Приехавший следователь Петр Георгиевич Романов был среднего роста, тучный, склонный к полноте. В крупных очках, уже начинающий лысеть. Он был похож на конторского клерка. Однако руку он пожал достаточно энергично. Они расположились в гостиной. Диана отправилась готовить кофе для всех.

— Я много про вас слышал, — сказал Романов, — хотя был против вашего приглашения для расследования. Ваши действия могут оказаться не совсем процессуальными.

— Это я понимаю. И не собираюсь вмешиваться в вашу компетенцию. Скорее, пытаюсь дать психологическую оценку случившемуся.

— Получается?

— Не совсем. Я не могу поверить в версию случайно влезшего в дом убийцы и грабителя. Который действовал настолько профессионально.

— Вы, возможно, считаете, что здесь действовал любитель? Дилетант?

— Не знаю. Но, насколько я понял, никаких следов не было. Ни на дереве, ни в комнате…

— Не совсем. Рядом с деревом мы нашли следы тяжелых ботинок. Возможно, это был кто-то из охранников. Они все — очень хорошо подготовленные люди. Но на дереве мы действительно ничего не нашли.

— И продолжаете придерживаться версии «случайного прохожего»?

— Нет. Конечно, нет. Это было, скорее, хорошо продуманное преступление. Несчастная женщина могла оказаться случайным свидетелем.

При этих словах следователя Мохов налил себе виски и залпом выпил.

— Тогда откуда он появился? — спросил Дронго.

— Мне дали полный список всех работающих в домах на Рублевке, в этом поселке. Да, он хорошо охраняется. Но это мог быть кто-то из своих. Почти триста человек. И моя задача — проверить почти каждого. Это очень сложно. Такой невероятный объем работы. Но мы проверили уже почти половину. Нужно сказать, что выясняется множество интересных подробностей.

— Не сомневаюсь. Но вам нужен конкретный исполнитель.

— И поэтому мы проверяем почти каждого. Среди них есть настоящие профессионалы.

— Я попытался подойти к соседнему дому, и меня сразу остановили…

— Безусловно. Поэтому убийца мог быть очень хорошо подготовлен и не оставил следов в спальной.

— И никаких следов исчезнувшего колье?

— Нет…

— Вы задействовали силы криминальной полиции? Их агентуру?

— Обычно мы об этом не говорим. Но дали установку всем, кому можно. Описание колье.

Диана принесла всем кофе. Дронго не стал уточнять, что больше любит чай. Сейчас не стоило прерываться из-за своих предпочтений.

— Кто-то будет коньяк? — поинтересовался Мохов, доставая бутылку.

— Спасибо, нет, — ответил Романов.

— Не буду, — сказал Дронго, и Мохов убрал бутылку на место.

Диана вышла из гостиной.

— Извините, — негромко произнес Дронго, — это была достаточно дорогая вещь. Если вы задействовали всю агентуру спецслужб, то должны были достаточно быстро найти это колье.

— Мы так и сделали. Но пока никаких следов. Что позволяет предположить, что колье было украдено не для продажи.

Любой следователь знал эти приемы. В случае пропажи дорогих вещей сразу рассылали ориентировки через агентуру в преступных кругах скупщиков, воров и грабителей, работавших на полицию и другие правоохранительные органы. Обычно пропавшие вещи рано или поздно появлялись у перекупщиков, и на них выходили оперативники, которые затем выявляли возможных похитителей.

Романов взял свою чашечку.

— Мы проверили на полиграфе более ста двадцати человек. И всех, кто случайно оказался в доме. Проверяли все телефонные звонки, поступавшие в дом и исходящие. Сейчас работаем по неопознанным номерам. Наши лучшие специалисты допрашивали всех находившихся в доме. Все безрезультатно.

— Я могу посмотреть распечатки тестов?

— Нет. Конечно нет. Это тайна следствия. Для служебного пользования. Вы должны меня правильно понять.

— Я понимаю.

— Мы привлекли лучших специалистов еще из ФСБ, — добавил следователь.

— Никаких нюансов?

— Нюансы были. Рухсара сильно волновалась. Амалия тоже отвечала неровно. Но в одном мы уверены: обе не имеют к убийству и краже никакого отношения. Им задавали прямые вопросы.

— И Диане? — понизив голос, спросил Дронго.

Романов понимающе кивнул.

— Ей в первую очередь.

— Почему в первую? Слишком явный кандидат в злодеи?

— Вы всё сами понимаете. Достаточно близкий человек к Мохову. Знает практически все секреты. Но у нее идеальные тесты. Хотя в следственной практике были случаи, когда удавалось провести и полиграф. Мы продолжаем поиски. Ищем любую зацепку…

— И пока нет ни одного конкретного подозреваемого?

— Есть некоторые версии. Но, повторяю, это тайна следствия. У вас есть другие варианты?

— А если убийца не влез в окно, а прятался в доме?

— Где именно?

— Из пяти комнат на втором этаже только в одной никого не было. Это была спальная хозяина дома.

— Предположим. Но почему его никто не заметил? Вокруг столько камер. Одна не работала. Супруга выключала камеру в своей спальной. Она и раньше часто отключала. Или вы считаете, что она была возможной сообщницей убийцы? Мы проверяем и такую невероятную версию. Проверяем все телефонные звонки находившихся в доме людей, даже водителей. Проверяли по социальным сетям. Сейчас уточнили, что в доме был еще один, пока неизвестный нам телефон. Возможно, кто-то из охранников подошел ближе к дому. Но мы всё проверяем. Даже если я с вами соглашусь, то каким образом неизвестный мог проникнуть в дом и спрятаться на втором этаже? Так, чтобы никто этого не увидел?

— Почти невозможно, — согласился Дронго, — но я привык в своей практике рассматривать самые невероятные и неправдоподобные версии.

— Флаг вам в руки, — усмехнулся Романов, — но так не бывает. Мы задействовали все возможности Следственного комитета, Министерства внутренних дел, Прокуратуры и даже ФСБ. В наши дни невозможно в одиночку раскрыть такое преступление. Извините, но времена гениальных сыщиков-одиночек канули в Лету.

— Я пригласил нашего эксперта, чтобы он мог дать несколько дельных советов, — не выдержал Мохов, — и попытаться иначе осмыслить ситуацию.

— Никто не возражает. — Романов поставил свою чашечку кофе на столик. — Но я давно не верю в чудеса. Я работаю больше двадцати лет следователем и точно знаю, что у каждого противоправного акта есть конкретный исполнитель.

— Я в этом не сомневаюсь, Петр Георгиевич, но должно быть некое логическое объяснение, — Дронго взглянул на свою чашечку кофе, но к ней так и не притронулся. — Вы смогли переговорить с детьми? — спросил он у следователя.

— С Кристиной мы подробно поговорили. Хотя Борис Алексеевич не разрешил проверить ее на полиграфе…

— Если я не буду верить своим детям, то вообще кому я должен доверять, — сразу вмешался Мохов.

— Мальчик менее адекватен, но с помощью психологов мы попытались с ним пообщаться. Он вообще отключил эту зону памяти. Пережить смерть матери очень сложно. Это вам подтвердит любой психиатр.

— Он ее очень любил, — снова вмешался Мохов.

— Остается сам супруг погибшей, — спокойно произнес Дронго, не глядя на Бориса Алексеевича.

— Да, — согласился Романов, — при убийстве жены мы проверяем в первую очередь непричастность супруга. Его алиби…

— Вот и до меня добрались, — зло выговорил Мохов.

— Дело даже не в алиби, — продолжал следователь, — но абсолютно нет мотивов. Все имущество, акции компаний и все материальные и нематериальные средства записаны на Бориса Алексеевича. Он, скорее, явная пострадавшая сторона.

— Спасибо и на этом. Все, что вы смогли накопать за столько времени, — снова не выдержал Мохов.

Он достал сигареты. Романов чуть поморщился. Видимо, не курил.

Дронго обратился к следователю:

— Сегодня вечером я постараюсь переговорить с Кристиной. Она приходила сюда достаточно часто, но жила со своей матерью, первой супругой Мохова. Она могла заметить детали, которые не замечали остальные…

— Поговорите, — согласился Петр Георгиевич. — Это тоже была вполне очевидная версия, когда падчерица ненавидит свою мачеху. Сказку о Золушке еще никто не отменял.

— Помните, как гениально сыграла Раневская в том старом фильме? — усмехнулся Дронго. — Но тут, скорее, претензии к падчерице, а не к ее мачехе.

— Вы не видели девочку, — понял Романов. — Несмотря на возраст, она напоминает угловатого подростка. И не могла бы решиться на подобное зверство. Кроме того, она наследница своего отца, и ей не нужны такие побрякушки, как это колье.

— И тогда получается замкнутый круг, — подвел неутешительный итог Дронго.

— Мы работаем, — не согласился с ним следователь, — мы обязаны всё проверить, понять, как совершено преступление, и найти убийцу. Учитывая, что рядом с деревом мы нашли следы чужих ботинок, эта версия кажется мне наиболее верной.

— Тогда почему нет следов на балконе и в спальной? Или они были?

— Это тайна следствия, — снова устало напомнил Петр Георгиевич. — Мне можно еще кофе?

— Диана, сделайте еще кофе для наших гостей! — крикнул Мохов. — Зато я могу сказать, не выдавая тайну следствия, что никаких следов не было. Я их не увидел.

— Вы ехали достаточно долго, — напомнил Дронго. — Может, их вытерли ваши женщины, работающие в доме?

— Нет, — упрямо ответил Борис Алексеевич, — я уточнял. Они ничего не трогали. Только Диана увела детей.

— Это тоже важный момент, — сказал Дронго, обращаясь к следователю, — температура тела погибшей. Дверь на балкон была открыта, и шел дождь. Было достаточно прохладно. Время смерти может измениться после повторного обследования патологоанатомов.

— Что это нам даст? — спросил Романов.

— Сдвинем время смерти, и тогда получится, что убийце было не обязательно превращаться в Тарзана и прыгать по деревьям. Всего несколько минут до того, как вошел мальчик и вбежали все остальные. Убийца вошел и вышел через дверь.

— Оригинальная версия, — согласился Петр Георгиевич, — но у нас работают профессионалы. И мы учитывали все возможные условия. Дело не в температуре ее тела, а в исчезнувшем убийце, который похитил колье.

Диана принесла еще три чашечки кофе, хотя кофе пил только следователь.

— Они не сразу вызвали полицию. Получается, что убийца имел время, когда мог спрятаться или сбежать.

— Не мог. Все остальные камеры работали в доме и вокруг него. Он не сумел бы уйти незамеченным.

— И вот здесь появляется пустая спальная Бориса Алексеевича… — неожиданно произнес Дронго.

— В каком смысле? — не понял Романов.

— Много лет назад я услышал о таком преступлении, — продолжал Дронго. — В ювелирную лавку пришел опытный вор, который попросил показать ему драгоценный камень. Ему дали бриллиант, а когда гость попросил дать другой камень, хозяин повернулся — и первый бриллиант исчез. Хозяин закрыл двери, вызвал полицию. Но все поиски первого камня были безрезультатны. Гостю даже сделали рентген, решив, что он просто сумел проглотить этот бриллиант. Все оказалось бесполезно. Но именно этот талантливый вор все-таки сумел украсть этот бриллиант. Он сделал проще. Когда хозяин лавки отвернулся, вор положил камень ему в задний карман. А когда вызвали полицию, набилось много людей, возможного похитителя забрали в полицию, и хозяин выбежал на улицу, потеряв голову от возмущения. И тогда сообщник вора незаметно вытащил этот бриллиант из его кармана.

— Очень интересно, — вежливо согласился Романов, — такие сказки могут рассказывать на юридическом факультете.

— К сожалению, не рассказывают. И это не сказки, а реальная история.

— Для чего вы нам ее рассказали? Колье слишком большое. Его нельзя было спрятать в чужом кармане.

— Таким образом, пустая спальная комната на втором этаже могла быть убежищем возможного убийцы и вора. Который прятался там до тех пор, пока сюда не приехали сотрудники следственного комитета, полиции, прокуратуры и врачи. Они не знали друг друга, и неизвестный убийца мог спокойно выйти и присоединиться ко всем приехавшим.

— Блестящая версия, — спокойно согласился Петр Георгиевич. — Но каким образом этот убийца оказался на втором этаже? Как он сбежал, как он украл колье, я могу согласиться с вами. Но как он вошел? Ведь все остальные камеры работали? И кто тогда его возможный сообщник?

— И потому я не могу настаивать на полном завершении своей версии, — согласился Дронго. — Но с одним небольшим допущением. Убийцей не мог быть посторонний человек, которого сразу бы вычислили охранники в поселке и работавшие повсюду камеры. Он был своим, человеком, который не собирался никуда скрываться. Он свой человек в поселке, и поэтому мы не можем увидеть его на камерах. Мы видим его и не знаем, что он именно тот, кого мы ищем.

— Как раз этот вариант мы и отрабатываем, — на этот раз согласился Романов, — я тоже считаю, что незнакомец не мог появиться и уйти незамеченным. Поэтому мы проверяем всех, кто был в тот день в поселке. Как видите, обе наши версии совпали…

— И ни хрена ничего не нашли, — угрюмо пробормотал Мохов. — Мне нужны не глубокомысленные рассуждения, а имя убийцы. Плевал я на колье, скажите имя негодяя или негодяев. И больше мне ничего не нужно.

— Мы работаем, — терпеливо напомнил следователь. — И поверьте моему опыту, что рано или поздно мы сумеем вычислить возможного убийцу и найдем его.

— Прошло слишком много времени, — нахмурился Мохов. — Может, мне стоит обратиться к этим колдунам и прорицателям? Я в них никогда не верил. Но если нет иного выхода. Сидят два лучших специалиста и не могут мне сказать, даже как убийца попал в дом. Куда он унес колье? Кто это был? Он мог убить и моего сына. Или мою дочь. Что мне теперь делать? Держать при детях личных телохранителей?

— Я не вижу пока особой опасности для ваших детей, — возразил Романов. — Насколько я знаю, в Лондоне с вашей дочерью живет сотрудница охранного бюро. А в Москве ваш сын под надежным контролем. Не беспокойтесь за них.

Дронго повернул голову и увидел стоявшую в коридоре Диану. Она внимательно слушала их разговор. Увидев, что ее заметили, она повернулась и пошла на кухню.

Романов поднялся. Следом поднялись Мохов и Дронго.

— В любом случае я всегда готов к нашим контактам, — сказал Петр Георгиевич на прощание, протягивая руку. — У вас достаточно оригинальные идеи. Будем работать. Я уверен, что результаты не замедлят появиться. До свидания.

— Я вас провожу, — предложил Мохов.

Они вышли из дома.

— Он своеобразный человек, — признался следователь, обращаясь к хозяину дома, — но это не тот случай. Здесь нужна кропотливая работа. Проверять буквально каждого. Рано или поздно мы вычислим убийцу. Но я согласен с его мнением, что искать нужно среди тех, кто хорошо знает поселок и достаточно неплохо ориентировался в вашем доме. До свидания.

В гостиную осторожно вошла Диана. Взглянула на Дронго.

— Вы думаете, что это был кто-то из своих? — осведомилась она.

— Убежден. Чужой не полез бы в такой поселок. Просто побоялся бы. Здесь столько камер и охранников.

— Тогда кто это был?

— Вы же слышали мой разговор с Романовым. Они проверяют всех.

— Но тогда получается, что сообщника убийцы нужно искать в доме. В таком случае все под подозрением. И я в том числе.

— Да, — кивнул Дронго, — возможно, в первую очередь: вы столько намекали на это, что теперь я начал подозревать и вас. Если убийца был в доме, то нужно было сделать так, чтобы его никто не увидел. Вы увели обоих детей, Рухсара и Амалия остались рядом с погибшей. Значит, дом был практически пустой и возможному грабителю ничего не могло помешать передвигаться безо всяких опасений.

— Версия оригинальная, но неправдоподобная. В доме никого не было из посторонних. В этом я не сомневаюсь.

— Все версии имеют право на существование.

— Возможно. — Она повернулась и вышла из гостиной.

Когда Мохов вернулся, Дронго взглянул на часы.

— Мы сможем переговорить с вашей дочерью?

— Думаю, да. Она уже должна была прийти домой. Она живет в нашей лондонской квартире. Хотите позвонить?

— Обязательно. Желательно с изображением. И непременное условие, чтобы вы оставили нас одних. Иначе у нас не получится серьезного разговора. Вам нужно только меня представить.

— Поднимемся в мой кабинет, — предложил Борис Алексеевич. — Там есть компьютер, и вы сможете нормально с ней переговорить.