Поздно вечером приехал Эдгар Вейдеманис. Они традиционно прошли на кухню, усаживаясь за столом. Дронго пил чай, его гость любил кофе. В этом они всегда расходились.

— С номером телефона абсолютно все глухо. Все заблокировано. Видимо, Следственный комитет проверяет оба номера. Но если номера на подставных лиц, ничего найти не удастся, — сообщил Эдгар. — И вообще, с телефонами сейчас очень большие проблемы. Развелось слишком много мошенников, которые через телефонные номера вымогают деньги у людей, в основном у пенсионеров. Поэтому сейчас стало гораздо сложнее что-либо узнать.

— Это я уже понял. Романов обязательно будет проверять все номера. Что там произошло? На месте убийства Галунина.

— Вся улица гудит. Два убийства подряд у дома Горшковой. Рядом никаких видеокамер. Единственный видеосалон в конце улицы, за углом. Там камера только на входе. Поставили полицейского у дома Амалии Горшковой. Наверно, боятся, что случится еще что-нибудь подобное.

— Правильно боятся. Где пост полицейского?

— Дежурит у дома, на скамейке. Иногда встает и ходит кругами.

— Давай по порядку.

— Галунина убили недалеко от дома Горшковой. Видимо, убийца догнал его и полоснул ножом по шее. Я думаю, что мотив очевиден. Галунин пытался вычислить возможного убийцу, и тот решил нанести упреждающий удар.

— Подробности?

— Никаких подробностей. Я же не мог всех расспрашивать. Но соседи говорили, что убили совсем рядом с домом, у продуктового магазина, когда никто не увидел, как это произошло.

— Продуктовый магазин, — задумчиво произнес Дронго. — Галунин говорил, что магазин был рядом с ее домом.

— Да. Только я не думаю, что он успел украсть из магазина сыр или колбасу и выбежавший продавец его в отместку зарезал, — пошутил Вейдеманис.

— Не очень смешно. Магазин работает круглосуточно?

— Нет. До одиннадцати вечера. Там обычно две продавщицы. Но никто ничего не слышал и не видел.

— Как обычно. Когда бьют в шею, жертва не успевает даже крикнуть.

— Такой бандитский удар. Это не просто так. Нужно ударить так, чтобы кровь не попала на убийцу. Типичный удар профессионалов. Я думаю, действовал матерый преступник. Явно не дилетант.

— Они были убиты у дома Горшковой? Достаточно далеко друг от друга?

— Нет. Достаточно близко. Как будто убийца ждал их именно в этом месте. Много крови, — хотя вызвали поливальную машину, но пятно осталось.

— У него было что-то в руках?

— Не мог узнать. Не забывай про полицейского, иначе меня бы забрали следом за тобой в Следственный комитет. А я, в отличие от тебя, гражданин России. Если что-то было, то забрали следователи.

Дронго задумался.

— Рядом больше ничего нет?

— Есть. Какая-то спортивная секция. Чуть дальше, сразу за углом, — видеосалон. А рядом с секцией есть небольшая аптека.

— Я помню. Там была аптека с одним окном. Ты в аптеку заходил?

— А как ты думаешь? Конечно, заходил. Небольшое помещение. Работает пожилая женщина. Божий одуванчик. И обычно ей помогает внучка-студентка. Это я тоже узнал.

— Спортивная секция. Я там был, но не прошел по улице. Меня все равно опознали, — недовольно произнес Дронго.

— Она на ремонте. Закрыта уже почти месяц.

— Видеосалон?

— Зашел и туда. Молодой парень лет семнадцати за прилавком. Ничего не видел и ничего не знает. Хозяина не было.

— Ясно. Не за что зацепиться.

— Ты сейчас похож на Ниро Вульфа, — неожиданно произнес Эдгар, — сидишь дома и расследуешь преступление. А все сведения для тебя приносит Арчи Гудвин, то есть я.

Ниро Вульф и Арчи Гудвин были главными персонажами серии детективных книг Рекса Стаута.

Дронго покачал головой.

— Если бы ты знал, как это меня злит. Я ведь не могу поехать второй раз туда, не могу разговаривать с людьми, не могу получить точные сведения, как и когда произошло убийство, что было в руках у Галунина, что было у Горшковой. Я еще никогда в жизни так не работал на удалении. Тем более что в моем распоряжении чуть больше суток. А потом меня отсюда могут депортировать, и мы не узнаем тайну этих преступлений.

— Представляю, — кивнул Вейдеманис, — понимаю, как тебе сложно.

— Обоих убили недалеко от дома Горшковой, — задумчиво произнес Дронго, — убийца явно нервничал, если решился на повторное убийство. Он боится, что его смогут вычислить. В продуктовом магазине есть работающие мужчины?

— Есть подсобный рабочий и заведующий. Это я сумел уточнить. Обоих не было. Заведующий уехал на три дня, а их подсобник был в деревне у родных. Но, наверно, следователь проверит их алиби.

— Начнем с самого начала. Амалия Горшкова окончила медицинское училище и работала в хосписе. Иногда доставала какие-то лекарства для аптекаря Вильтиса Лейтонаса. Очевидно, что он познакомил ее с будущим мужем. Аптекарь получал какие-то дефицитные лекарства и еще продавал их бандитам. Но Амалия об этом не могла знать. Помогала и младшему брату Казиева. Делала уколы, пока он жил в Москве. Потом старший Казиев, в своих личных целях, рекомендовал ее в дом своего компаньона Мохова. Но Горшкова явно не оправдала его ожиданий. Борис Алексеевич не говорил дома о делах, тем более в ее присутствии.

В день убийства кто-то ей позвонил. И это не была ее мать, для которой она держала этот второй телефон. Иначе Романов сразу выяснил бы, кто именно звонил. Значит, это был человек, которому она дала свой второй номер. Она дважды выходила из комнаты, где была убитая, хотя и пыталась этого не говорить.

— Ты думаешь, она причастна к убийству?

— Абсолютно нет. Я с ней беседовал. Она не могла так притворяться. Но дело даже не во мне. Ее тщательно проверяли на полиграфе Романов и его люди. Если бы она была хоть в чем-то замешана, то обязательно бы себя выдала. Хотя следователь говорил, что она очень нервничала. Почему? Из-за убийства хозяйки? И куда она выходила? Принесла воду для детей. И почему вышла во второй раз? Кто ей мог позвонить? А самое загадочное в этом деле — куда исчез убийца? По логике, здраво рассуждая, кроме Амалии в доме были Рухсара и Диана плюс двое детей. Кто-то из них убийца? Украл колье? Но его не нашли при самом тщательном обыске. Возможно, украла Амалия и сумела его спрятать. Дом достаточно большой. Получается, что она задушила свою хозяйку. Но ее так допрашивали и, конечно, спрашивали про исчезнувшее колье. Если бы украла его она, то на полиграфе не сумела бы солгать.

— Тогда кто? Может, все-таки падчерица? Девочки ненавидят своих мачех. Многие даже отказываются от своих отцов после того, как те уходят к другим женщинам. Считают предательством их матерей.

— Она была еще подростком, когда они развелись. И он делал все для Кристины, — напомнил Дронго. — В ненависть падчерицы к мачехе я поверю. Но она хрупкая девушка и не смогла бы задушить свою мачеху. Хотя в жизни ничего нельзя исключать.

— И ее не проверяли на полиграфе. Ты сам об этом рассказывал, — напомнил Вейдеманис.

— Верно. Но все равно не верю. Такая выдержка у этой девочки. И зачем ей это колье, если все деньги отца были в ее распоряжении.

— Может, поэтому и забрала колье, чтобы подумали на неизвестного вора, — предположил Эдгар, — и пустить следователей по ложному следу.

— Слишком сложно, — возразил Дронго.

— Тогда кто и почему ее убил? — Вейдеманис покачал головой. — Кажется, мы так и не сумеем ничего придумать.

— Давай еще раз. В тот день я беседовал с ней, и Мохов отпустил их раньше с работы. Диана осталась в доме, готовила нам кофе. Они уехали. И ее убили. Рухсара уехала с ней. Восточный человек, кухарка, знает, как обращаться с ножом. Но мотив? Какой мотив?

— Может, успела куда-то зайти? Кому-то рассказать о вашей беседе, о твоем допросе?

— Куда зайти? В продуктовый магазин? Галунин говорил, что она обычно брала там продукты перед тем, как идти домой. И еще. Он рассказывал, что она хотела быть актрисой. Трижды поступала в театральный и трижды проваливалась. Она любила еще заходить в видеосалон и часто брала там кассеты. Аптекарь Лейтонас мне сказал, что там раньше работал ее муж, уехавший из России.

— Может, там остались ее знакомые? Или друг ее бывшего мужа.

— Почти наверняка. Завтра с утра нужно проверить, кто держит этот видеосалон. И проверить ее уехавшего мужа. Хотя ты говоришь, что там работает семнадцатилетний парень. Значит, когда уехал супруг Амалии, этот парень был еще ребенком.

Дронго поднялся, поставил свою чашку в раковину, сполоснул ее и вернулся на место.

— Романов нам не поможет. Найти любой способ и узнать про ее сбежавшего супруга. Может, просто элементарная ревность? Он убил сначала ее, а потом на этом месте зарезал и ее любовника? Пошло и глупо. И кто тогда убил супругу Бориса Алексеевич и украл колье?

— Боюсь, что мы так ничего и не решим.

— Завтра с утра узнай, кто владелец видеосалона. И уточни, если возможно, остались ли родственники ее уехавшего мужа в Москве. Это может оказаться важным.

— Постараюсь. Хотя все это достаточно сложно. Нужно узнавать информацию и делать так, чтобы о наших поисках не узнали в Следственном комитете. Вы ставите нереальные задачи, господин эксперт, — снова пошутил Вейдеманис.

— Да, — согласился Дронго. — Я был на бывшей квартире Моховой, там всё не так просто. У меня уже появились некоторые идеи, которые я буду проверять завтра утром. И еще попрошу Мохова разрешить мне увидеться с его сыном. Или хотя бы с врачом, который консультирует мальчика.

Они разговаривали до двух часов ночи, потом Эдгар, наконец, уехал. Утром Дронго позвонил Мохову.

— Я думал, вы уже решили прекратить свою работу, — сказал Борис Алексеевич, — поняли, что вам ничего не удастся сделать. Два убийства подряд. Я ничего не понимаю. Вокруг меня была целая банда, а я ничего не подозревал.

— У меня к вам просьба. Можно встретиться с вашим сыном?

— Нет. Ни в коем случае. Только этого не хватает. Не нужно его беспокоить.

— Согласен. Но можно поговорить с его врачом?

— Они сейчас за городом, в санатории. Я хочу, чтобы с ними ничего не случилось. Поставил там охрану.

— Мне нужно уточнить некоторые вопросы для расследования.

— Какое расследование, — разозлился Мохов. — Два убийства подряд после вашего появления. Уже жалею, что обратился к вам. Может, кто-то следит за моей семьей. Не обижайтесь.

— Учитывая ваше состояние, я не обижаюсь. И вообще, обижаются только горничные. Я вам об этом говорил. Мне нужно встретиться с лечащим врачом вашего сына.

— Ладно. Если вы так считаете… Я пришлю к вам свою машину, и мой водитель отвезет вас. Он там подождет и потом вернется с вами обратно. Если это действительно так важно. Профессора я предупрежу. Но с моим сыном не встречайтесь. Он только начал приходить в себя. Врачи говорят, что это длительный процесс реабилитации. Слишком сильное потрясение. В его возрасте.

— Понимаю. Спасибо. Я буду ждать вашего водителя, — согласился Дронго. — Как зовут врача?

— Берендгоф Эрнест Максимович. Он известный специалист. Я попрошу его переговорить с вами. Но недолго.

Еще через полтора часа Дронго уже беседовал с врачом. Берендгоф был невысокого роста, в очках, почти лысый. Небольшая бородка и усы придавали ему достаточно комичный вид, словно он появился здесь из прошлого века.

— Простите, что вынужден вас беспокоить, — начал Дронго, — но Мохов наверняка сообщил вам обо мне.

— Да. Борис Алексеевич рассказал мне, что вы эксперт, занимающийся частным расследованием этого ужасного преступления. Я не знал госпожу Мохову, но этот трагический случай, конечно, подействовал и на ее супруга, и на ее падчерицу. О мальчике я принципиально не говорю. Увидеть такое. Хорошо, что он вообще не сошел с ума. Иногда подобное случается.

— Он вошел первым и увидел…

— Судя по всему, да. И закричал изо всех сил. Сестра и помощник Мохова увели его в другую комнату, и он был уже в абсолютно невменяемом состоянии. Сейчас мы постепенно пытаемся вернуть его к реальности, но процесс будет долгим. Нужно сделать все, чтобы убрать из его памяти эту сцену и никогда не напоминать ему об этом. Хотя рано или поздно он все равно осознает, что остался без матери. Но, возможно, нам удастся блокировать эти воспоминания.

— Он ничего не рассказывает?

— Конечно, нет. Мы и не расспрашиваем. Следователь тоже приезжал дважды. Хотел задавать какие-то вопросы, но это категорически невозможно. Иначе мы просто погубим мальчика. Я не разрешил.

— Вы считаете, что сможете купировать его воспоминания?

— Во всяком случае, мы сделаем все, чтобы блокировать эту ужасную сцену. Такое несчастье для подростка. Он искусал себе губы до крови. Очевидно, так нервничал, когда вошел в комнату. А потом закричал.

— Он мог увидеть убийцу?

— Не знаю. Это лучше узнать у следователя.

— Я сейчас предложу дикую версию, и вы должны меня правильно понять. Может, в тот момент, когда он вошел в спальную своей матери, там был еще кто-то.

— Следователь считает, что в этот момент там уже никого не было.

— А если это был близкий человек? Например, отец или сестра?

— Вы хотите сказать, что сам Мохов задушил свою жену? Или его дочь убила свою мачеху? Конечно, в этом случае можно объяснить, почему у мальчика искусанные губы. Но это слишком неправдоподобная версия. Насколько мне известно, Борис Алексеевич был в городе, а сестра вбежала в спальную за его помощницей. Но ваша версия может иметь право на существование. В этом случае он тоже мог испытать ужасное потрясение. Если бы на его глазах отец убивал его мать. Но, надеюсь, у вас нет оснований для подобной версии.

— Нет. Конечно, нет. Только хотел уточнить. А когда можно будет поговорить с ним…

— На эту тему никогда. Сделаем все, чтобы его огородить от подобных воспоминаний. Я даже посоветовал Борису Алексеевичу увезти сына в Великобританию на несколько лет. Чтобы вычеркнуть из памяти этот эпизод и не разрешать ему общаться с кем-то, кто может задать неприятные вопросы. Извините меня, но я врач, и для меня самое важное — это здоровье моего пациента. Хотя понимаю, что для вас самое важное — найти убийцу.

— Да, — согласился Дронго, — у нас разные задачи. Спасибо, что нашли для меня время. Последний вопрос: после случившегося вы беседовали с дочерью Мохова?

— Конечно. Она тоже была не в лучшем состоянии. Увидеть подобное. Но она гораздо старше и у нее более устойчивая психика.

Возвращаясь домой, Дронго позвонил Вейдеманису.

— Что-нибудь удалось выяснить?

— Владелец видеосалона Матвей Скородумов. Он зарегистрировался еще восемь лет назад. Видимо, супруг Горшковой работал с ним или у него. Пока больше ничего нет. Никаких родственников ее уехавшего мужа в Москве нет. Он уехал к ним в Литву. Я пытаюсь проверить, мог ли он въехать в страну, но эти сведения тоже нужно добывать чрез ФСБ. Все, что касается убийства Моховой и всех остальных, сейчас на особом контроле, и никакую информацию получить просто не удается.

— Это и понятно. Они заняты поисками возможного преступника. Постарайся узнать про этого Скородумова. Понимаешь, о чем я подумал. Амалия уехала в тот день гораздо раньше обычного. Галунин мне рассказывал, что она обычно заходила в продуктовый магазин, делая покупки для дома, и часто брала в видеосалоне кассеты для просмотра фильмов. Если бы я мог спокойно поговорить с ее матерью, то многое бы уточнил. Но, к сожалению, мне нельзя там появляться. Она не могла куда-то поехать в другое место. И Галунина тоже убили рядом с ее домом. Может, сосед, может, кто-то из работавших в соседних зданиях. Как мне сложно работать в качестве «Ниро Вульфа». Не представляю, как сложно было Рексу Стауту написать столько романов, где главный герой просто сидит в кресле.

— Начинай привыкать, — предложил, рассмеявшись Эдгар, — постепенно постареешь и будешь сидеть дома. А к тебе будут приезжать со всего мира на консультации.

— Постараюсь продержаться еще десяток-другой лет, — пообещал Дронго. — Мне все-таки придется поехать в этот видеосалон. Там работал ее уехавший муж. Наверняка она часто туда заходила.

— Давай сделаем иначе, — посоветовал Вейдеманис. — Мы сейчас вместе пообедаем и снова переговорим. А потом я отдам тебе свой пистолет. На всякий случай.

— И меня арестуют за ношение чужого оружия.

— Надеюсь, что не арестуют. Учитывая, что два человека у дома Горшковых были убиты, а ты хочешь поехать туда. Может, действительно там орудовал кто-то из соседей.

— Ты знаешь, что я не люблю носить оружие. Слишком велик соблазн.

— Ты ведь был чемпионом, — вспомнил Вейдеманис. — Первый раз в жизни вижу спортсмена, который не любит свой вид спорта.

— Спорт я люблю. А стрелять в людей нет. Ты ведь знаешь.

— Если не хочешь, то не бери.

— Закажи место в ресторане, — устало предложил Дронго, — у меня остался последний день. До завтра мы должны найти какое-нибудь решение. И вычислить негодяя.