Мы связали бандитам руки и выволокли их наружу из дома. Был, конечно, гомон, но гвардейцы быстро объяснили им, что возмущаться бесполезно. Самым подходящим для этого методом — пиздюлями. Причем, мощно так, если честно, я, наверное, и не смог бы в своем нынешнем состоянии.

Тот самый, что рыпнулся, кстати и был этим самым Кастетом. По крайней мере, татуировка на лице обнаружилась именно у него. Он уже успел прийти в себя и смотрел на нас максимально злобно.

Ну а на что еще я рассчитывал? Он был царем и богом в этой деревне, все зависели от него. А потом вдруг выяснилось, что его власть вообще ни хрена не стоит. А причиной этому стали именно мы.

Вот так вот, несколько готовых действовать решительно пацанов с автоматами, и все, конец власти бандитов. И теперь тут другая будет.

И всех ведь взяли живыми, кроме одного, которого пришлось пристрелить. Слишком резким оказался, к тому же пистолет держал под подушкой. Параноик. Хотя если бы эти идиоты хотя бы одного постового выставили перед домом, то нам было бы гораздо сложнее.

Хотя… Скорее всего и его мы бы сняли.

Распиздяи, блядь. Только и могут, что водку жрать и деревенских кошмарить. Тем более, что водку они пили в больших количествах — у них несколько ящиков нашлись в доме. А вот такого запаса оружия, как в Дачном, не было. Только личное — автоматы и несколько ружей. Тем самые, которые они выдавали охотникам.

Палыч все-таки выбрался из дома, не послушался. И теперь смотрел на нас.

— Буди всех, Палыч, — обратился я к нему. — И пусть сюда идут. Разговаривать будем.

— Да они и так проснулись, как тут не проснуться-то, — как-то даже философски заметил дед. — Сейчас позову.

Он двинулся в сторону ближайшего дома. Ну, пока поднимутся все, пока соберутся, время пройдет. А они мне нужны все. Для пущего воспитательного эффекта. Для того, чтобы поняли, что сопротивляться бандитам можно и нужно.

А на базу сообщить они так и не успели, хотя рация у них была. Так что… Так что дня два-три можно гостей не ждать. А потом… Потом, конечно, приедет отряд разбираться, что случилось. И возможно, что сразу с карательной миссией.

Зачем нам засада на дороге? Мы уже два их конвоя так разъебали, а повторяться нельзя. Так что примем их прямо тут. Ладно, переговорить с Громом по этому поводу еще успеем.

— Вы кто такие, суки? — спросил Кастет, злобно посмотрев на меня. Ну да, это же я его прикладом приласкал, а потом ногой.

— А ты сам-то как думаешь? — вопросом на вопрос ответил я.

— Вояки что ли какие?

— Угадал, — я улыбнулся.

— Ты солдат, не знаешь, с кем связался, на хуй, — он сплюнул на землю и посмотрел мне прямо в глаза. — Мы, бля, тут единственная сила. И мы вас порвем, понял?

— Ты, уебок, никого уже порвать не успеешь, — обратился к нему Гром. — Потому что мы тебя кончим прямо сейчас. И полетит твоя душа прямо в ад, где тебя черти ебать будут.

— Ты меня адом не пугай, я уже пуганый, — ответил он. Похоже, действительно не испугался.

— Пацаны, — повернулся я к Русе и Бехру, которые стояли чуть в стороне, держа автоматы наизготовку. Контролировали ситуацию. — Снимите пацана с ветки. Только веревку оставьте, она нам еще понадобится.

— Не… Не надо, — вдруг проговорил один из бандитов. — Пацаны, отпустите, а? Я уйду просто. Я вообще не с ними, меня из деревни соседней взяли, заставили…

— Ебало завали, — ответил я ему. — Прими смерть достойно, бля.

— Ссыкло, — прошипел Кастет.

Ну вообще он прав, я даже отвечать ничего не стал. Действительно ссыкло. Не верю я, что «Вороны» насильно кого-то к себе потащить могли, у них все и основано на том, что они — добровольцы. Да и хрен знает, что он там творил.

Тем временем деревенские жители постепенно стали собираться, одетые кто во что — из постелей же вытащили. Палыч, значит, свою работу делал. В большинстве своем бабы и дети, хотя несколько мужиков присутствовали, вполне себе крепких на вид. В том числе и второй охотник. Лицо у него было мрачным, похоже, что понял, к чему дело идет.

И дети. Нет, детям этого видеть не стоит. Мы, конечно, в жестокое время живем, но хоть какие-то еще понятия должны быть.

— Так, ты, — я наугад ткнул пальцем в одну из баб. — Детей всех собери и в дом идите. Им не надо видеть того, что сейчас будет.

Она выдохнула, с облегчением. Похоже, что сама не хотела быть свидетельницей массовой казни. А то, что дело шло именно к ней, даже самый тупой должен понять.

— Идите за мной! — сказала она, подняв руку.

— Но мы посмотреть хотим, — ответил какой-то пацаненок лет двенадцати.

— Иди, Кирилл, — обратилась к нему другая женщина, судя по всему, мать. — Иди!

Тот вздохнул, но послушался. Дети постепенно сбились в кучку, и женщина повела их прочь. Хотя они все время оборачивались, будто хотели все-таки глянуть, что именно случится. Скоро подошел и Палыч и оставшиеся жители.

— Все здесь собрались? — обратился я к нему.

— Все, — ответил он.

Ну, человек тридцать, на быстрый взгляд. Да, негусто. И какую дань с них хотели брать «Вороны»? Все ценности у них наверняка отобрали еще в самом начале, когда только приехали. А города, который можно было бы грабить, под боком нет.

— Так, жители села, — обратился я к ним официально. Можно было, конечно, затереть такую же телегу, как-то, что я рассказал в Дачном в самом начале, когда только приехал. Вот только напрасных надежд сеять я не хотел, и нужно было сразу все сказать. — Мы, считайте, партизанский отряд. Из местных силовых структур. И мы пришли вас освободить.

Толпа молчала, вопросов пока никто не задавал. Я продолжил:

— Вижу, эти зверства творили, — кивнул я на труп, который гвардейцы как раз снимали с дерева.

— Этот уебок нас живьем сжечь хотел! — сказал один из бандитов и тут же получил подзатыльник от Грома. Такой сильный, что аж зубами щелкнул.

— Короче, сейчас мы этих всех кончим. А вы будете дальше жить, как получится. Оружие мы вам дадим, научим им пользоваться. Если кто-то…

— А если они приедут? — спросила одна из женщин. — Перебьют же всех, деревню сожгут…

— Не надо перебивать, — как можно мягче попросил я. — Мы на пару дней останемся здесь, если кто-то приедет, то встретим. Если не приедут сразу, то уже не появятся никогда. Мы им и так достаточно хлопот создали, так что они скорее за нами гоняться начнут. А теперь так. Мужики, есть кто хочет к нам присоединиться?

— Я пойду, — первым сказал второй охотник.

Палыч, кстати, тоже открыл рот, но замолчал. Похоже, что решил сперва посмотреть, что дальше будет.

— Иди сюда, — махнул я рукой, и когда увидел, что он сомневается, добавил. — Иди, не бойся.

Он неуверенно двинулся в нашу сторону. Я же вытащил из кобуры пистолет и протянул ему.

— Сними с предохранителя. Умеешь? — я носил патрон в патроннике, так что дергать затвор не нужно было.

— Я служил, — ответил он, и действительно мягко переключил предохранитель большим пальцем.

— А теперь кончи кого-нибудь из них, — кивнул я на сидевших на земле бандитов.

— Зачем? — охотник отшатнулся и посмотрел на меня широкими глазами.

— Нам нужны люди, которые готовы убивать, — ответил я. — Потому что именно этим мы заниматься и будем. Если не можешь — лучше оставайся тут. Поможешь своим, чем можешь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул. Спросил только:

— Которого?

— Да кого хочешь, кроме вот этого, — я пнул в спину Кастета, заставив его повалиться на землю лицом вниз. — Он пока еще пригодится.

Мужик обошел нас и встал позади одного из бандитов, прижал ствол пистолета к его затылку. Тот сразу же скукожился, закрыл глаза. Понял, что сейчас произойдет.

— Неа, — я взял охотника за руку и вздернул ствол вверх. — В затылок убить легко. Нужно в лицо выстрелить.

Мне нужно проверить их. И убедиться в том, что он действительно готов убивать. Потому что тот, кто убежит, нам не нужен. Более того, нужно замарать кровью «Воронов» как можно больше людей. Потому что тогда они поймут, что иного пути, кроме как сопротивляться, у них не будет. Вот так вот.

Жестко? Ну а что еще делать. Время сейчас такое.

Охотник немного посомневался, а потом все-таки обошел бандитов. Прицелился одному из них в лицо. Тот только повалился на землю, а секунду спустя я почувствовал запах мочи. Испугался, сука, настолько, что обоссался.

— Давай, — ободрительно кивнул я.

Охотник нажал на спусковой крючок, грохнул выстрел, и в голове бандита появилось аккуратное входное отверстие. Он повалился на землю, да так и остался лежать. Тот, что просил отпустить его, вдруг тонко завыл на одной ноте, но Гром утихомирил его несколькими ударами.

— Давай, — протянул я руку за пистолетом, и охотник вложил мне его в ладонь. — Ты принят. Отходи, вставай сзади нас.

Он сделал несколько шагов, и на его лице отобразилась уверенность. Вот так вот обычный человек становится бойцом. Его только обучить осталось, и теперь он пойдет до конца. Никуда не денется.

— Кто-то еще? — я повернулся к остальным.

Они промолчали, даже подались назад. Теперь в их взглядах открыто читался страх. Единственным, кто двинулся ко мне был Палыч. Ну, в том, что старик присоединится к нам, я если честно, и не сомневался.

Я протянул ему пистолет, а он покачал головой, показал мне на бедро.

— Дай.

Хмыкнув, я вытащил топор из креплений и передал деду. Неужели он действительно просто зарубит бандита? Если честно, то такого даже не ожидал.

Однако он поступил иначе. Схватился обеими руками, завел топор за голову одного из крикунов, а потом рванул в сторону, ломая шею. Послышался звонкий хруст, а потом мочой запахло еще сильнее. И дерьмом тоже.

— Принят? — спросил он, протянув мне мое оружие.

— Принят, — кивнул я. — Вставай к остальным.

Осталось еще шестеро бандитов, каждый из них знал, что может быть следующим. Однако они молчали.

А желающих присоединиться ко нам больше не было. В лицах у мужиков читался страх, они не хотели становиться убийцами. Да только вот выбора у них в любом случае больше нет.

Хотят остаться чистыми? Пусть. Только вот в этом мире чистых долго не бывает.

— Хорошо, — сказал я. — Только вот те, кто останется, тоже должны быть готовы убивать. Вы сами подумайте — они пришли к вам в дом, забрали ваших людей, отобрали припасы. Обложили данью. Пацана вон, — я кивнул в стороне дерева, с которого уже сняли подростка. — Убили. Кто-то из вас реально этих сук жалеет?

Вперед неожиданно вышла женщина, и пошла в нашу сторону. Лет под сорок, немолодая, лицо решительное, светлые волосы треплются на легком ветерке. Она перешла дорогу и протянула к вам руку. Подразумевая, что вы должны вложить в нее пистолет.

Взяла его она неловко, обеими руками, несмотря на то, что это был ПЛК, то есть компактный. И его в общем-то даже женщина смогла бы удержать одной рукой. Встала перед одним из бандитов, прицелилась ему в лицо. Тот посмотрел на нее решительно, после чего вдруг закричал:

— Ну! Стреляй, сука! Тебе слабо что ли?

Женщина посмотрела на него, и вы заметили, что пальцы на рукояти пистолета побелели. Похоже, что она очень сильно его сжала. Бандит же расхохотался, чуть повернулся ко мне и сказал:

— Кровью их замарать хочешь? А хрен тебе. Им слабо выстрелить. Да и вообще…

В этот момент грохнул выстрел, и бандит завалился на сторону. А женщина вдруг выронила пистолет. И он, естественно, снова выстрелил. И главарь бандитов вскрикнул — пуля вошла ему в живот.

Я даже как-то сжался, потому что был уверен, что с моим везением пуля попадет именно в меня. Или в кого-нибудь из «росгвардейцев». И придется нам его тащить до лагеря, чтобы Саша могла помочь. Но нет.

— А вот так вот делать не надо, — проговорил я, подошел, наклонился и подобрал ствол с земли. — Если уж взяли, то держите крепко. «Крепче, воин, сжимай топор». Не слышали что ли?

В голове вдруг появилась строчка из песни. Странно даже, я думал, что в ней особо не разбирался.

— Сука тупая, я тебя убью, поняла? — прошипел главарь бандитов, скрючившись, но тем не менее, подняв голову. — Я тебя с того света достану, блядина…

Я дважды, не глядя, выстрелил в него. Все, готов. С такого расстояния я не промахнусь даже вслепую. Да и не кричит он больше, а соответственно, сдох.

— Ну! — крикнул я, снова смотря на толпу. — Кто еще! Их четверо осталось, так что делов-то!

Из толпы вышел еще один мужик. Выстрелил, убил. Но к тем, что решили примкнуть к нам, присоединяться не стал. Вернулся в толпу деревенских. А потом еще одна баба. И еще одна.

И все, закончилось. Больше никто не решился. Я выдохнул, посмотрел на Грома, и кивнул ему. И тот казнил последнего выстрелом из Калашникова в затылок. У наших сантиментов вообще не возникает, они убивать готовы. Они — воины.

— А теперь так, — я сменил магазин в пистолете, поставил его на предохранитель и убрал обратно в кобуру. — Дело в том, что пути назад у вас больше нет. Этих, — я обвел рукой трупы бандитов. — Не мы убили. Это были вы. И теперь, если они вернутся, то все. Убьют всех и деревню сожгут. Как вы и боялись!

— Ну и зачем ты нас заставил это сделать? — крикнул кто-то. Гнева в голосе не было, скорее просто непонимание.

— А чтобы объяснить, что свою землю надо защищать, — ответил я ему. — Чтобы до вас дошло. Со дня на день сюда приедут каратели. Мы останемся тут. И вы выступите против них вместе с нами. Получите оружие и будете защищать деревню! Всем все понятно!

В воздухе повисло мрачное молчание. Мне, если честно, было наплевать о том, что они думают. Но те, кто убивал… Им теперь будет проще.

— А теперь похороните трупы, — решил я. — Леху по-человечески, остальных просто в яму и землей присыпьте, чтобы зверье не достало, и не воняли. И расходитесь по домам. Ну!

Толпа, еще несколько секунд не двигалась, народ просто переглядывался между собой, по-видимому, решая, как они будут выполнять этот приказ. Я же отошел к забору, чтобы они могли подойти к трупам, стащил со спины рюкзак, вытащил из него пачку «парабеллумовских». И стал набивать полупустой магазин.

— Ну ты и псих, Край, — проговорил Гром. — Что это за театральщина была? Кончили бы их спокойно, да ушли бы.

— А дело в том, что мы не уйдем, — я покачал головой. — Сейчас по рации передадим своим, чтобы оставили человека на дороге, но конвой не трогали. Пусть сюда пропустят и нас предупредят.

— Ты думаешь, местные хоть что-то сделать смогут?

— Основную работу мы сделаем в любом случае, — ответил я. — Но они пусть поучаствуют. Пусть поймут, что такое — первый пиздорез. И тогда хоть как-то, но готовы будут обороняться. А не как в Дачном сперва — добровольно оружие сдали, и дали людей в рабство увезти.

— Ну вообще логично, — вдруг поддержал меня Руся. — Если «Вороны» будут знать, что тут не только их людей кончили, но еще и конвой разъебали, то ничего хорошего местным ждать не придется. А ты не боишься, что они просто артой отработают по селу?

— А вот это — следующий шаг, — ответил я. — Нам нужно, чтобы арты у них больше не было. А еще лучше, чтобы она теперь была у нас. Отправим импортных к Зуе с дронами, пусть посмотрят, что и как. И туда выдвинемся потихоньку.

— Полководец, Жуков, бля, — сказал Гром.

— Бля, пацаны, хули вы от меня хотите? — спросил я, оглядев каждого из «гвардейцев». — Мы на войне или погулять вышли? Тут иногда приходится вот так вот работать.

— И что, в Африке тоже так делать приходилось? — заинтересовался Руся.

— Там все проще, — ответил я. — Там очередь выстраивалась из желающих стрелять. Племенная вражда, все дела. И вообще, забейте, нам их психологию не понять. Это нашим барьер на убийство преодолеть сложно, а тем…

Оба местных мужика, что решили присоединиться к нам, скромно стояли в сторонке. Слушали, конечно, но молчали. Я махнул им рукой, мол, подходите, после чего протянул второму руку.

— Край, — сказал я. — В первый раз виделись — не познакомились.

— Богдан, — ответил он.

— Это Гром, Бехр, Руся… — я представил остальных.

— Палыч, — представился дед.

Ну мы-то с Громом и так знали, остальные нет. Перездоровались за руки все, после чего я обратился к старику:

— Вы ведь охотились тут, в окрестностях? — спросил я.

— Ну а где еще? — почему-то вопросом на вопрос ответил дед. — Сам ведь знаешь.

— Так вот, нужно будет моих пацанов поводить по деревне, — сказал я. — Показать, где тут и что, скрытные подходы и прочее. Мы не долбоебы, как эти, надо нормальное охранение поставить, да и вообще. А вы поможете.

— Правильно думаешь, — кивнул Палыч, одобрил. Хотя я в его одобрении не очень-то нуждался. Скорее всего, субординации его придется учить, несмотря на уважение к его сединам.

— Это первое. Второе — разместимся мы пока в этом же доме. Ты сельских всех знаешь, так что сразу определи, кому можно ствол давать, а кому нет. Потому что драться ваши наравне с нами будут. Если сюда рыл тридцать подскочит, то нам пиздец, у нас даже десятка нет.

— Хорошо, — согласился он. — Найдутся люди. Ты не думай, что тут рохли все, растерялись просто. Да и сам знаешь, что в бою стрелять в человека — это одно, а вот так вот, в лицо казнить, когда он на коленях стоит связанный.

Про то, что он даже стрелять не стал, а просто рукоятью топора бандиту шею сломал, я решил умолчать. Хотя, есть у меня такое ощущение, что этому деду убивать не впервой. Сколько ему? Ну с виду хорошо так за шестьдесят уже, он Степаныча, Царствие ему Небесное, старше определенно. Может быть и успел повоевать? На территории бывшего СССР достаточно мест было, где можно боевые навыки проявить. А последняя война так вообще не ранее как шестнадцать лет назад отгремела.

Не последняя. Последняя — эта та, что сейчас, и в ней творится полный пиздец. Но ладно, не суть, у нас она своя. Хотя, говорят, война никогда не меняется, и все такое.

— Понимаю, — кивнул я. — Только вот и в бою необученные обычно просто стреляют куда-то в сторону врага. И надеются, что не попадут. Но мы объясним, как с автоматами управляться.

— Да побросают они стволы и побегут, — заявил Бехр. — Что мы, не знаем их что ли?

— Посмотрим, — пожал я плечами. — Учить все равно надо. Мы тут не вечность сидеть будем, а чтобы деревню под защиту взять, людей у нас нет.

— Я займусь, — вызвался Руся. Он вообще, насколько я знал, был фанатом тактической подготовки. — Хули там объяснять, «калаш» — и есть «калаш».

— Переполох вы устроили, конечно, — покачал головой Богдан. — Я даже не знаю, радоваться тому, что вы пришли, или нет.

— Радоваться, конечно, — я улыбнулся. — Дальше только хуже было бы. У нас в Дачном бандиты перепились, и стали к местным приставать. У меня на глазах пытались подругу изнасиловать. Кое-кого даже убили. Не та это власть, при которой можно нормально жить, понимаешь?

— Да я-то понимаю, — кивнул он и указал на жителей, которые волокли куда-то трупы. Причем Леху несли бережно, схватив за руки и за ноги, а бандитов просто по земле. — Ты это им объясни.

— Да хули тут объяснять, — махнул рукой Бехр. — Лучше умереть, чем покориться, как по мне. Потому что вот это вот — это не жизнь. Это страх постоянный.

— А теперь страх еще сильнее станет, — заметил Богдан.

— Ладно, сейчас не об этом, — сказал я. — Теперь дальше. Чтобы засаду правильную устроить, нам нужно несколько огневых позиций. Пойдут они, скорее всего, с дороги, так что мы там и устроимся. Так что их нужно будет освободить. И пусть лучше вы об этом с жителями договоритесь, вы все-таки местные.

— Договоримся, — кивнул Палыч.

— Подвалы в домах есть? — задал я следующий вопрос. — Детей надо бы куда-нибудь спрятать. Эти стены автоматная пуля навылет прошьет, так что об их безопасности тоже позаботиться нужно.

— Кое-где есть.

— Вот и хорошо, — сказал я. — А теперь Гром, ставь на посты людей, а мы с тобой пойдем наследство осваивать. Надо же посмотреть, что от них там осталось.

— Погоди, Край, — вдруг сказал Палыч. — Ты говорил, что в Дачном жил, и они там бузить стали. Чем все закончилось в итоге? Ты-то живой, и воюешь вроде бы.

— Умерли все бандиты, — сказал я. — Очень уж нам их поведение не понравилось. Люди ушли в безопасное место, а деревня сгорела. Вот так вот получилось.

— Так может и наших есть возможность в безопасное место спровадить?

— Не получится, — я покачал головой. — В том безопасном месте уже места нет. Не примут они больше никого. И это надо через весь остров ехать, к Севастополю. Понимаешь же, что это значит?

— Сейчас проще до Луны долететь, чем до Севастополя доехать, — согласился он. — Луну хотя бы видно.

Ну это вряд ли, но в основном он был прав. Хотя причина была не только в этом, так, отговорка. Не примет Сафин больше людей, своих-то девать некуда.

— Пошли, Гром, — сказал я. — Посмотрим, что там есть.