Уже на улице он услышал звонок Вейдеманиса.

— У Казиева с Моховым намечался крупный инвестиционный проект, — сообщил Эдгар, — видимо, поэтому пронырливый бизнесмен Казиев решил пристроить своего человека в дом Мохова. Проект связан с добычей ископаемых в Якутии, и Казиев собирался вложить часть денег…

— Все?

— Нет, не все. Убитая Елизавета Парытина раньше имела фамилию своего отца Малинина. Потом взяла фамилию матери. А потом фамилию своего мужа.

— Это я уже выяснил. Говорят, что она держала в Абу-Даби массажный салон. Ничего криминального, но все равно достаточно необычно. Может, в Москве тоже держала такой салон. Уточни, если можно. Я поеду снова к Казиеву.

— Может, меня подождешь? Когда затрагиваются бизнес-интересы, все может быть. Кажется, Маркс говорил, что во имя большой прибыли капиталист пойдет на любое преступление. Может, Амалия Горшкова выдала какую-то информацию, и поэтому ее решили убрать.

— Поэтому мне нужно срочно встретиться с Казиевым еще раз. Очень неприятный тип. Готовый на всё ради собственной наживы.

— Не лучше рассказать обо всем Романову?

— Успеем. У них и так полно дел с этими двумя убийствами подряд. Им очень не нравится, что иногда мне удается их опередить.

— Кому бы это понравилось… — согласился Эдгар.

Еще через полчаса Дронго снова был у здания компании Казиева. И снова встретил уже двух знакомых охранников. Афроамериканец даже улыбнулся ему и первым поздоровался.

— У меня срочное дело к вашему боссу. Скажите, что я приехал от Мохова.

Охранники перезвонили. Затем второй охранник сообщил:

— Он занят и не может вас принять.

— Передайте, что речь идет о якутском проекте, — напомнил Дронго.

Через минуту после очередных телефонных переговоров его снова подняли на уже знакомый этаж в большой кабинет Казиева. Тот встретил его буквально у дверей.

— Я думал, что мы с вами больше никогда не увидимся, — нервно заявил он. — Что опять случилось? Какой проект? О чем вы говорите?

— Тот самый якутский проект, ради которого вы внедрили Амалию Горшкову в семью Мохова.

— Какой проект?

— Не притворяйтесь. Поэтому вы меня и приняли. Вам важно было получать информацию непосредственно из дома Мохова…

— Она ничего не понимала и не слышала, — отмахнулся Казиев. — Мне не удалось уговорить Диану. Она была в курсе всех дел Мохова. А эта дурочка даже не могла понять, что именно слышала. Пустой номер.

— Вы ей платили?

— Нет. Делал подарки. Матери, дочери, ей самой. Но польза была минимальной. Повторяю, я не имею никакого отношения к убийству супруги Мохова. И к убийству Амалии я тоже не причастен…

— Может, ее убили именно потому, что она могла рассказать о ваших связях…

— Не смейте так говорить. Борис Алексеевич прекрасно знал, что она работала раньше у меня. Это не было таким ужасным секретом, из-за которого нужно было убивать эту несчастную идиотку…

— Перестаньте, — поморщился Дронго. — Ее убили, а вы ее все время оскорбляете. Попытайтесь вспомнить, как она к вам попала. Кто-то ее рекомендовал? Ведь она была нужна как медсестра для вашего младшего брата…

— Я уже говорил, что это грязные слухи, которые распускают мои недруги.

— Про уголовное дело вашего брата тоже слухи? Я приехал сюда не беседовать с вами и слушать вашу ложь. Кто вам рекомендовал ее до того, как она попала к вам? Вспоминайте.

— Один мой знакомый.

— Имя? Можете назвать его имя?

— Я бы не хотел…

— Сейчас неважно, что вы хотите. Произошло еще одно убийство. Убили приятеля Горшковой Андрея Галунина.

— Не может быть, — ахнул Казиев. Испуг был более чем очевидный. Как и явное смятение.

— Это Рауль, — прошептал он, — Рауль Батумский.

— Вор в законе, — понял Дронго, — я о нем слышал. У вас странные связи, господин Казиев. И очень опасные.

— Его знает пол-Москвы, — возразил тот. — Можете представить, сколько звезд нашего шоу-бизнеса кормится за его счет?

— Догадываюсь. Он знал Амалию?

— Он узнал, что мне нужна опытная медсестра, и рекомендовал Амалию.

— Героин, — вспомнил Дронго. — Откуда ваш невиновный и ничего не знающий младший брат получал наркотики?

Казиев молчал.

— Неприятный вы человек, — убежденно произнес Дронго. — Мой совет: пока не поздно, выходите из проекта с Моховым. Понимаю, что накладно. Но если вас убьют, будет гораздо хуже. Неужели вы действительно не понимаете, что Рауль обязательно потребует свою долю в вашем совместном бизнесе с Моховым. Думаете, вам удастся выкрутиться? Это явно не тот случай. А может получиться гораздо хуже. Если Борис Алексеевич узнает о ваших интригах, он выкинет такого «честного» компаньона, как вы, из совместного бизнеса, а Рауль потребует платить. И тогда вам придется достаточно туго.

— Не нужно меня пугать, — огрызнулся Казиев.

— Я не пугаю. Это все равно будет ваш выбор. Подумайте об этом. Еще не поздно все бросить и не инвестировать в этот проект. Иначе потом не сможете оправдаться. До свидания.

Дронго вышел из кабинета.

Казиев молчал. «Может, позвонить Раулю, чтобы встретили его, — подумал он. — И сразу ликвидировать. Нет, это очень опасно. Рауль начнет задавать неприятные вопросы, и ничего нельзя будет объяснить. Лучше вообще в это дело не соваться. Уехать на неделю куда-нибудь, пусть душат друг друга без меня».

Казиев подошел к телефону и поднял трубку.

— Я завтра улетаю в Таиланд. Закажи билеты и номер в отеле. Срочно. Как обычно. Большой президентский сьют.

— Вы кого-нибудь возьмете с собой? — спросила опытная секретарша.

— Нет! — заорал Казиев. — Никого. Я улетаю один.

Дронго, выйдя из здания, набрал известный ему номер. Достаточно долго ждал. Но наконец ему ответили.

— Слушаю тебя, дорогой. Ты так давно не звонил, что я очень удивился, увидев твой номер.

— Здравствуй, Вахтанг. Меня давно не было в Москве.

— Понимаю. Но сейчас у тебя есть важное дело и ты вспомнил старика.

— Какой ты старик. Можешь дать фору молодым.

— Восемьдесят уже исполнилось. Сижу и считаю дни. Хочу увидеть свадьбу своей внучки. Тебя обязательно приглашу.

— Спасибо. А я обязательно приеду. Вахтанг, у меня действительно важное дело к тебе.

В молодости Вахтанг был авторитетным преступником, имел четыре судимости. Но «вором» его не короновали. Он был женат, имел детей, внуков. И стал уважаемым «судьей». Тем самым человеком, который решал споры между преступными авторитетами и разрешал различные экономические коллизии, которые возникали в процессе работы преступных авторитетов. По взаимной договоренности такие «судьи» считались неприкасаемыми и их решения не подлежали обсуждениям. Они появились еще в эпоху «цеховиков», когда споры между воротилами решали такие «судьи». Они оставались своеобразным рудиментом прошлых времен, перешедшим в новую эпоху. Теперь вместо «судей» появились «смотрящие» за определенными областями и городами, которые сами были авторитетными преступниками. Но если возникал конфликт между «смотрящими» или вопросы к «казначеям», которые отвечали за общак, то требовался авторитетный и нейтральный «судья», который мог решать все возникающие проблемы.

Много лет назад Дронго помог одному из племянников Вахтанга. Тот этого никогда не забывал. Сильные люди не бывают неблагодарными, в этом часть их силы.

— Что случилось, дорогой? — спросил Вахтанг.

— Ты, наверно, знаешь Рауля Батумского?

— А как ты думаешь, — рассмеялся Вахтанг, — конечно, знаю.

— И…

— Плохой человек. Очень плохой. Беспредельщик. Опозорил себя в Грузии, переехал в Москву. Слово не держит, ведет себя некрасиво. Не уважают его…

— Понятно. А как именно опозорился, можешь рассказать?

— Конечно, могу. При Саакашвили приняли закон, по которому арестованный «вор в законе» обязан был либо подтвердить свой титул, либо отказаться. Отказаться было нельзя, тебя сразу разжалуют. А признаваться тоже нельзя. При Саакашвили придумали уголовную статью. Если признавал себя «вором в законе», сразу получал срок. Многие садились в тюрьму, но не сдавались. Это было противно чести настоящих «воров». А Рауль сумел договориться. Как договорился, никто точно не знает. Только его выпустили из Грузии. А через два дня в центре Тбилиси убили подполковника, который его курировал. Нельзя быть таким беспредельщиком. Никто не может доказать, что у Рауля был сговор. Но такие слухи ходят. Неправильный он человек.

— Мне нужно срочно с ним встретиться.

— Лучше не стоит. Он тебе ничего не скажет, а если заденешь его интересы, то тебя больше никто не увидит. Понимаешь? Тебя жалко. И мой авторитет пострадает. Я не могу допустить, чтобы человек, за которого я буду просить, не смог вернуться домой. Тогда Рауль станет моим «кровником». А я уже очень старый, чтобы начинать новую войну. И про внучку я тебе сказал. Свадьба будет через три месяца.

— Я тебя понимаю. Может, сделаем иначе. Ты не будешь вмешиваться. Поручишь меня человеку, которому ты веришь, и я пойду на встречу от твоего имени.

— А если ты не вернешься?

— В любом случае твоя репутация не пострадает.

— А моя совесть?

— Дорогой Вахтанг, кто сейчас помнит о таких материях? Особенно при общении с таким человеком, как Рауль. Просто мне важно с ним увидеться. Очень важно. А все возможные риски я беру на себя.

— Так не пойдет. Давай сделаем иначе. Мы поедем к Раулю вдвоем. У меня осталась не только совесть, но и моя честь. Мы с тобой кавказские люди. Мужчины должны отвечать за свои слова и за своих друзей. Рауль не посмеет причинить тебе вред при мне. Хотя, зная этого типа, я не могу поручиться.

— Ты делаешь меня своим должником на тысячу лет вперед.

— Не говори так. Моя семья всегда помнит, что ты сделал для нас. Поедем вместе. Рауль «кровник» очень солидных людей. И, по-моему, в розыске, хотя передвигается по Москве достаточно свободно. Но без меня он тебя просто не примет. Оставайся на этом телефоне. Я тебе перезвоню.

— Может, не стоит тебе так подставляться.

— Меня убить даже он не посмеет. Его и так все только терпят. А тогда ему просто вынесут приговор. И никто уже его не спасет. В нашем деле можно быть бандитом, вором, грабителем, даже убийцей. Но слово свое нужно уметь держать. Иначе ты никто. Тряпка. Слизь. В любой тюрьме, в любой колонии человека уважают за его верность слову, за его отношение к товарищам, за его умение вести себя как мужчина. Там не спрашивают, тебя за убийство или воровство. На это есть полиция, следователи, прокуроры, суд. А вот как ты себя ведешь — это основное. Не сдаешь товарищей, не нарушаешь правил, не стучишь, не лжешь. Тогда тебя уважают, а если не уважают… что там бывает, ты знаешь лучше меня.

— Целая философия, — улыбнулся Дронго, — хорошо. Убедил. Буду ждать твоего звонка.

Он отключился и сразу перезвонил Вейдеманису.

— Есть что-нибудь новое?

— По телефонам, конечно, нет. Там все заблокировано. По младшему брату Казиева уточнил. Он наркоман и сейчас проходит курс лечения. У погибшей супруги Мохова был массажный салон и в Москве. Открыла, когда переехала в столицу. Но закрыла его еще до замужества. Теперь про остальных. Диана работала полтора года в суде секретарем. А муж Рухсары служил в химических войсках…

— При чем тут его прежняя работа?

— Яды. Он мог знать про химикаты и яды. Соответственно, и жена…

— Ты становишься мнительным. Во-первых, он давно погиб. Еще до того, как Рухсара перешла работать к Моховым. А во-вторых, отравить можно некачественным супом. Или рыбой. Не обязательно искать яды, которых точно не было в теле покойной. Горшкову и Галунина тоже не травили.

— Ты просил всю информацию, — рассмеялся Эдгар, — по-моему, это ты начинаешь нервничать.

— Еще как, — признался Дронго. — Оказывается, Амалию рекомендовал Казиеву криминальный авторитет. Рауль Батумский. Можешь себе представить, откуда младший Казиев получал героин.

— И ты собираешься сам поехать к этому типу? Ты понимаешь, как он не любит всех сыщиков?

— Вахтанг хочет поехать со мной.

— Сильно, — согласился Вейдеманис, — очень сильно. Такой напарник лучше меня.

— Работай дальше. Любая информация будет полезной…

Он не договорил, когда раздался телефонный звонок.

— Приезжай, — предложил Вахтанг, — вместе поедем на встречу. Говорят, что везет тем, кто прыгает до Бога. Рауль мог оказаться где угодно, в любой точке нашей страны или мира. Но сегодня он в Москве. Рауль будет ждать нас в отеле «Карлтон» на Тверской. Прямо сегодня.

— Это исключительно благодаря твоему авторитету.

— И твоему. Он слышал про Дронго. Ему интересно тебя увидеть.

«Будет ждать нас в отеле на Тверской».

— По-моему, раньше он назывался «Ритц-Карлтон».

— Сейчас просто «Карлтон». Владелец из Казахстана. Между прочим, там останавливался Барак Обама во время своего визита в Москву.

— Где еще может нас принимать такая высокопоставленная особа, как Рауль, — пошутил Дронго.

— И постарайся не шутить. Он шуток не любит. И не понимает. Вообще, меньше говори. Узнай, что тебе нужно. Если захочет — ответит. Если нет, значит, нет. Сразу уедем.

— Ясно. Я сейчас приеду.

Еще через час они входили в отель «Карлтон». Отель был построен на примечательном месте, совсем недалеко от Кремля. Еще в восемнадцатом веке здесь был известный «Цареградский трактир», в который заходили даже царские сановники. Уже в девятнадцатом веке здесь была открыта гостиница «Париж». Легенды рассказывали, что сюда любил приезжать поэт Некрасов и его друзья. В двадцатом веке, в результате большой реконструкции Москвы, старое здание было снесено и на его месте построено двадцатидвухэтажное здание «Интуриста». Многие тогда критиковали этот проект. Высокое здание выделялось на фоне монолитных строений на Тверской и не вписывалось в общую архитектуру. В начале девяностых здесь открывались офисы некоторых компаний. Говорили, что здесь было даже офисное помещение Иосифа Кобзона.

В холле обоих гостей уже ждал молодой человек в строгом черном костюме. Они поднялись в кабине лифта на двенадцатый этаж и прошли к люксу, в котором их ждал Рауль. У дверей стояли двое охранников. Один шагнул к ним.

— Простите, батоно Вахтанг, — очень вежливо сказал он, — мы обязаны проверить вашего спутника на предмет оружия.

— А меня? — усмехнулся Вахтанг.

— Нет. Нас особо предупредили, чтобы мы проявили к вам максимум уважения.

Охранник быстро обыскал Дронго, и их пропустили в апартаменты. На диване сидел сам Рауль Батумский. Мужчина лет пятидесяти. Коротко пострижен, волевое, сильное лицо, шрам на подбородке, тонкие губы. Достаточно высокого роста. При виде гостей он поднялся и приветствовал Вахтанга. Они обнялись, но не стали подавать друг другу руки. И негромко начали говорить по-грузински. Затем Рауль повернулся к Дронго.

— Я вас слушаю, — по-русски он говорил почти без акцента, — зачем вы хотели меня увидеть?

— Простите за беспокойство, — Дронго помнил наставление Вахтанга проявлять возможную деликатность, — вы рекомендовали господину Казиеву для работы дома Амалию Горшкову.

— Казиева знаю. А эту Горшкову не помню. Кто она такая?

— Работала медсестрой в хосписе, — пояснил Дронго, — она перешла к Казиеву и помогала его младшему брату.

— С которым у нас были проблемы. — Рауль уселся на диван, но не предложил гостю садиться. Вахтанг присел на стул. — Этот молодой дурак стал законченным наркоманом, — вспомнил Рауль. — А почему приехали ко мне? Нужно было разговаривать с Казиевым.

— Мы с ним разговаривали.

— И он меня сдал? — криво усмехнулся Рауль.

— Нет. Мне рассказала об этом сама Горшкова.

— Тогда что еще вы от меня хотите?

— Ее убили.

— Надеюсь, не этот наркоман, — сказал Рауль, — хотя он, кажется, уехал из страны.

— Да. Он давно уехал. А ее убили. Может, вы сможете вспомнить кого-то из ее возможных знакомых.

— Прошло столько времени. Хотите, чтобы я вспомнил какую-то медсестру?

Вахтанг тяжело вздохнул. Но ничего не сказал, не встревая в разговор. Рауль посмотрел на него, затем на Дронго.

— Не люблю помогать ментам…

— Простите. Я частный эксперт. Меня обычно называют Дронго.

Рауль еще раз внимательно посмотрел на него. Затем перевел взгляд на Вахтанга.

— Тот самый? — спросил он.

— Да, — кивнул Вахтанг.

— Вы известная личность, — медленно произнес Рауль, — очень известная. Садитесь.

Дронго сел на свободный стул.

— Слышал про вас, — сказал Рауль, — вы действительно не мент. Вы гораздо хуже. Волкодав. Столько нашего брата переловили и передушили.

— Это не так. Я искал только тех, кто нарушал законы. И людей, и воров. И только поэтому уважаемый Вахтанг пришел вместе со мной. Иначе он бы сам не согласился на эту встречу.

— Убедительно, — согласился Рауль.

Он достал телефон и набрал чей-то номер.

— Ты помнишь, мы послали Казиеву медсестру. Фамилия Горшкова. Откуда мы ее знали? Вспомни. Нет, я больше ничего не знаю. И позвони мне. Как можно быстрее.

Он убрал телефон.

— Если вспомнят, вам перезвонят, — пообещал он.

— До свидания. — Вахтанг поднялся первым. Рауль встал следом за ним. Дронго поднялся последним.

— Вы смелый человек, — неожиданно сказал Рауль, — но старайтесь больше не рисковать. При следующей нашей встрече я могу не захотеть разговаривать с вами. Только ради Вахтанга я согласился с вами встретиться.

— Спасибо.

— И ваша репутация. Всегда интересно посмотреть, кто именно может выйти на твой след. Может, когда-нибудь вам поручат найти и меня. Вам позвонят.

Вахтанг и Дронго вышли вместе. В кабине лифта оба молчали. Только когда вышли на улицу и подошли к автомобилю, где их ждал водитель, Вахтанг наконец сказал:

— Поговорили.

— Думаешь, позвонят?

— Обязательно. Это уже вопрос его престижа.