вперед. Надо рюкзак забрать, он за гаражом лежит, а бросать его нельзя. Там и патроны, и паек, и лекарства. Все, что пригодиться может.

Так и сделал, а потом вышел со двора. Вдохнул воздух, в котором по-прежнему висела мелкая пыль, снова мотнул башкой.

Дальше по улице были еще двое «росгвардейцев», один сидел на асфальте, вытянув ноги, одна из которых оказалась забинтована прямо поверх штанины. Ну с этим позже можно будет разобраться. И, что немаловажно, у нас машина есть, так что нам не придется пешком тащиться. Довезем с ветерком, а дальше Саша превратит маленькую дырку в его ноге в большую, и будем ждать, пока заживет.

Но в целом такая операция, да еще и с одним трехсотым — это уже хорошо. Очень даже.

Второй рядом на корточках, беседовали о чем-то.

Справа появилось еще двое наших, у каждого на плече было по второму автомату, один еще и две РПС-ки тащил, повесив их на плечо. Ну, значит, разобрались со всеми.

Все, можно было выдохнуть. Врагов тут больше нет. И что-то мне подсказывает, что пытаться отбить деревню никто не приедет. Уж слишком много народа «Вороны» потеряли за последние дни, и до прихода подкрепления они с базы больше не высунутся.

— Минус двое! — крикнул Бехр. — Разобрались! Они постреляли чуток, да только станция у них даже не из кирпича, сплошной профлист!

— Заебись, — ответил Гром, повернулся ко мне. — Ну, что дальше, Край?

Голос звучал уже более явно, слух постепенно возвращался ко мне, да и звон уходил. Но все равно глухо, как через подушку. А мне теперь с местными разговаривать.

Хотя, бля. Почему все время я, да я? Я вообще раненый герой, считай, обеспечил успех всей операции. Так что пусть сами разбираются для разнообразия.

— Свяжись с Русей, пусть машину сюда гонит, — сказал я. — И кого-нибудь из местных из дома вытащи, пусть соберет остальных. Гром, выступишь перед ними? Я чего-то не могу. Устал, если честно.

— Понимаю, бля, — ответил он, вполне серьезно. — Самому такого переживать не приходилось, но подозреваю, что тебе сейчас очень хуево.

— Если честно, так и есть, — признаваться в своей слабости не хотелось, но я все-таки решил, что так будет правильно. — На ногах еле стою.

— Бехр, Игнат, — обратился к своим подчиненным Гром. — Пройдитесь по домам, найдите кого-нибудь, и пусть тут все собираются.

— Так дом же горит, — кивнул кавказец на взорванный мной коттедж. Там действительно постепенно поднималось пламя. — Может где-нибудь в другом месте?

— Нет, — я покачал головой. — Им еще и пожар этот тушить потом. Думаешь, мы этим заниматься будем что ли?

Я повернулся и двинулся к ближайшему забору. Бросил на землю рюкзак, сам облокотился на стену, закрыл глаза. Да уж, что-то сложный сегодня день.

Хотя, положа руку на сердце, когда я мог сказать, что у меня был легкий день? То то и оно. Один сложнее другого.

Ладно, главное — живой. А со всем остальным еще успеем разобраться.