В кабинет вошла Амалия. Волосы были собраны. У нее были темные глаза, вздернутый носик, ровные, правильные черты лица. Было заметно, как она волнуется. Она замерла у дверей, не решаясь пройти дальше.

— Садитесь, — предложил Дронго, показывая на кресло.

Она быстро прошла и села.

— Я частный эксперт, которого пригласил Борис Алексеевич, — пояснил Дронго.

— Я знаю, — чуть слышно пробормотала Амалия, — нам рассказала про вас Диана.

— Она слишком хорошо изучала мою биографию, — усмехнулся Дронго. — Можете рассказать, что вы слышали в тот день?

— Ничего. Я была внизу, в библиотеке. Услышала шум и крики. Побежала наверх вместе с Рухсарой. Она была на кухне. Мы прибежали и увидели… увидели убитую хозяйку. Кристина плакала. Диана успокаивала Сережу. Рухсара достала простыню и накрыла тело. Диана стала звонить Мохову.

— Почему не в полицию?

— Нужно было предупредить хозяина. Без его разрешения нельзя было никого вызывать.

— И пока не приехал Мохов, вы не вызывали полицию?

— Нет. Но он быстро приехал.

— Ваш второй водитель Григорий сидел в машине перед домом. Почему не позвали его? А если убийца был в это время в доме?

— Мы об этом не думали. Дверь балкона была открыта, и мы сразу подумали, что сюда влез кто-то посторонний. Хозяйка обычно отключала камеру у себя в комнате.

— Почему?

— Она часто выходила на балкон раздетой. Говорила, что ей нравится чувствовать утреннюю росу на своем теле. Но она не любила камеры и фотографии. Даже свои. И с детьми часто не фотографировалась.

— Где была Кристина в момент убийства?

— В своей спальной. Услышала и прибежала.

— Но она могла не услышать криков.

— Услышала…

— Значит, на этаже в момент убийства были Диана и Кристина? Если не считать Сергея.

— Да. Они были здесь, а мы с Рухсарой внизу.

— Я это уже понял. Не нужно это повторять. Ведь жену Мохова убили до того, как они обнаружили тело. Никто не мешал вам или Рухсаре подняться в спальную и потом спуститься.

Амалия вздрогнула, испуганно взглянула на своего собеседника.

— Я вас не обвиняю, — заметил Дронго, — не нервничайте. А теперь откровенно ответьте на мой вопрос. Если предположить, что здесь никого из посторонних не было, кого из тех, кто был в доме, я должен подозревать в первую очередь? Разумеется, наш разговор останется в тайне.

Она снова вздрогнула. Сцепила пальцы.

— Я… не знаю…

— Но мне интересно ваше мнение. Вы ведь работаете достаточно давно. Кто мог быть заинтересован в смерти супруги Мохова? Кто мог украсть колье? Давайте спокойнее.

— Никто не мог, — выдохнула Амалия.

— Вы работаете в доме и можете замечать незначительные детали, которые другие могут не заметить, — настойчиво произнес Дронго. — Неужели у вас нет своего мнения по этому поводу?

— В доме не было посторонних, — испуганно пробормотала Амалия, — мы были внизу. Честное слово, никого не было.

— Это я уже понял. Но вы ведь хорошо знаете все комнаты. Как вы считаете, убийца мог влезть по дереву на балкон, совершить убийство и незаметно уйти.

— Я не видела никого…

— Я не спросил, кого вы видели. Я спросил — мог ли возможный убийца залезть и уйти незамеченным.

Она прикусила губу.

— Следователь тоже спрашивал, — тихо произнесла Амалия.

— Что вы ему сказали?

— Я никого не видела и ничего не слышала.

— Это вы уже говорили. Я знаю, что был сильный дождь и вы не сразу вызвали полицию. У возможного убийцы было время исчезнуть. Но он мог залезть на балкон, чтобы ваша хозяйка его не услышала?

— Может, она спала…

— Кровать достаточно далеко от балкона. Он мог не успеть сбежать, — настаивал Дронго.

— На этаже были только три человека, — испуганно напомнила Амалия, — ее сын, Кристина и Диана.

— Это я тоже помню. Кристина или Диана могли выйти из своих комнат и дойти незамеченными до спальной хозяйки?

— Да, могли, — еле слышно выдавила Амалия.

— В таком случае главным подозреваемым становится Диана, — подвел итог Дронго. — Или Кристина?

— Не знаю. Но Кристина обычно никогда не входила в спальную своей мачехи.

«Очень тактично подставляет Диану», — подумал Дронго. — А Диана входила? — уточнил он.

— Может, один или два раза, — вспомнила Амалия, — по разным делам.

— Какие могут быть дела у секретаря в спальной жены ее босса?

— Иногда там оставались какие-то бумаги или вещи и ее просили их принести.

— Кто просил? Сам Мохов?

— Нет. Только хозяйка.

— Разве это входит в обязанности секретаря? Почему не просили вас?

— Я не знаю. Может, она ей больше доверяла.

«Еще один намек на особые отношения Дианы с семьей, — подумал Дронго. — Эта горничная достаточно умна».

— Значит, Диана входила в спальную?

— Иногда…

— Убийство произошло днем, — задумчиво произнес Дронго. — И ваша хозяйка лежала в это время в кровати? Все верно?

— Она обычно вставала ближе к полудню. Поздно засыпала, — пояснила Амалия.

— Вы дружите с кем-то из соседних домов? С горничными или кухарками?

— Я знала только Веру из соседнего дома, но она уволилась в прошлом году. Больше никого не знаю. Хозяевам не нравится, когда их работники тесно общаются. Я приезжала на работу к десяти и уходила в восемь.

— Вас устраивает ваша зарплата?

— Что? — испугалась Амалия.

— Я спросил про зарплату. Вас она устраивает?

— Да, конечно.

— Вас кто-то рекомендовал на эту работу?

— Да.

— Кто именно?

— Друг Бориса Алексеевича…

— Как его зовут?

Она замялась. Было заметно, как она нервничает.

— Господин Казиев, — наконец сообщила Амалия. — Он бизнесмен. И друг семьи Моховых.

— Вы давно его знали?

— Я работала у него почти год. Потом он рекомендовал меня хозяйке.

— Почему вы от него ушли?

— Он сказал, что Моховым нужна хорошая сотрудница по дому. А мне удобно было сюда приезжать. И я сразу согласилась.

— И чтобы понравиться хозяйке, вы перекрасились в блондинку?

Амалия испуганно взглянула на него.

— Откуда вы знаете?

— Я предположил. В этом доме любят блондинок. Это он вам посоветовал перекраситься?

— Да. Он сказал, что мне так больше идет…

— И наверняка сказал, что так вы понравитесь хозяевам дома.

— Да, — кивнула она. — Но мне самой тоже нравится.

— А почему он так был заинтересован, чтобы вы работали именно в этом доме?

— Не знаю. Но он сказал, что я должна им понравиться. Но так везде. Если ты не нравишься, тебя не берут на работу.

— Вы рассказывали ему или кому-то другому про пропавшее колье?

— Нет, — испугалась Амалия, — никому не рассказывала. Нас всех проверяли. У хозяйки было много разных украшений. Но я никогда и никому не рассказывала.

— Обычно колье было в сейфе или в спальной. Вы ведь должны были обратить на него внимание.

— Хозяйка часто его оставляла у себя в спальне. Или даже увозила в городскую квартиру.

— Вы бывали в их городской квартире?

— Два раза. Нужно было помочь Маше, она работает у них в доме. Там принимали гостей, и я туда ездила.

— Маша, очевидно, их работница в городской квартире?

— Да. Она работала с ними раньше меня.

— Тоже блондинка? — улыбнулся Дронго.

— Нет. Ей лет пятьдесят. Она давно работает у Моховых.

— Я вас не спросил про ее возраст. Вы считаете, что в блондинку нужно перекрашиваться только в молодом возрасте?

— Нет… не знаю.

— Сама хозяйка была блондинка, Диана тоже блондинка. Причем натуральная. И вы перекрасились в блондинку. Наверняка видели, что Борису Алексеевичу это нравится.

Она молчала.

— С кем остается ваша дочь, когда вы выходите на работу? — неожиданно спросил Дронго.

Амалия дернулась, словно он ее уколол.

— Она маленькая, — почти жалобно произнесла она.

— Поэтому и спрашиваю, — требовательно произнес Дронго.

— С моей мамой.

— Вы не замужем?

— Сейчас нет. Мой бывший муж уехал в Литву. Он литовец по матери.

— Платит алименты?

— Нет. Даже не отвечает на мои звонки.

— Понятно. А мама не работает?

— Она на пенсии.

— Вы встречались с господином Казиевым, после того как он вас сюда рекомендовал?

— Да. Он иногда приезжал сюда.

— К кому?

— К Мохову. Когда здесь собирались гости.

— Много гостей?

— Человек десять или пятнадцать. Немного.

— Кто-нибудь из гостей поднимался наверх, на второй этаж, во время этих приемов.

— Никогда. На втором этаже спальные и кабинет Мохова. Туда никто не поднимался.

— Но гости могли видеть колье, которое надевала супруга Мохова.

— Все могли. Но она надевала и другие украшения. У нее есть очень дорогие кольца с крупными бриллиантами. Подарки хозяина.

— Их тоже хранили в сейфе?

— Не все. Некоторые были в городской квартире. Иногда Мохов привозил их оттуда, когда жена просила его об этом, или она сама заезжала, чтобы забрать эти кольца.

— Какие отношения были у Моховых? Они не ссорились?

— Я не слышала. И не видела. Кристина иногда срывалась, могла разбить чашку, накричать на Диану или меня. Но Мохов с женой никогда не спорили. Я не слышала.

— Кристина не очень любила свою мачеху? — настаивал Дронго.

— Она могла ругаться даже с отцом.

— А как реагировала погибшая?

— Терпела. Она видела эти срывы и скандалы Кристины, но терпела.

— Какие отношения у Кристины были с братом?

— Очень хорошие. Он был единственным, на кого она не огрызалась и с кем не ругалась. Иногда Борис Алексеевич с трудом терпел выходки своей дочери. Но никогда не делал ей замечаний.

— Ясно. У меня будет несколько необычный вопрос. Постарайтесь ответить на него достаточно честно. Какие отношения у Мохова с его помощницей? С Дианой?

Амалия снова дернулась.

— Она его личный секретарь, — испуганно произнесла она.

— Я спрашиваю про их отношения, — настойчиво повторил Дронго. — Вы ведь наверняка замечали, как они общаются. Она часто приезжала сюда?

— Иногда приезжала. По работе. И почти сразу уезжала.

— И вы не замечали ничего необычного.

— Нет, — не очень уверенно ответила Амалия.

Он почувствовал эту неуверенность.

— У них были какие-то особые отношения? — настаивал Дронго.

— Она его личный помощник, — повторила Амалия уже более жалобным голосом.

— Но вы обращали внимание на их отношения. Ничего необычного?

— Она хорошо работала. Он всегда был доволен.

— Я спросил про их личные отношения.

— Я не знаю… — выдавила Амалия.

— Следователь вас про это не спрашивал, — понял Дронго, — но мне важно знать. Вы ничего не замечали?

— Нет… — Она сцепила пальцы и побледнела.

Он налил ей стакан воды, и она судорожно выпила.

— Не волнуйтесь. Успокойтесь и расскажите, — посоветовал Дронго. — Все равно никто не узнает подробностей нашего разговора.

— Спасибо. — Она вернула ему стакан. — По-моему, у них были более близкие отношения.

— Почему вы так решили?

— Один раз он вернулся домой поздно, и я услышала, как он ей звонит. Сказал, чтобы срочно приехала на городскую квартиру. И сам уехал в город. Был второй час ночи. Но я подумала, что ему нужны какие-то важные документы. Но в ту ночь он не вернулся, остался в городе.

— Вы достаточно наблюдательны, — кивнул Дронго. — А у вас не было никаких отношений с Моховым?

Она снова дернулась. Амалия явно скрывала некие тайны. Слишком нервничала.

— Нет. Никогда, — выдохнула она, — никогда.

— И последний вопрос. Вы обнаружили погибшую, когда вбежали в спальную. В тот момент кроме убитой в ней находились все, кто оказался в доме. И вы не вызвали сразу полицию?

— Нет. Позвонили Борису Алексеевичу. Без его разрешения нельзя было никого вызывать и пускать в дом. Это мы понимали.

— Он быстро приехал?

— Минут через двадцать — двадцать пять.

— Кто ему позвонил?

— Диана.

— И никто из вас не вызвал полицию?

— Нет. Мы ждали Мохова.

— Вы видели какие-нибудь следы на полу?

— Не видела.

— Тогда каким образом неизвестный убийца подошел к кровати? Ведь шел сильный дождь? Должны были остаться следы?

— Я не знаю. Там не было следов. Следователь тоже спрашивал. Никаких следов.

— Вам не показалось это странным?

— Да.

— Тогда получается, что самые главные подозреваемые — Диана и Кристина, которые были на этаже. И несчастный сын погибшей.

— Я не знаю.

— Кто-то из женщин мог войти и убить вашу хозяйку. Потом вернуться обратно. Через несколько минут убитую нашел ее сын. Дальше вы знаете.

Амалия испугалась. Очень испугалась. Это было заметно.

— Диана? — прошептала она. — Вы думаете, она?

— Не уверен, — признался Дронго. — Что было дальше?

— Рухсара и я остались в спальной. Прикрыли дверь балкона. Но убитую не трогали. Диана увела детей. Потом приехал Мохов и сразу вызвал полицию.

— Почему не врачей? Может, она была еще жива?

— Нет, — убежденно ответила Амалия, — не жива. Я работала медсестрой и видела, что она не дышит. Я сразу поняла, что ее убили. Задушили.

— Оказывается, у вас масса достоинств, — пробормотал Дронго.

— Я закончила медицинское училище.

— И работаете горничной?

— Вы знаете, сколько платят медсестрам? — вместо ответа спросила Амалия.

— Догадываюсь.

Она осторожно вздохнула.

— Тогда получается, что вы единственная среди всех знали, какую именно артерию нужно перекрыть, чтобы она умерла.

— Я ее не убивала.

— Никто не знал, что вы раньше работали медсестрой?

— Я не говорила.

— Примерно так я и подумал. Вы не выходили из спальной?

— Нет. Мы ждали Мохова, а Диана увела детей. Мальчик был в очень плохом состоянии. Кристина все время плакала. Она испугалась. Это было заметно. Диана провела их в комнату Кристины.

— Что у вас было в биографии? Что там было написано?

— Я работала в хосписе. Меня взяли уборщицей, а потом перевели медсестрой. Никто не соглашался работать со стариками. А запись не сделали. Везде экономили.

— Вы работали раньше у Казиева. А он знал об этом?

— Меня поэтому и взяли. Я иногда делала уколы его младшему брату.

— Какие уколы?

— Ему нужны были разные лекарства.

— Наркоман?

— Не совсем. Просто увлекался. Сейчас таких много.

— И вас отпустили? Казиев решил от вас избавиться?

— Я ему была больше не нужна.

— Брат умер?

— Нет. Его арестовали. В салоне его автомобиля нашли героин и его арестовали. Говорили, что он должен был получить пять лет тюрьмы. Казиев сумел его вытащить и отправить в Эмираты. А потом предложил мне перейти к Мохову.

— И не сказал о ваших достоинствах?

— Я горничная, а не медсестра, — упрямо сказала Амалия.

— И поэтому он так легко решил вас отпустить. Чтобы вы не напоминали ему о брате? Или были еще и другие мотивы?

— Что вы хотите сказать? — она покраснела и тяжело задышала. Ей не нужно было ничего говорить. Было заметно, как этот вопрос окончательно вывел ее из состояния равновесия.

— Хочу напомнить вам, что в этом доме произошло убийство. И еще украли колье вашей хозяйки. Поэтому любая недосказанность с вашей стороны будет трактоваться как желание что-то скрыть. Вы это понимаете?

— Да, — она снова покраснела.

— Вас допрашивали на полиграфе, — напомнил Дронго, — и наверняка спрашивали про убийство супруги Мохова и исчезнувшее колье. Понятно, что вас проверяли достаточно тщательно. Но про вашего бывшего хозяина могли и не спросить. Поэтому я уточнил.

— Здесь платят гораздо больше, — упрямо произнесла Амалия.

— Это более веский довод, — согласился Дронго. — Но как вы попали в семью Казиева.

— Он узнал, что я работала медсестрой, и решил меня взять. А когда брат уехал, он рекомендовал меня Мохову.

— Чтобы вы иногда рассказывали ему о том, что происходит в доме?

Амалия опустила голову и молчала.

— И вы сидели в спальной и ждали Мохова, — снова настойчиво уточнил Дронго.

— Я выходила, — очень тихо произнесла Амалия, — приносила воду для детей. Они были в спальной Кристины.

— Странно, что вы об этом сразу не вспомнили.

Она молчала.

— Не буду больше вас мучить, — решил Дронго, — идите. И пригласите Рухсару. Постарайтесь никому не рассказывать о подробностях нашей беседы. Это прежде всего в ваших интересах.

Амалия быстро поднялась. Было заметно, как быстро она хочет отсюда уйти. «Возможно, к убийству и краже колье она не имеет никакого отношения, — подумал Дронго. — Тем более ее проверяли на детекторе. Но некие тайны она явно скрывает. Нужно будет еще раз с ней побеседовать. В этом доме слишком много “скелетов в шкафу”». Он не мог даже предположить, что это будет его последний разговор с молодой женщиной.

Через несколько минут вошла Рухсара. У нее было одутловатое лицо, крупные черты лица, седые волосы.

«Хорошо, что не блондинка», — подумал с изрядной долей сарказма Дронго.

— Проходите, — предложил Дронго.

Она прошла дальше, но не стала садиться в кресло. Взяла стул рядом со столом и уселась на него.

— Вы давно работаете в этом доме? — уточнил он.

— Больше пяти лет.

— А где работали до этого?

— В городе. У румынского посла, — ответила Рухсара. — Он уехал, и я перешла сюда.

— Извините, что спрашиваю. У вас тогда погиб муж.

— За полгода до того, как я сюда перешла. В автомобильной аварии. Грузовик столкнулся с его машиной, — глухо сообщила она.

— Соболезную, — пробормотал Дронго. — Вы помните, что здесь произошло?

По-русски она говорила хорошо, почти без акцента. Рухсара тяжело вздохнула.

— Такое несчастье, — сказала она. — Мы были внизу. А потом вместе поднялись наверх. Я была на кухне, а Амалия убирала в библиотеке. Мы вместе побежали наверх.

— Ничего необычного в тот день вы не заметили? До того как все это произошло?

— Ничего не было. Хозяйка спала, а мы работали. Диана в кабинете, Амалия убирала пыль в библиотеке, я на кухне.

— А дети?

— Они были в своих комнатах. И хозяйка спала. Она всегда поздно вставала.

— Где вы научились так хорошо говорить по-русски? Вы сами из Таджикистана?

— Мы приехали сюда еще тридцать лет назад, — пояснила Рухсара, — муж был военным. Переехали сюда из Душанбе. У нас тогда стреляли. Муж устроился на работу, у нас родился сын. С тех пор мы все время жили в Москве.

— И вы всегда работали кухаркой?

— Да. Еще тогда устроилась. Военные в те времена почти ничего не получали. Даже наоборот. Многие боялись ходить в форме. С них сбивали фуражки. Но муж не боялся. Потом он вышел в отставку. Он был капитаном, сначала устроился охранником, потом работал в банке. В службе безопасности.

— Вы достаточно долго работаете в этом доме. Может, замечали какие-нибудь ссоры, конфликты?

— В любом доме всегда есть ссоры, — рассудительно ответила Рухсара, — как обычно. Но это была дружная семья. Они вместе ездили на курорты. И девочка с мальчиком очень дружили.

— А как Кристина относилась к своей мачехе?

— Сначала не признавала. Но потом оттаяла. Мохов переделал одну спальную специально для нее. Последние годы она часто здесь оставалась. И вместе ездили на курорты. Хотя характер у Кристины был не самый лучший. Молодые девушки обычно имеют свои интересы. Но она учится в Англии.

— А Диана и Амалия? Какие у них были отношения с ней?

— Она хозяйка. Они обязаны были ее слушать. Хотя обоим это не очень нравилось. Но Диана работала с Борисом Алексеевичем. Амалия больше с хозяйкой.

— Погибшая была требовательной?

— Да. Достаточно строгой. Но не придиралась. Всё понимала.

— Вы считаете, что в дом мог влезть кто-то посторонний?

— Наверно, влез, — вздохнула Рухсара. — Такая трагедия для семьи. Из-за этого колье. Богатство всегда привлекает нехороших людей. Мог бы забрать и убежать. Не убивать…

— Наверно, не мог. Погибшая проснулась и могла ему помешать.

— Наверно, — согласилась Рухсара.

— А как сам Мохов? У него были предпочтения в еде?

— Да. Он больше всего мясо любит.

— Диана обедала с ними?

— Никогда не обедала. Я не видела. Только хозяева и их дети. Иногда бывали гости. Но для них специально заказывали блюда из ресторана.

— Вы сидели рядом с погибшей до того момента, пока не появился Борис Алексеевич, и никуда не выходили?

— Да. Диана сказала, чтобы я никуда не выходила. И ничего не трогала. Мы ждали хозяина. Я даже простыней ее не могла накрыть. Но я мертвых не боюсь. Видела много в Душанбе во время нашей гражданской войны.

— Амалия сидела с вами?

— Нет. Она два раза выходила. Но быстро возвращалась.

— Почему выходила?

— Воду принесла детям. И что-то внизу убрала. Свои тряпки из библиотеки.

— Как вы считаете, почему следователь не нашел никаких следов на дереве и вокруг него?

— Был сильный дождь.

— И камера была отключена.

— Хозяйка часто отключала свою камеру. Она вообще не любила сниматься, никогда не приглашала фотографов. А если нужно было снимать детей, никогда не фотографировалась с ними. Говорила, что плохо получается.

— Я видел внизу картину. Она была достаточно эффектной женщиной.

— Эту картину нарисовал известный художник. Кажется, Сафронов.

— Никас Сафронов?

— Я помню только фамилию.

— И она не любила фотографироваться?

— Нет, не любила.

В кабинет вошел Мохов. При его появлении Рухсара поднялась.

— Как у вас дела? — спросил Борис Алексеевич. — Всё еще продолжаете ваши допросы?

— Нет, — ответил Дронго, — мы закончили. Спасибо.

Кухарка быстро вышла из кабинета.

— Что-нибудь выяснили? — поинтересовался Мохов.

— Пока работаю. Мне нужно будет переговорить еще и с вашей дочерью и вашим сыном.

Борис Алексеевич нахмурился.

— Я бы хотел этого избежать, — признался он, — чтобы снова их не травмировать. Но если нужно, сможете поговорить с Кристиной. А с Сергеем только после разрешения врачей.

— Хорошо, — согласился Дронго.

— Будете обедать? Рухсара прекрасно готовит.

— Нет, спасибо. Мне нужно еще раз осмотреть ваш дом и все помещения, если разрешите.

— Пожалуйста. Я для этого вас и пригласил.

— Очень хорошо. Когда я смогу поговорить с вашей дочерью?

— У нас сейчас два часа разница с Лондоном, — напомнил Мохов. — Я думаю, позвоним после обеда, когда она уже будет свободна. Но вы можете остаться у нас. Давайте все-таки вместе пообедаем. Потом вы можете продолжить свою работу.