Он молчал еще несколько секунд.

— Алло. Куда вы пропали? — спросил Мохов.

— Я не пропал. Я думаю. Как и где ее убили?

— Ничего не знаю. Позвонил Петр Георгиевич и сообщил, что мою горничную убили. Я хотел переспросить, но он дал отбой и больше не отвечал на мои звонки.

— Можете дать его номер телефона?

— Конечно. Записывайте.

— Я запомню.

— Да, понятно. — Мохов продиктовал номер телефона. — Что вы об этом думаете? — спросил он.

— Пока даже не знаю, что думать, — признался Дронго. — Получается, что она была одной из главных подозреваемых. Хотя все это очень нелогично и противоречит реальным фактам.

— Вы думаете, она привела кого-то в дом, спрятала его и потом незаметно выпустила.

— Если учесть, что, кроме нее, никто не мог войти в вашу спальную комнату на втором этаже…

— Но Романов проверял ее на детекторе. Неужели она была сообщницей убийцы? Или сама убила Лизу? Не могу в это поверить. Она бы с ней просто не справилась.

— И правильно делаете. Пока мы не знаем всех фактов. Может, наоборот, ее убили сознательно, чтобы отвести подозрение от основного виновника.

— Диана или Рухсара? Тогда скорее Диана, — выдавил Мохов.

— Это тоже преждевременный вывод. Давайте подождем до утра. Хотя понятно, что события начали развиваться совсем не так, как мы предполагали. Но тот, кто ее убил, допустил ошибку. Его найдут, и это убийство потянет за собой цепочку остального расследования.

— Я уже никому не верю. Даже самому себе. — Мохов отключился.

Дронго сел на стул. Несколько минут думал. Затем набрал номер Эдгара Вейдеманиса.

— Здравствуй, — отрывисто начал он, — произошло убийство. Убили горничную из дома Мохова, о которой я тебе говорил. Брось все дела и посмотри, что ты можешь на нее найти. И еще проверь бизнесмена Рафата Казиева. Она раньше работала у него.

— Два убийства подряд в одном доме, — пробормотал Эдгар, — довольно много. Я сейчас посмотрю в социальных сетях. Постараюсь что-нибудь выудить из интернета. Ночью сложно кого-то найти. Как ее убили?

— Пока ничего не знаю. Мохову сказал об этом следователь, а он перезвонил мне. Это так странно и непонятно. Ее тщательно проверяли на детекторе. Она не смогла бы солгать. Слишком молода. Но похоже, что мы все ее недооценили. Хотя выводы делать рано.

В эту ночь он плохо спал. Все время просыпался и ходил по комнатам. Неужели эта молодая женщина могла так виртуозно сыграть? Обманула его при разговоре, обманула следователя, сумела выдержать проверку детектором. Не может этого быть. В ней чувствовалась настороженность и некий испуг. Но как она смогла обмануть полиграф? Просто невероятно. Предположим, что у нее был сообщник. Она сумела каким-то образом его впустить в дом. Но там везде камеры. И это было бы возможно только в том случае, если этот неизвестный работал в охраняемом поселке. Может, дворник? Нужно проверить их дворника. Потом незаметно выпустила. Такое самообладание и выдержка. Стоп. Вспомним конкретно. Диана сказала, что увела детей с собой. Остались Рухсара и Амалия. А вот кухарка сообщила, что Амалия два раза выходила из комнаты, где было совершено убийство. Может, для того, чтобы выпустить своего возможного напарника. И она украла колье. Но ведь ее спрашивали и про колье, и про убийство. Не получается. Она не могла быть настолько изощренной и порочной особой. Просто невозможно поверить. Ведь он разговаривал с ней и ничего не почувствовал. Нет. Что-то не совпадает. Тогда почему ее убили? Случайное совпадение? В таких запутанных преступлениях ничего случайного не может быть. Ее убили именно вчера вечером. Сработал некий спусковой крючок, в результате которого случилось убийство. Ведь расследование идет уже несколько недель. Был некий фактор, который вынудил преступника убить несчастную молодую женщину. Какой фактор? Она уехала домой раньше времени. Почему?

Почему именно вчера ее убили. Или… — он даже остановился от этой мысли, — или получается, что именно его приезд был тем самым спусковым крючком? Убийца решил, что Амалия стала опасным свидетелем. Свидетелем чего? Почему именно вчера и именно убийство. Ведь таким образом убийца невольно выдавал себя, делая горничную так или иначе замешанной в этой трагедии.

Он не мог уснуть и часто выходил на балкон, словно чувствуя, что задыхается. Едва дождавшись утра, он набрал номер телефона Романова. Было около девяти утра. К его удивлению, следователь сразу ответил:

— Слушаю вас.

— Доброе утро, Петр Георгиевич, — начал Дронго, — извините, что беспокою так рано.

— Здравствуйте, — сухо ответил Романов, — я уже на работе. Мохов уже сообщил вам о случившемся?

— Да. Как это произошло?

— Зарезали у дома. Два удара ножом. Такой предательский удар в шею. Умерла мгновенно.

— Она не попала на камеры наблюдения?

— В этом районе вообще нет камер, — устало сообщил следователь. — Вы же понимаете, что я не могу обсуждать с вами детали случившегося.

— Я не хочу обсуждать, — быстро произнес Дронго, — я хочу, чтобы вы меня выслушали. Мне кажется важным поделиться с вами моими соображениями. Очень важными.

— Приезжайте, — сразу согласился Романов, — через час. Я закажу вам пропуск. В конце концов, вы вчера были последним человеком, кто ее допрашивал. Пришлите на мой телефон ваши данные, чтобы я выписал пропуск.

Дронго попрощался и поспешил в ванную комнату, чтобы побриться. Через час он уже входил в кабинет Романова.

— Давайте сразу и по существу, — предложил следователь.

— Я думаю, вы понимаете, что убийство не могло быть случайным, — начал Дронго.

Его собеседник молчал.

— Был некий «спусковой крючок», в результате которого ее убили, — продолжал Дронго. — Произошло событие, которое просто вынудило убийцу так поступить. И мне кажется, я догадываюсь, какое это событие.

— Можете сообщить?

— Мой вчерашний визит к Моховым. Амалия, очевидно, проговорилась, и убийца решил избавиться от опасного свидетеля.

— Теперь давайте по порядку. Какого свидетеля. Чего? Мы проверяли ее на полиграфе. Она не могла солгать. Просто так обмануть и аппаратуру, и наших специалистов. Вы ведь с ней вчера разговаривали. Неужели у вас сложилось впечатление, что она преступница? Вы же достаточно опытный эксперт.

— Я не говорю, что она убийца. Возможно, даже не сообщник убийства. Но ее убили, и это факт, который мы обязаны осмыслить…

— Вы осмыслили? — не удержался от иронии Романов.

— Полагаю, что да. Мой вчерашний визит и допрос Амалии оказался тем самым поводом к убийству. «Спусковым крючком». Настоящий преступник чего-то испугался. И если мы поймем, почему он так поступил, можно выйти на реального убийцу.

— Вы не считаете, что придаете своей особе слишком гипертрофированное значение? — поинтересовался Романов. — И делаете из бедной девочки главу мафии.

Дронго не обращал внимания на его иронию. Сейчас было важно поделиться со следователем своими сомнениями.

— Дело в том, что я спрашивал каждую женщину, что там случилось. Диана увела детей, а Рухсара и Амалия остались в комнате. Амалия сообщила мне, что не выходила из комнаты. А вот Рухсара вспомнила, что Амалия дважды выходила. Амалия в конце беседы вспомнила, что выходила, чтобы принести воду детям, которые были в спальной Кристины. Вот вам тот самый «спусковой крючок». Видимо, Амалия поняла, что Рухсара сообщила мне об этом, и рассказала кому-то о своих сомнениях.

— Мне она сказала, что выходила за водой для детей, — вспомнил Романов.

— А мне солгала. Подсознательно. Не помнить она просто не могла. Не каждый день происходит убийство. Значит, сработало ее подсознание. Она выходила из комнаты и не хотела, чтобы я об этом узнал. Потом призналась. Тогда вопрос — почему?

— Не хотите отказаться от своей версии, — понял следователь. — Неизвестный убийца сумел проникнуть в дом, и горничная спрятала его в спальной Мохова? А потом смешался с людьми и незаметно ушел? Как в вашем рассказе о похищенном бриллианте?

Очень красивая версия. Тогда получается, что сообщник был в доме. Но мы задавали ей вопросы об убийстве, о возможном сообщнике, о мотивах преступления, об исчезнувшем колье. Никаких намеков на ложь. Хотя сильно нервничала, и это было заметно. Она не была причастна к убийству. И ничего не знала о пропавшем колье. Мы задавали конкретные вопросы…

— Но ее убили, — напомнил Дронго, — и теперь вы должны сделать все, чтобы найти этого конкретного убийцу. Орудие преступления осталось на месте?

— Я не должен… нет, не осталось. Два удара, — повторил Романов, — сейчас работают патологоанатомы. Мы срочно пытаемся выявить круг ее близких и друзей. Она была знакома со своим убийцей. Рядом были дома, но она не кричала. Кто-то из соседей видел, как она разговаривала с неизвестным мужчиной. Спокойно стояла и разговаривала.

— И рассказала ему о нашей беседе, — кивнул Дронго. — Она сама поняла, что допустила ошибку. И сообщила это убийце, который хотел скрыть факт ее возможного участия в преступлении. А после ее разговора со мной и когда она сообщила об этом убийце, шансов у нее практически не было.

— Интересная теория, но ее необходимо проверить, — сказал Романов. — Во всяком случае, я буду иметь в виду ваше предположение. Но учтите, что мы прогоняли всех через полиграф. Никто из женщин не имеет отношения к этому убийству. Мы очень тщательно допрашивали. Сейчас проверяем, где живет бывший муж Амалии Горшковой. Возможно, это просто бытовая ссора. Или кто-нибудь из соседей. Будем проверять. Хотя она сообщала нам, что он давно уехал из страны.

— Никогда не поверю, — произнес, уже нервничая, Дронго, — что вас убедит версия о соседе или ревнивом муже. Это преступление связано с убийством супруги Мохова. Я в этом убежден.

— У меня нет вашей убежденности. И нет права на такую категоричность. Будем все проверять. Все возможные версии.

— Вы должны понимать, что я прав.

— Может быть. Это дело под особым контролем председателя Следственного комитета. Через полтора часа я должен докладывать обстоятельства второго убийства. Я не могу пойти и сообщить, что у частного эксперта, которого нанял Мохов, появилась собственная версия. Меня просто отстранят от расследования. Но для себя я сделаю выводы из нашей беседы. До свидания. Дайте ваш пропуск, чтобы я его подписал. И постарайтесь воздержаться от любых попыток проводить самостоятельное расследование.

Разговор был окончен. Дронго забрал пропуск, поблагодарил и вышел из кабинета. Уже на улице он позвонил Вейдеманису.

— У тебя есть новости, Эдгар?

— Вчера твою горничную убили, — сообщил Вейдеманис, — уже есть сообщение в соцсетях. Убита сотрудница известного магната Бориса Мохова — Амалия Горшкова.

— Это я уже знаю. Постарайся выяснить все, что можно. О ней и о бизнесмене Рафате Казиеве. Кажется, она раньше работала у него. И еще трудилась в хосписе. Постарайся уточнить подробности.

— Сделаю, — ответил Вейдеманис.

— Место преступления указано? — спросил Дронго.

— Да.

— Пришли мне адрес на телефон. Я поеду на место и посмотрю, что там можно увидеть.

— Сейчас пришлю. Как ты поедешь? Я вызову твоего водителя.

— Нет, — возразил Дронго, — сейчас вызову такси. Совсем необязательно, чтобы на этом месте фиксировали номер моего автомобиля. Хотя Романов все равно вычислит меня достаточно быстро.

По дороге на место происшествия Дронго задумчиво смотрел в окно. Почему убили Амалию, если она не причастна к смерти своей хозяйки? Возможно, она действительно ничего не знала, но потом догадалась, кому именно помогала. Как ушел убийца, можно предположить. Но как он вошел? Поверить в невероятную версию о дереве, куда он залез под сильным дождем, и потом ходил по комнате, не оставив следов, просто невозможно. Или он был в носках?

— Мы приехали, — сообщил водитель, оборачиваясь к нему, — но учтите, что сюда машины не ходят. Или придется долго ждать.

— Давайте договоримся. Вы меня ждете, и я плачу двойную цену, — предложил Дронго.

— Идет, — согласился водитель, пожилой мужчина лет шестидесяти. — Я отгоню автомобиль вон в тот переулок. Только заплатите половину прямо сейчас.

Дронго протянул деньги.

Он прошел дальше. У соседнего дома на скамейке сидели две пожилые женщины.

— Добрый день, — поздоровался Дронго, — я из газеты. Говорят, что у вас здесь случилось убийство.

— Верно, — подтвердила одна из женщин, в белом платке, — вон у того дома. Ударили ножом несчастную. Развели бандитов. Раньше участковый знал каждого в лицо, и мы его знали. Ее еще ночью увезли, столько машин приехало. Лучше бы охраняли живых.

— И никто ничего не видел.

— Говорят, видели какого-то мужчину. Высокий, худой. Но лица никто не разглядел. Бедная женщина. Она жила в соседнем доме. Такая приветливая, всегда первой здоровалась. И мужа не было. Куда-то сбежал от алиментов. Девочка осталась. Не зря говорят — пришла беда, открывай ворота.

— А вы журналист из какой газеты? — спросила вторая женщина. Она была явно старше по возрасту, в темном платье.

— Из «Известий», — ответил Дронго.

— Какой-то вы слишком представительный. Большой. Обычно журналисты мелкие бывают. Суетятся, бегают, быстро разговаривают. Вы больше на следователя похожи, или на прокурора, — сказала глазастая бабушка.

— Как вы догадались? Я заведующий отделом…

— Сразу видно. Девочку убитую жалко. Совсем молодая была.

— Вы ее хорошо знали?

— Нет. Она утром уезжала на работу и вечером приезжала. Машина иногда ее привозила.

— А кто их хорошо знал.

— Их соседка. Лидия Михайловна. Они как раз живут на одном этаже. У нее сын в армии служит. Говорят, что недавно орден получил. Офицер.

— Очень хорошо. А на каком этаже они живут?

— На втором. Вон в том доме, — показала ему словоохотливая первая собеседница.

Вторая недовольно покачала головой.

— Все ты знаешь, все рассказываешь.

— А зачем скрывать. Все равно узнает…

Дронго быстро прошел к трехэтажному дому и поднялся наверх. Ступени скрипели. Он увидел табличку с фамилией Горшковых и позвонил в соседнюю квартиру.

— Сейчас открываю, — услышал он женский голос.

Дверь открылась. На пороге стояла полная женщина лет пятидесяти. Приветливое лицо, ямочки на щеках, седые волосы.

— Лидия Михайловна? — уточнил Дронго.

— Да.

— Я из газеты «Известия». Мне дали ваш адрес, чтобы я с вами переговорил.

— Это насчет ночного убийства, — помрачнела она. — Проходите в квартиру. Ночью ко мне приходили из полиции. Сказали, что утром приедет следователь.

Они сели за стол.

— Хотите чай с вареньем? — спросила Лидия Михайловна.

— Нет, спасибо. Как ваши соседи?

— Ужасно. Просто ужасно. С утра мать Амалии уехала к следователю. Говорят, на опознание. А внучку к своей сестре повезла. Такая трагедия.

— Они давно здесь живут?

— Мать давно. Амалия переехала сюда после того, как ее муж сбежал в Литву. Прохвост.

— Он платит алименты?

— Нет, конечно. Она работала и кормила семью. Что теперь будет, я даже не представляю. У матери такая небольшая пенсия.

— Будет нормально, — твердо пообещал Дронго, — не беспокойтесь. У нее были друзья?

— Какие друзья? Работала с утра до вечера. Раньше приезжал один молодой человек. Но его имени я не знаю.

— Как он выглядел?

— Высокий. Худощавый как жердь. В очках, с бородкой. Иногда он приезжал за ней и на своей машине. «Жигули» белого цвета.

— Номера не помните?

— Нет. Не помню. А я и не смотрела.

— Амалия не говорила, кто он?

— Я не спрашивала. Если захочет, скажет. Если нет, зачем интересоваться. Она молодая, красивая. Без мужа. Сама решит, с кем ей лучше встречаться.

— И вчера вы никого не видели?

— Нет. Не видела. Я поздно приехала. Была у друзей. Когда приехала, увидела толпу — и у меня прямо сердце екнуло. Подумала, что-то случилось. А потом узнала. Сотрудник полиции рассказал. Меня следователь искал. Такое несчастье…

Она тяжело вздохнула.

— Понятно. Наверно, скоро к вам приедут из Следственного комитета. Вы им расскажите все подробно. И про белые «жигули», и про друга Амалии. Может, его быстро найдут и он сумеет объяснить, что здесь могло случиться. Договорились?

— Конечно, расскажу. У меня сын офицер. Я все понимаю. Нужно помогать нашим органам. Пусть найдут, кто ее мог зарезать. Район у нас спокойный, хотя иногда хулиганы балуются. Подростки. Но на людей никогда не нападали.

— Ясно. Спасибо вам, Лидия Михайловна. И не забудьте все рассказать следователям.

Он попрощался и вышел из дома. Теперь нужно постараться найти этого неизвестного друга Амалии на белых «жигулях». Жаль, что невозможно переговорить с матерью Амалии. Она наверняка может знать имя и место работы этого парня.