— Тут пайки у них с собой, — проговорил Вирус, копаясь в рюкзаке одного из убитых врагов. — По-видимому надолго собирались.

— Диверсанты, — ответил второй боец. — Прут и прут, блядь. И чего им в этой части города, медом намазано? Тут ведь нет ни хрена, просто жилые кварталы.

Мы были в южной части города, недалеко от побережья. Только что закончилась очередная стычка с бойцами ЧВК «Whiteground». Исконный враг, истинный, еще со службы в ЧВК «Волк». Уебки конченые, в отличие от морпехов, у которых есть хоть какие-то понятия о том, как вести войну, эти — отморозки.

Действительно — диверсанты, шли стандартным, как они сами говорят, юнитом в шесть человек. И явно что-то искали.

Мы тоже диверсанты, и тоже идем на их территорию. Другое дело, что захваченная территория располагается на нашей земле, в Крыму. И наша цель — уничтожить их систему защиты, которую эти уебки успели развернуть. А потом уже мы сбросим их обратно в море.

И они ведь постоянно атакуют. Обороны на море уже нет, флот практически полностью уничтожен. Берег буквально перепахан нашей артиллерией, но они своим напором умудрились отбросить нас. Высадились, и теперь упрямо огрызаются.

Но мы выдержим, в этом сомнений нет. Даже наоборот, у нас другая цель. Перемалывать их силы постепенно, чтобы этих ублюдков отправляли обратно в Америку в запечатанных гробах, которые потом накроют их звездно-полосатыми флагами, зароют в землю на военном кладбище и поставят сверху белый обелиск. Как и всегда.

Мы держимся тут именно для этого. Потому что пока они атакуют тут, то не могут перенаправить своих войск для атаки на другом фронте. Северном, на границе со Швецией и Норвегией, на Кавказе, на Прибалтийском или в Европе, куда мы проникли достаточно далеко.

И как и всегда, потери у них гораздо больше, чем у нас. Так почти всегда — обороняющиеся теряют гораздо меньше, чем наступающие. Это в Европе ситуация стандартная: две глубоко эшелонированные обороны, постоянно ебашит арта и дроны, а в гости друг к другу периодически ходят ДРГ и ДШРГ. Чисто посмотреть, у кого пайки вкуснее.

Дурацкая шутка, но в ней есть какой-то смысл. Потому что пайки мы, например, в действительности заберем. Потому что с поставками бывают проблемы, а мы так вообще ушли в глубокий рейд, и можем задержаться на неделю, а то и больше.

— Забирайте, что есть, — проговорил я. — И патроны возьмите. Если что, на их стволы перейдем.

Я тут командую. И званием выше чем все остальные. Но в штабе не сижу, работаю в поле, несмотря на то, что человека с моим опытом пытались туда перевести, и не раз. Наверное, если я словлю осколок в живот, мне отхуярит ногу или руку так, что ее придется заменять на протез, то придется принять предложение.

Меня никто не спишет. Я солдат ебаной Третьей Мировой Войны. И даже если что-то случится, то руку пришьют как-нибудь, благо возможности медицины сейчас гораздо лучше, кость заменят на титановую, и отправят дальше работать. Как и любого из нас. Дороги домой нет вообще.

Наклонившись, я стащил со спины небольшой рейдовый рюкзак, переложил в него гранаты — пожалуй, вообще главная ценность при штурме. Скинул и пару пайков, благо готовые блюда в плотной полиэтиленовой упаковке много места не занимают. Наши далеко не такие компактные.

Пять минут на мародерку, и двинули дальше по плотной бетонной застройке, местами перепаханной артой настолько, что даже прочные дома сложились и перегородили дороги грудами обломков.

Каждый прикрывает, каждый внимательно смотрит по сторонам. На всякий случай я вскидываю автомат, на котором стоит компактный тепловизионный прицел, осматриваю окрестности. Есть, наверное, плюс в том, что через теплак ты человека не видишь, и не думаешь, кем он был раньше. Только белое световое пятно.

Но это для начинающих плюс. Я уже привык убивать, и на сантименты времени у меня не было. Это моя работа, и я делаю ее хорошо.

Мы прошли через одну улицу, вторую, постепенно двигаясь в сторону побережья. Там — мобильная база американцев, здоровенная такая платформа, как в старых компьютерных играх. Со встроенным вооружением, небольшими кубриками, в которых можно жить. И у нас есть вакуумный заряд, который мы должны под эту штуку заложить. Страшная штука, деформирует пространство в узловых точках, генерирует область полной пустоты, которая существует считанные доли секунды, а потом резко схлопывается, втягивая в себя все вокруг.

Тот кто попадал под него, уже не расскажет. Потому что его расщепило нахуй на атомы. Но такого оружия у американцев, к счастью, нет. Не успели разработать. А вот наши достали старую технологию с пыльной полки, довели до ума в краткие сроки, и вот теперь мы с ней работаем. Там не то, что мобильной платформе хватит, там можно небоскреб сложить, если взорвать эту штуку в подвалах у несущих конструкций.

Еще одна улица, чисто. Вторая, третья…

И тут впереди мелькнуло пятно. Не белое, красное — холоднее, чем человек. И слишком большое для него. И оно с каждой секундой становилось все больше, потому что приближалось к нам.

— Контакт! — проговорил я, и мы бросились в разные стороны, прячась за бетонными обломками.

— Люди?! — спросил Вирус, шепотом.

Не уверен, что солдат НАТО можно называть людьми в полной мере этого слова, как по мне, так нелюди это конченые. Но сейчас мы имели дело не с человеком в прямом смысле этого слова.

Скоро в поле зрения появился монстр, страшная тварь, высотой метра в четыре, с длинными ногами, которые торчали не из жопы, а прямо из середины туловища, да еще и изогнуты были под прямым углом в коленных суставах. А вместо рук — недоразвитые конечности. Да еще лупатые глаза и огромная пасть, которой эта тварь может перекусить человека.

И я даже видел, как это происходило.

— Отходим? — спросил Фор.

— Ждем… — пробормотал я.

Наши автоматы против нее буквально бесполезны. Пули просто завязнут в толстой прослойке жира и мышц. Тут нужно кое-что потяжелее.

Лишь бы не услышала, не почувствовала. Шуметь нам нежелательно на самом деле. Лучше идти тихо. Только вот не получается. Сперва с импортными закусились, правда порвали мы их за несколько секунд, те доложиться не успели. А теперь вот эта вот хуйня.

Тварь на секунду остановилась, потопталась на месте. Я буквально почувствовал, какая она тяжелая, блядь, ногами ощущалось, земля дрожала. Потом покрутилась. А потом неуверенно зашагала в нашу сторону.

— Блядь, — сквозь зубы процедил Вирус.

Начнем отходить — увидит. Ускорится, несмотря на большую массу, бегает эта штука очень быстро, гораздо скорее, чем человек. Атакует с разбега, валит на землю, топчет, а потом начинает жрать.

— Работай! — приказал я.

Он осторожно снял со спины трубу одноразового гранатомета, привел ее в действие. Фугасный снаряд, монстра он разрывает на куски. Уже проверено. А потом придется валить отсюда как можно скорее, потому что на место взрыва тут же отправятся птички. А потом те же самые птички или уже со сбросами. Ну либо ебаный камикадзе.

Этот рейд с самого начала пошел не по плану.

Вирус вдохнул, выдохнул, а потом высунулся и выстрелил. Из трубы гранатомета вырвался столб огня, ракета, оставляя за собой реактивный след, а потом врезался в тварь. Во все стороны разметало кровавые ошметки, а я вскочил на ноги.

— Пошли, пошли, пошли!

Мы побежали в сторону, пытаясь затеряться в городской застройке. Одна улица, потом вторая, третья. Я заметил какой-то полуразрушенный пакгауз, и махнул рукой, мол, внутрь.

Забежали, но слишком надежным укрытием это не станет. Тепловизоры сейчас не такие, как в двадцатых, они и сквозь стены видят. А вот камуфляжа, который размывал бы тепловую сигнатуру и делал человека полностью невидимым для приборов, так и не создали. Ладно хоть избавились от старых стиральных порошков, которые заставляли форму светиться в обычном ПНВ.

Прошло несколько секунд, и я услышал дрон. Но летел он не по нашу душу, а как раз туда, где произошел взрыв. НАТОвцы решили узнать, кто там расхуячил их любимую домашнюю зверушку. Что ж, нам остается только прятаться тут и ждать.

— Не палимся, пацаны, — сказал я. — Сидим тихо.

Дрон крутился на месте минут пять, но к нам так и не подлетел. Наверное осматривал окрестности. А потом постепенно стал удаляться, и скоро наступила полная тишина. Не спалились. Повезло. В этот раз повезло.

— В пролом, — приказал я, кивнув на место, где в металлической стене отсутствовала одна из плит. — Давайте, нужно уходить, пока новые не появились.

Мы двинулись туда. Миновали дорогу и углубились во двор. И только вошли, как откуда-то справа послышался хлопок, и меня в грудь словно ударили кувалдой, заставив согнуться от боли.

— Контакт! — заорал Вирус. — На три часа!

Тело мое, хоть и содрогнулось от боли, но сработало привычно: бросилось в сторону. Я перекатился за брошенную машину так, чтобы спрятаться за двигателем, первым же делом ощупал грудь. Наружный слой бронежилета порван, но плита нет, даже пуля прощупывается.

Захлопали выстрелы. Оружие практически у всех было с глушителями, что у нас, что у врагов. Мои парни рассредоточились, и садили куда-то в сторону врага. Те отвечали. Пули барабанили по кузовам машины, какой-то шальняк отлетел в сторону дома и оттуда послышался звон посыпавшегося разбитого стекла. Похоже, что какое-то окно сохранилось после бомбардировки, но сейчас не повезло — разбилось.

Я высунулся, высадил несколько длинных очередей, ориентируясь по тепловизионному прицелу. Попал — тело задергалось, а потом так и осталось лежать неподвижным. Снова хлопнуло, пуля просвистела у самой головы, толкнув упругой волной воздуха, я снова спрятался за укрытие. Тактические наушники усиливали звуки выстрелов, и я примерно ориентировался, где находится враг. Высунул ствол, выдал несколько одиночных, раз за разом нажимая на спусковой крючок.

— Скопытил одного! — крикнул Фор, и тут же брызнул кровью из горла и рухнул на землю. Сука!

Я перекатился в сторону, спрятавшись за второй машиной, и высадил длинную очередь по укрытию врага. Услышал, как пули забарабанили по кузову машины, увидел, как во все стороны брызнуло разбитое стекло.

— Хули вы забыли на нашей земле, суки! — крикнул им Вирус, и тоже выстрелил.

Третий боец кивнул мне, мол, прикрой. Я подтвердил, высунулся и высадил длинную очередь на весь остаток магазина. Увидел, как он мелькнул в сторону, стреляя на бегу, добрался до трансформаторной будки, укрылся за ней. Перезарядил, снова открыл огонь, и еще один из импортных свалился на землю

— РПГ! — вдруг заорал Вирус, бросился в сторону, и свалился на землю, закрывая голову руками.

Снова рев реактивной струи, и в нашу сторону полетела граната. Я предпочел поступить так же, как Вирус, укрылся за какой-то бетонной клумбой. Секунду спустя послышался взрыв, который наушники приглушили, а потом со свистом во все стороны разлетелись осколки.

Меня резануло по ноге, рубануло болью, перед глазами потемнело. Кое-как проморгавшись, я повернул голову и увидел, что Вирус тоже держится за ногу, причем ту же самую, что и у меня — правую. И как из нее течет кровь.

В ушах звенело, перед глазами все пульсировало. Я вообще толком не понимал, что происходит. Где-то вдалеке, словно в другом мире, были слышны хлопки глушителя. Высунувшись из-за укрытия, я увидел, как еще один парень упал на землю, а потом что-то свистнуло рядом, и еще один наш боец рухнул, держась за живот. Так… Так…

Я не знаю, сколько пролежал так: минуту или несколько часов, а потом увидел, как человек в камуфляже бежит в мою сторону. Вскинул автомат, нажал на спусковой крючок, но боек только сухо щелкнул. Патронов в магазине не было.

Человек схватился за мой автомат, резким движением выдернул его у меня из рук. Я потянулся к пистолету в кобуре, но мою руку схватили, а потом кто-то залепил мне хлесткую пощечину. Только тогда в голове прояснилось.

Я повертел головой, и увидел, что Фор стоит около меня, и орет:— Край! Край! Кончились импортные! Все!

— Но… — проговорил я, чувствуя как во рту мгновенно пересохло. — Нога.

Он наклонился и тут же рванул подсумок аптечки. Секунду спустя на бедро лег турникет. Я пощупал штанину — в крови вся. Неужели артерию задело? Тогда мне очень сильно повезло.

Вирусу уже оказывал помощь второй из бойцов. Так, нужно мыслить яснее. Итоги боя не очень-то удачные: минус двое у нас, двое трехсотых. Импортные легли все. Но это означало, что пора эвакуироваться. Хули мы тут сделаем-то?

Двумя пальцами я нащупал осколок, торчащий из мяса. Так вот почему я сразу не закончился. Он рану закупорил.

Новая боль окончательно привела меня в себя. Я рванулся, попытался подняться, но не смог. Фор тут же с готовностью пришел ко мне на помощь, поднял на ноги. Рядом уже стоял Вирус. Ему явно было больно, но он держался сам.

— Валим отсюда, пацаны, — проговорил я. Звон в ушах еще не прошел, но я уже мог рассуждать нормально.

Мы двинулись обратно в сторону пакгауза. Отходить нужно через него, только пройдем через другой выход, а потом вниз. Там выйдем к своим позициям. Там помогут.

Только сейчас я догадался, что надо перезарядить автомат. Одной рукой сделать это было сложно, но я справился. Только потом увидел, что тепловизор отключился — не выдержал нагрузки. Я понажимал на кнопки, но ничего не произошло. Потом вывернул винт и отшвырнул в сторону. Толку-то от этой штуки теперь, буду через диоптр стрелять, если придется.

Потом тоже рванул подсумок, вытащил шприц-ручку, вогнал себе в бедро. Синт-морфин подействовал мгновенно, боль будто отключили. Сделал шаг, потом еще один, и понял, что пусть и припадаю на ногу, но могу идти.

— Все, сам пойду, — сказал я, отстраняясь от Фора. — А вы по сторонам смотрите, бля.

И тут откуда-то сзади послышался знакомый гул. В последнюю секунду я успел повернуться, и увидел, как на нас летит дрон. И это уже не разведывательный, это камикадзе.

Парни бросились в сторону, а я вскинул автомат и высадил длинную очередь по птичке. Все равно с раненой ногой ни убегать, ни прятаться я не мог, толку никакого не было. Как в общем-то и стрельбе — дрон из автомата сбить если кому и удавалось, то это казуистические случаи.

Взрыв, и меня отбросило в сторону, швырнуло о стену. Боли не было — лекарство еще действовало, но перед глазами помутилось. Оглядевшись, я увидел то, что осталось от вируса. Прилетело прямо в него, так что получилось немного.

А потом я снова услышал гул. Птички не летают поодиночке, только стаями. Сил, чтобы подняться и спрятаться уже не было, да и поздно. Если слышишь дрон, то тебе уже пиздец.

— Спаси меня, Господи, — только и оставалось прошептать мне.

Второй взрыв, что-то хлестнуло меня по голове, щелкнув о шлем, а потом мир погас.

И я услышал звук заводящегося мотора. Помотал головой, и понял, что все еще нахожусь в центре управления мобильной военной базой. Что на экране передо мной мое досье. Что с экрана на меня смотрит мое же фото, но без уродливого шрама на виске.

Я дотронулся до него, провел, чувствуя рубец под пальцами. Так вот, как оно все было. Рейд, который с самого начался неудачно, две схватки, а потом птичка. Одна за другой. Но кто-то, похоже, остался цел, раз меня вынесли, а потом отправили в госпиталь.

Где я и очнулся. Тогда и наступил момент, с которого началась моя история в новом мире. Точнее он-то был старый, я же не попаданец, просто реалии оказались совсем новыми.

На всякий случай я закрыл окно с досье — не стоит это видеть кому попало, после чего развернулся и двинулся на выход из командного центра.