Мужик остался в кожаной куртке. Ну да, удар она смягчит. Хоть какая-то, но защита, почему нет. Я уж тем более раздеваться не стал, мы же не в Древней Греции, чтобы обмазываться маслом, а потом бороться в песке. Да и зрелище там не такое интересное, чтобы им люди восхищались.

— Давайте в круг все! — крикнул мужик, очертив перед собой этот самый круг. Вам же самим интересно посмотреть будет. Хотя, зрелища не обещаю!

Ну, грунтовая дорога — не татами, конечно, и не октагон. Упасть на нее будет жестко, так что лучше с ног себя сбивать не давать. Да и в целом нужно аккуратно работать. Как он сам говорил? Пущу ему кровь, и тогда все закончится. Может быть, нос ему сломать попробовать? Ага, по нему попробуй попасть еще, любой грамотный боец свою голову бережет.

Народ тем временем реально выстроился в круг. И теперь с надеждой на меня смотрели уже все. Вот и Мустафа подошел. Правда вот у него во взгляде наоборот безнадега сквозит. Он меня без одежды видел, и понимает, что шансов у меня в действительности не так уж и много. Но ладно. Не попробуешь, не узнаешь.

Я встал в стойку, держа руки у груди. Мужик напротив рук поднимать не стал, обвел толпу руками. А ведь ему реально порисоваться хочется, похвастаться. И это опять же играет на то, что он дань готовы драгоценностями собирать. Тоже характерный знак — военные к побрякушкам обычно безразличны, а вот для них…

Хотя… Что если они знают выход с острова? Что если хотят купить его? Деньги, может быть, никому и не нужны, а вот золото — это всегда золото. Оно с незапамятных времен цену имеет, даже когда его только только обрабатывать научились. Прочное и достаточно редкое

Ладно, мы сейчас не в тех обстоятельствах чтобы давать даже маленькую историческую справку. Даже если всего на тридцать секунд или минуту, не больше. Никто к этому с пониманием не отнесется.

— Ну давай! — сказал он. — Покажи, что можешь!

На сближение он не шел, хотя выебывался, как мог. Странно даже. Хочет сперва прощупать меня, узнать, что я умею?

Я сделал шаг вперед, и тогда он резко рванулся вперед, бросился на меня и тут же ударил. Просто и бесхитростно: в челюсть с правой, с разворота. Хотел, наверное, вырубить меня одним ударом.

Но у него не получилось. Рефлексы я все-таки не растерял, так что уклонился и пробил в ответ в солнечное сплетение. Кулак врезался в кожу куртки, мужчина громко выдохнул, отшатнулся и сделал шаг назад. И судя по тому, как сузились его глаза, он понял, что я умею. И вот так вот вперед больше не шел.

А я двинулся ему навстречу. Он отступил на шаг, второй, третий. Нужно его немного подзадорить. Если кто-то поставит под сомнение его авторитет, он взъерепенится. Так что подъебать его немного будет в самый раз, тогда сам бросится.

— Что, зассал? — только и оставалось спросить мне. — Я с мужиками не танцую, так что дерись, блядь!

Тут главное — самому голову не терять. Биться надо с холодным рассудком, иначе можно заранее себя проигравшим считать.

Он снова пошёл в атаку, уже не с размаху, а коротко, резко. Пытался прощупать. Боковой — я подставил предплечье, отшагнулв сторону. Потом он ударил в корпус, прямой, и я не успел уйти — вспышка боли под рёбрами, отступил назад, втянул воздух сквозь зубы.

— Нормально, — буркнул он, и на секунду его лицо будто осветилось уважением. — Не бревно. Ну давай ещё.

Мы кружили друг вокруг друга. Я держал руки у подбородка, он — пониже, но поднимал резко. Ударил с уклоном — я отклонился, но нога по голени задела. Ответил хуком — влетел в плечо. Снова шаг назад. Он разорвал дистанцию, я скользнул влево, и пробил его блок. Хрустнул нос, но крови не было. Слаб я.

А он только ухмыльнулся.

Но я не мог не признать в нем сильного соперника. Драться он умеет, этого не отнять. И работали мы как по учебнику. На боевики это похоже не было — ни красивых ударов с ноги в прыжке, ни эффектных приемов. Просто ходили друг напротив друга, прощупывали, искали слабость. Он выносливее, его удары тяжелее. Я успевал уклоняться на рефлексах, которые проснулись, но все равно не поспевал.

Он пробил еще двоечку в корпус — я заблокировал, но с отставанием, все равно досталось. Снова отшагнул назад. Резко втянул в себя воздух, раздув ноздри. Устал. Не для меня сейчас такие разборки, совсем нет. Не вывожу.

Он это заметил.

— Устаёшь? — хмыкнул. — А такой дерзкий был.

— Слушай, ты там базарь поменьше, — выдохнул я, но сам уже знал — долго не выдержу.

Он сделал вид, что отвлёкся, а потом резко рванул ко мне. Удар в корпус, потом апперкот. Первый я заблокировал, от второго уклонился, но не до конца — прошёл вскользь по челюсти. Перед глазами на секунду все померкло.

Я сделал шаг назад, еще, разрывая дистанцию…

И тут я споткнулся. Не повезло: под ногу подвернулась кочка. Наверняка нелепо взмахнув руками, я рухнул на спину, крепко приложившись при этом копчиком. В глазах на секунду помутилось, я увидел белые вспышки.

Моргнул, прогоняя их, а потом увидел противника, который бежал на меня. В последнюю секунду я успел перекатиться в сторону, потому что он собирался рухнуть прямо на меня. И тогда мне точно конец — он наверняка под девяносто весит, все кости переломает.

Он и упал, на колени. А потом резко рванулся ко мне, уселся сверху и принялся бить по голове. Я только и успел, что прикрыть голову руками. Удары сыпались на предплечья с обеих сторон. Похоже, что он реально собрался втоптать меня в грязь.

Вспыхнула боль. Нет, он меня так тупо убьет. Так нельзя.

Я резко согнул ногу, толкая его на себя, а потом обхватил руками, прижимая его руки к туловищу. Несколько секунд мы боролись, и я понял, что проигрываю. Он все-таки больше и гораздо сильнее.

И тогда я сделал единственное, что пришло мне в голову: напряг шею, рванулся вперед и вцепился зубами ему в ухо. Отчетливо хрустнул хрящ, в рот брызнула соленая кровь, а я продолжал тянуть, отрывая его на хрен.

Он взвыл — сперва от ярости, а потом от боли. Рванулся прочь один раз, второй, и удержать я его не смог. Перекатился в сторону, держась за изуродованное ухо.

Один из бандитов, тот самый, что в олимпийке с надписью «Россия» рванулся в мою сторону и ударил меня ногой в солнечное сплетение. Что-то хлюпнуло, воздух резко покинул легкие, и я согнулся и оторванное ухо врага вылетело из моего рта. Второй удар пришелся уже в живот. А потом я услышал злобный рык:

— Отставить, блядь!

На всякий случай я закрыл голову руками в ожидании следующего удара, но его не произошло. Повернувшись, я увидел мужика, который зажимал ладонью ухо. У него между пальцами текла кровь.

Он посмотрел на свою руку и покачал головой:

— Ну ты, Майк Тайсон, блядь. Ладно. Уговор был — до первой крови. Значит, выдержал.

Он вдруг поднялся, и потом сделал шаг в мою сторону и протянул руку. Не принять помощь — значит выразить неуважение. А такого мне точно не простят. Так что пришлось взяться за его ладонь, пусть она и была скользкой от крови.

Бандит рывком поставил меня на ноги, повернулся к остальным деревенским, уже не обращая внимания на то, что вся правая сторона его головы оказалась залита кровью.

— Вот это вот — настоящий боец, не то что вы, слюнтяи! — сказал он. — Не зассал и вышел! Так что пусть и этот идет. Но если мы еще у кого-то ствол найдем, то расстреляем на хуй. А теперь пошли все вон. Работать, бля!

— А ты — извинись, — повернулся он к тому в олимпийке. — Не по делу влез.

На лице быка появилось выражение злобы. Уж что-что, а извиняться он явно не привык. Не по нутру такое было.

— Извинись, — повторил он, причем в голосе отчетливо была слышна угроза.

Да уж, уверенный в себе мужик, ничего не скажешь. И его, походу, слушаются.

— Ладно, извини, — выдохнул он.

Очень хотелось ответить, что еще сочтемся, но я промолчал. Не то время.

— Хуйня, проехали, — махнул я рукой, а потом вытер кровь с рожи рукавом. А то тоже мне, вампир, выгляжу ведь наверняка так, будто жрал кого-то.

Я уже собирался слинять под шумок, но главный бандит повернулся ко мне и сказал:

— Пошли за мной. Поговорим.

Блядь. Вот и показал себя.

Он двинулся по улице, и я даже знал, куда именно он пойдет — в сторону домов, которые мы занимали в прошлый раз. Об этом и Мустафа рассказал, и вообще. Толпа быстро рассосалась, а четверо его помогальников шли за нами на почтительном расстоянии. Типа свита. Или конвой.

По бандит дороге вытащил из кармана носовой платок и приложил к уху. Похоже, что это ранение особого беспокойства ему не доставляло.

— Что так смотришь? — ухмыльнулся он, глядя на меня.

— Да, я тебе, типа, ухо оторвал, — ответил я. — Изуродовал, можно сказать.

— Хуйня, — он махнул свободной рукой. — На слух не влияет. А бабы меня и без половины уха будут любить. А вот тебе реально массы бы набрать. Хотя двигаешься хорошо, подозреваю, что если бы побольше был бы, то уделал бы меня и так.

— Я болел, — ответил я. — Три недели из постели не вылезал.

— А… — проговорил он. — Так вот чего я тебя раньше не видел. А где живешь?

— Да там, — махнул я рукой так, чтобы под этим жестом можно было понять примерно половину деревни.

— Зовут как?

— Край, — ответил я.

— Меня — Фредом зовут, — сказал он и снова протянул руку, перехватив платок другой рукой. — Русский если что, просто так прозвали.

— Федор что ли? — удивился я, но ладонь пожал.

— Не, — он махнул рукой. — Да это не так важно. Короче, я вижу, ты парень боевой, пусть и рахит.

Блядь, ему постоянно давить надо на то, что я не в форме что ли? Меня самого это бесит, и я все делаю, чтобы в норму вернуться. В том смысле, в каком я ее понимаю.

— В общем-то, я понимаю, что ты увидел, — проговорил он. — Думаешь, что мы беспредел творим?

— Да в общем-то именно это я и подумал, — ответил я.

— Неа, брат, — он покачал головой. — Это порядок новый. Мы — «Вороны» его обеспечить готовы. А этот мудак реально ствол затихарить решил. Сдал бы, как все, и ничего тогда не было бы.

— Так он без этого ствола защитить себя не сможет, — сказал я. — И родных. Тут во время бурь бывает такое, что зомби сюда прут. Из Судака. Толпами. Было дело, пять сотен приперлось, еле отбились.

— Реально? — он, кажется, чуть удивился. Не знал что ли? Странно как-то даже.

— Ну да, — кивнул я. — Мы в мечети спрятались. Потом несколько дней село чистили. Хочешь — давай в тачку сядем, я тебя до могилы братской провожу. Тут недалеко, в котловане сожгли и зарыли.

Надо предупредить Мустафу, чтобы не подавал виду, что мы приезжие. И с местными пусть поговорит. Бандитам лучше думать, что я такой же, деревенский.

— Да в любом случае стволы им ни к чему, — махнул рукой Фред. — Мы-то тут на что? Нас три десятка, все при стволах, и не то, что пятьсот зомби отстреляем. Нас и на тысячу хватит.

— Патроны халявные? — спросил я.

— Нет, но у нас патрона много, — усмехнулся он. — И стволов много. Кстати, как у тебя со стрельбой?

Чего это он заинтересовался? Неужели вербовать меня собирается?

А почему бы в самом деле и нет? Втереться в доверие, а потом…

А потом можно будет что-нибудь придумать. Хотя бы в дом войти что ли, посмотреть, что у них и как, как разположились. А то мало ли… Хотя в таких домах как не засядь, но при обстреле из чего-нибудь посерьезнее винтовочного патрона, все жилые помещения превратятся в забойный цех.

Только вот нет у нас пулемета к сожалению.

— Да так себе, — пожал я плечами и откровенно соврал. — В армии служил срочку, давали пару раз стрелять.

— Это плохо… — он пожал плечами. — Сейчас нужно уметь стрелять. Хотя вам не из чего же.

И расхохотался. Так и не понятно, издевается он или нет. Может реально деревенским дурачком считает? Черт знает, может быть и так. С другой стороны, мне это, возможно, даже и выгодно.

Тем временем мы добрались до тех самых богатых домов. Но он двинул во двор не того, который заняли мы, а второго — который штурмовали. Я заметил, что выбитые окна уже поменяли на деревянные щиты, причем с бойницами. От пуль укрытие так себе, конечно, но от взгляда — вполне себе.

— Пошли, примем немного, — сказал он и принялся обходить дом. Насколько я помнил, там была беседка. — Альфред, принеси нам бутылку вкусного чего-нибудь, рюмки, закуску. И аптечку мне уже притащи, сам видишь, я всю куртку кровью заляпал. Остальные свободны.

В его голосе была слышна уверенность, этот человек будто точно знал, что имеет право распоряжаться. И его слушались. Двое осталось во дворе и сразу же достали из карман сигареты, а тот самый, в олимпийке, пошел в дом.

И действительно, он привел меня к беседке, кивнул на нее, мол, проходи. Я, чуть пригнувшись, вступил на деревянный пол, уселся на лавочку, сложил руки на столе. Отметил, что кулаки у меня сбиты, но пальцы не выбиты и не болят, все нормально. Хотя Лика наверняка заметит и поймет, что подрался. Но ладно, я ей объясню, если что.

Фред уселся напротив, но раскладывать руки не стал. Засунул руку во внутренний карман и вытащил пачку сигарет. Вытащил одну, вставил в зубы, после чего протянул пачку мне.

— Я не курю, — покачал я головой.

— А по виду, вроде, не спортсмен, — усмехнулся он. — Пьешь хотя бы?

— Смотря что, — пожал я плечами.

— Коньячок, конечно, — он продолжил улыбаться. — Местный, конечно, с «Массандры», но подозреваю, что ничего лучше мы все равно не найдем. Спасибо, что хоть это есть.

Он огляделся, и выражение его лица резко изменилось. Как будто бы он собирался сказать что-то серьезное:

— А теперь слушай меня, — проговорил он. — Ты сегодня выступил против «Воронов», против нашей власти. Молодец, не зассал. Но, если жить хочешь, это должен быть последний раз, понял? Это я добрый тут, повезло вам. В других местах такие звери сидят, что если один поперек слово скажет, то вешают троих. Ты меня понял?

Вешают… И ведь спокойно об этом говорит совершенно. Хотя, сука, людей и так мало осталось, так вы еще и оставшихся тираните. И он ведь расстрелять того мужика собирался без всяких шуток, вполне себе серьезно.

— Я понял, Фред, — кивнул я. — Постараюсь больше такого не делать.

— И еще кое-что, — продолжил он. — Нам нужен человек, который будет с нами дела вести. Посредником будет между нами и местными. И вот, я тебе предложить хочу…

— А Мустафа? — перебил я его. Ему это явно не понравилось, но он промолчал.

— Мустафа — это по делам административным. Кто где живет, и кто сколько дани приносит. Но дань нужно платить, понимаешь? Это строго. А мы ведь понимаем, что у вас нет столько, сколько нам надо. То есть нужно добывать. И нужен человек, который будет этой самой добычей заниматься.

— Кстати, а нахуя вам столько? — спросил я. — Мустафа сам предлагал мне добычей заняться. И сказал, сколько вы берете. На целую армию как будто.

— А мы есть — армия, — усмехнулся он. — Только вот к тому блядству, которое государством называлось, отношения никакого не имеем. А теперь дослушай меня, пожалуйста и не перебивай больше, я этого не люблю.

Он вздохнул.

— Нужен человек, который из местных мужиков хоть что-то боеспособное соберет. Чтобы могли добывать и платить сколько надо. Судак — город большой, запасов там достаточно, а зомби при этом не так много. Так что сможете таскать. Взамен, может быть, даже оружия подкинем. Когда из города будете возвращаться — будете отдавать обратно.

— Под роспись, — снова перебил я его, улыбнувшись.

— Под роспись, — кивнул он. — Ну что думаешь? Ты в отличие от местных не ссыкло, сейчас вот по краю прошелся и спокойный. Подъебывать меня даже пытаешься.

— Да согласен я, — мне только оставалось пожать плечами. Его предложение прекрасно ложилось на мои планы. А уж если получится оружие получить, то еще лучше.

— Вот и отлично, — покивал он. — Отлично.

Когда подошел Альберт с бутылкой, тарелочкой с нарезанными лимонами и пузатыми бокалами, выражение на лице Фреда тут же изменилось. Он снова превратился в радушного хозяина. Странные какие-то метаморфозы.

— Бинты принес? — повернулся он к своему помогальнику. Тот кивнул. — Молодец. Давай сюда. И наливай, чего стоишь-то?