Соединение заняло несколько секунд. На экране появилась Кристина. Сходство с отцом было более чем заметное. Однако Кристина была брюнеткой. Дронго взглянул на фотографию, стоявшую рядом с компьютером. На ней Кристина была моложе и у нее были светлые волосы. За ее спиной появилась незнакомая женщина.

— Добрый день, Борис Алексеевич, — вежливо поздоровалась она.

— Здравствуйте. Как у вас дела?

— Спасибо. Все хорошо.

— Никаких проблем?

— Нет. Все нормально.

— Оставьте нас одних, Рая, — попросил Мохов. — Как дела, Кристина? Как ты себя чувствуешь?

— Не очень, — призналась дочь, — все время во сне вижу Лизу.

— Я понимаю, — мрачно кивнул отец. — Рядом со мной эксперт, который хочет с тобой поговорить. Ничего не бойся и не нервничай. Я оставлю вас одних. Если тебе что-то не нравится, можешь не отвечать. Или закончить беседу. Ты меня поняла?

— Да. Но я уже все рассказала следователю.

— Это эксперт по другим вопросам, — пояснил Мохов. — Он иностранный специалист, который хочет нам помочь разобраться. Извини, что вынуждаю тебя снова вспомнить тот ужасный день.

— Ничего. Давайте быстрее. Где этот эксперт?

— Он рядом. Я оставлю вас одних, чтобы ты не смущалась. Отвечай предельно откровенно и ничего не бойся. А если не нравится, то вообще не отвечай.

Мохов взглянул на Дронго, уступая свое место гостю.

— Можете поговорить. Только постарайтесь не очень ее травмировать.

Дронго уселся на его место.

— Добрый день, Кристина, — начал он свой разговор.

— Вы говорите по-русски, — удивилась Кристина, — отец сказал, что вы иностранец.

— Я действительно иностранец. Но, как вы слышите, говорю по-русски. Если вам удобнее говорить по-английски, то не вижу особых проблем.

— Нет, — ответила Кристина, — конечно, нет.

— Простите, что вынужден проводить эту беседу. Вы были в своей комнате, когда услышали крики?

— Да. Сережа вошел в комнату и увидел там свою мать. Закричал. Я сразу побежала туда. Бедный мальчик. Увидеть такой ужас. Но меня опередила Диана.

— Почему опередила? Кабинет находится гораздо дальше вашей комнаты.

— Да. Но она была первой. Я вбежала за ней.

— Может, она раньше услышала?

— Может. Она вообще женщина очень сообразительная, — не удержалась от колкости Кристина.

— Наверно, у вас в комнате дверь была закрыта, а у нее открыта, — предположил Дронго.

— В этом доме для нее открыты все двери, — снова не удержалась от сарказма Кристина, — поэтому она всегда успевает первой.

— Вы ее не любите?

— Просто обожаю. Вы не обратили внимание, как они похожи? Странно, вы ведь эксперт. Должны были заметить, как они похожи с женой моего отца. Наверно, она специально ее подбирала как дубль два. А вот Амалию с перспективой как дубль три. Но та явно не подходит. Она крашеная блондинка.

— Простите. Не подходит для чего?

— Для всего, — улыбнулась Кристина. — Отсюда, из Лондона, все видно гораздо более четко.

— Вы обвиняете кого-то из них в смерти супруги вашего отца?

— Нет, нет. Ни в коем случае. Тот, кто это сделал, сумел сбежать до того, как мы ворвались в комнату. Может, Сережа кого-то и видел, но он так испугался, что не мог даже что-то произнести. Он вошел в комнату и закричал. Тогда мы и прибежали.

— Дверь балкона была открыта?

— Да.

— И вы не заметили никаких следов на полу или у кровати?

— Нет, ничего не заметила. Но я в этот момент могла вообще ничего не увидеть.

— Что было потом?

— Прибежали Рухсара и Амалия. Все плакали. Испугались. Диана позвонила отцу и увела нас с Сережей. Вот и всё. Вы не знаете, как он себя чувствует?

— Ваш папа сказал, что сейчас он под наблюдением специалистов.

— Хорошо. Он так испугался. Я больше всего переживаю за него.

— Он еще подросток, — согласился Дронго. — Я могу узнать, какие отношения у вас были с погибшей?

— Нормальные. Мы терпели друг друга.

— У вас не было никаких конфликтов?

— У кого их не бывает. Иногда спорили, иногда обижались. Всё как в обычных семьях. Хотя она не была моей мамой. Но вы, наверно, это знаете.

— И все?

— Мне не понравилось, что отец оставил нас и женился второй раз. Но это было его решение.

— Вы были уже достаточно взрослой?

— И поэтому мне было не очень приятно. Как любой девочке, у которой забирает отца чужая женщина. Но отец сделал все, чтобы мы не ссорились.

— Правильно сделал. Ваш папа молодец. — Он нарочно называл Мохова «папой», а не «отцом».

— Ему, наверно, тяжелее всех, — сказала Кристина.

— У меня к вам необычный вопрос, — неожиданно произнес Дронго. — Рядом со мной на столе стоит ваша фотография с папой, которую он держит в своем кабинете. Я понял, что эта фотография была сделана несколько лет назад?

— Пять лет назад. Я заканчивала школу. Видела в его кабинете.

— Очень хорошо. На этой фотографии у вас светлые волосы. А сейчас у вас темные. Почему вы перекрасились?

— Просто решила, что так будет лучше.

— И только?

— У девушек бывают свои причуды.

— Мне кажется, что это не совсем причуды. Ваша мачеха была яркой блондинкой. И подбирала сотрудниц, похожих на себя. Диану и Амалию. Как вы правильно заметили.

Она прикусила губу.

— Ну и что? — с вызовом спросила Кристина.

— Ничего. Но мне показалось, что вы нарочно перекрасились. Такой своеобразный демарш. Вы же природная блондинка.

Она молчала.

— Вы заметили пристрастие своей мачехи к блондинкам и решили в пику ей перекраситься.

— Просто мне так больше нравится.

— Не уверен. Думаю, что это было ваше сознательное решение.

— Когда в доме столько блондинок, должна появиться одна брюнетка. У нас уже есть Амалия, которая специально перекрасилась, чтобы понравится Лизе. Я решила поступить иначе.

— Вашему папе нравятся блондинки.

— Вот именно. Слишком нравятся. И их слишком много. А дочь ему должна нравиться с любым колером. Вы так не считаете?

— Считаю, — улыбнулся Дронго, — но, видимо, ваша мама…

— Мачеха, — поправила его Кристина, — моя мачеха решила, что если она сумела понравиться моему отцу именно с таким цветом волос, то нужно подбирать всех остальных под свой колер. Я даже думаю, что она брала их с умыслом, чтобы производить благоприятное впечатление на папу. — Наконец она сказала это слово. — Но с Дианой она явно промахнулась, — добавила Кристина.

— В каком смысле?

— Диана не Амалия. Она природная блондинка и знает себе цену.

— Они конфликтовали?

— Никогда. Диана гораздо умнее всех, кто работает с папой. Это сразу чувствовалось.

— А остальные?

— Амалия хитрая, но не умная. Рухсара просто божий одуванчик. Никто из них не мог быть убийцей, если вас интересует именно это.

— И вы никого не подозреваете?

— Конечно, нет. Если бы подозревала, то сразу бы об этом сказала.

— Вы знаете, что из дома пропало колье вашей… мачехи?

— Знаю. Я видела его много раз.

— Не надевали его?

— Разумеется, нет. Это колье для взрослой женщины. Я даже не думала его просить. У меня хватает своих украшений.

— Не сомневаюсь. Но вы его видели. Обычно оно лежало в сейфе или в спальной у Лизы. Его никто и никогда не трогал. Даже Амалии нельзя было его чистить. Только сама Лиза. Колье было достаточно дорогим.

— Я знаю. Там были алмазы трех сортов. Отец купил его специально для Лизы.

— Когда вы возвращаетесь?

— Через три месяца. Почему вы спрашиваете?

— Вашему отцу тяжело. И еще ваш брат. В такой ситуации…

— Я бы не уехала. Но папа настоял. Он решил, что я не имею права пропускать занятия. И отправил меня сюда с Раей. Которая меня охраняет.

— Папа ничего не сказал, когда вы перекрасились?

— Сказал, что ему нравится.

— Молодец. У вас хороший папа.

— Я знаю.

— Спасибо, что ответили на мои вопросы.

— Можно, я спрошу?

— Конечно, можно.

— А если колье просто потерялось? И ее убили не из-за этого? Может, это чья-то месть моему отцу? Или всем нам? Или ей?

— Мы сейчас проверяем все версии, — ответил Дронго, — следователь допрашивает всех, кто мог оказаться в вашем доме.

— Пусть начнет с Гриши, — неожиданно сказала Кристина, — у него был очень конкретный мотив.

— Почему?

— Я ему нравилась. А Лиза это поняла. И при всех наорала на него. Кричала, что он должен знать свое место и даже не смотреть в мою сторону. Он только принес цветы на мой день рождения. Она выбросила этот букет и наорала на него.

— Ваш отец узнал об этом?

— Узнал. Но никак не отреагировал.

— Понятно. Спасибо еще раз за нашу беседу.

Он поднялся, выходя из кабинета. Спустился вниз, где в гостиной сидел Мохов.

— Поговорили? — спросил он.

— Да. Все нормально, Она умная девочка.

— Вы обратили внимание, что она перекрасилась?

— Фотография у вас на столе.

— Назло Лизе.

— Я думаю, нет. Она хотела проверить ваши чувства к ней. Здесь слишком много блондинок. Это был такой вызов с ее стороны. Вы повели себя очень достойно.

— Спасибо. Хотя бы в этом случае я повел себя достаточно разумно.

— На сегодня я здесь закончил. Завтра утром я вам позвоню.

— Договорились. Думаете, что у вас что-то получится?

— Посмотрим. В любом случае нужно проводить это расследование до конца. Тем более у вас такой дотошный следователь.

— Угу, но пока никаких намеков, — выдохнул Мохов. — Гриша уже вернулся. Он вас отвезет домой. До свидания.

Дронго вышел из дома. Гриша ждал его в автомобиле. Дронго уселся на заднее сиденье. Когда они выехали из поселка, Дронго спросил:

— Почему вы не рассказываете о выброшенном букете цветов?

— Кто вам рассказал? Кристина, — понял водитель.

— Какая разница. Вы обязаны рассказывать о подобных случаях. Иначе автоматически попадаете в разряд подозреваемых.

— А если расскажу, то меня просто посадят. Я ведь сидел в машине и никуда не выходил. Тогда скажут, что у меня был мотив, чтобы убить свою хозяйку из мести.

— Неужели на вас так сильно подействовало?

— А на вас бы не подействовало? Я ведь хотел только поздравить девочку. Ее мачеха наорала на меня при всех, отняла букет и выбросила его. Хорошо еще, что не дала им по морде. Я ведь заканчиваю заочно институт, собираюсь поменять работу. Но пока не могу, у меня мама болеет.

— Понятно. Но вы сообразили, что рассказывать мне или следователю об этом будет не обязательно. Для обычного водителя вы достаточно сообразительны.

— Зачем говорить? Жаловаться? Стыдно.

— Вы сказали мне, что сидели в машине и никого не видели. Может, кто-то выходил или входил в дом из тех, кого вы уже знали?

— Нет. Никто. Меня проверяли на этой машине. На детекторе. Я действительно никого не видел и ничего не слышал. А про букет давно забыл. Ну и черт с ними. Если брезгуют водителем, пусть живут как хотят.

— Что было потом, можете вспомнить подробно?

— Приехал Борис Алексеевич. Через несколько минут прибыли сотрудники полиции. Потом врачи. Потом много машин со штатскими. Потом пришли двое соседей со своими людьми. Было много народу. Меня послали в аптеку, привез какие-то лекарства для Сережи. Ему было совсем плохо.

— Столько людей, и никто ничего не видел, — задумчиво пробормотал Дронго, — и почти никого не знаете вы.

— Кроме соседей, никого.

— А ваш друг Виктор был среди них? Охранник из соседнего дома, который меня задержал?

— Нет. В этот день была не его смена.

— Я должен сказать, что молчать об этом инциденте было глупо. Но в данном случае вы поступили правильно. Иначе вас действительно бы обвинили в убийстве. С таким мотивом мести. А так как пока никого найти не могут, то вы бы стали идеальным кандидатом в подозреваемые.

Водитель молчал. Больше они не разговаривали. Уже дома, в своей московской квартире, Дронго набрал номер телефона своего напарника Эдгара Вейдеманиса.

— Добрый вечер, — устало начал Дронго, — что-нибудь удалось выяснить?

— Очень интересный тип, — начал Эдгар, — такой колоритный персонаж. Стоимость его активов не меньше двухсот или трехсот миллионов долларов. Женат вторым браком. Дочь Кристина от первого брака, сын Сергей Мохов от второго брака.

— Что-нибудь есть об убийстве его жены?

— Глухие намеки, что она была убита совсем недавно. Их дом ограбили и ее убили. Только непонятно, почему сообщают о случившемся на Рублевке. Я думал, это самое охраняемое место после Кремля. Но никаких подробностей. Очень неплохо поработала его пресс-служба и помощники. Только намеки, и почти нет подробностей. Но известие о смерти его супруги подтверждается.

— Поэтому я этим и занимаюсь.

— А кому еще? — рассмеялся Вейдеманис. — Елизавета Парытина. Искусствовед. Несколько лет жила в арабских странах. Непонятные намеки, чем именно занималась. Видимо, была связана с различными аукционными домами. Пытаюсь уточнить подробности.

— Дальше…

— Он сильный хозяйственник, создал свою империю почти самостоятельно. Любит выпить, особенно виски. Неравнодушен к женскому полу, но на длительные, устойчивые связи не соглашается. Женился второй раз, после развода. Первая жена живет в Москве. У нее есть друг — Иосиф Колодий. Имеет два паспорта, российский и голландский. Выходец с Украины. И соответственно, две судимости.

— За что?

— Торговля валютой и мошенничество. Такая специфика.

— Чем занимается сейчас?

— Туристический бизнес. В основном на Турцию. Он представитель их крупной компании. Сам из Одессы.

— Дальше…

— Судя по всем сведениям, Мохов создавал свой бизнес почти без участия криминала, что в конце девяностых было невозможно. Но ему удалось. Пока уточняю все сведения насчет его погибшей супруги. Следствие ведет следователь по особо важным делам Петр Георгиевич Романов. Он…

— Я с ним встречался, — сообщил Дронго, — про него пока не нужно. Что еще о самом Мохове и его супруге?

— Просматриваю налоговые декларации, отчеты его компаний. Совсем неплохо, учитывая сложности с реализацией продукции в Европу. Но он сумел оперативно переключиться на Индию и Малайзию.

— Были столкновения, недоброжелатели, соперники?

— Как и у всякого бизнесмена. Но ничего конкретного, чтобы убивать его жену и грабить его дом. Пока не нашел никаких зацепок.

— Я назову тебе имена и фамилии трех сотрудников Мохова. Узнай про них все, что сможешь узнать. Это его помощник, горничная и кухарка. Желательно все подробности об их семейной жизни.

— Насчет помощника могу сказать прямо сейчас. Это по-своему легендарная личность. Диана Майлер. Говорят, что она его правая рука. Все документы проходят через нее. Владеет двумя иностранными языками, участвует во всех переговорах Мохова. Некоторые даже считают, что она его любовница…

— Люди достаточно наблюдательны, — пробормотал Дронго.

— Не понял?

— Давай дальше…

— Мохов переманил ее из другой компании. И она не просто его секретарь, а еще и акционер его компании. Вот такой парадокс.

— Это не парадокс. Это реалии современной жизни, — сказал Дронго. — Она встречается с каким-то спортсменом. Уточни, с кем именно. Говорят, что собирается за него замуж. Двое остальных — Рухсара Разыкова и Амалия Горшкова. Записал?

— Да, конечно.

— И еще одна просьба. Узнай все данные на бизнесмена Рафата Казиева. Он один из хороших знакомых семьи Моховых.

— Обязательно, — пообещал Вейдеманис, — завтра перезвоню.

Дронго, раздеваясь на ходу, прошел в ванную комнату, чтобы принять душ. Он стоял под горячей водой, когда услышал трель своего мобильного телефона. Тот звонил не переставая. Пришлось выходить, набросив на себя полотенце, хотя на полу оставались мокрые пятна. Он увидел номер звонившего. Это был Борис Алексеевич Мохов.

— Что-нибудь случилось? — спросил Дронго.

— Да, — ледяным тоном сообщил Мохов, — я звоню к вам уже несколько минут.

— Извините. Принимал душ. Что-то срочное?

— Только что позвонил Романов. Полчаса назад убита наша горничная Амалия. Алло, вы меня слышите?

Его сложно было удивить. В его жизни было столько различных метаморфоз и вызовов. Случайностей и продуманных историй. Но этот звонок его поразил. Значит, в этом расследовании были упущены некие важные факты.

— Вы меня слышите? — повторил Мохов.

— Да, — непослушными губами пробормотал Дронго, — слышу.