Они подъехали в здание Следственного комитета. Дронго молчал все время. Капитан Неделин, не выдержав, обратился к нему.

— У вас нет никаких вопросов? Первый раз в жизни встречаю такого человека. Или вы были готовы, что вас задержат?

— Не совсем. Просто вы не уточнили одного важного момента.

— Какого момента?

— У меня экстерриториальность. Не только голубой паспорт эксперта ООН. Я почетный посол Интерпола, и у меня дипломатический статус. Поэтому вы не имеете права даже меня задерживать.

— Это вы так решили?

— Нет. Согласно международным документам, которые подписало и руководство вашей страны.

— Это демагогия…

— Это правда. Меня все равно выпустят через час. Вы лучше проверьте мою биографию. Я не тот человек, который убивает. Я тот, кто вычисляет убийц и разыскивает преступников.

Капитан молчал.

— Я вспомнил, — усмехнулся Дронго, — меня несколько лет назад тоже пытались арестовать. Я ехал в поезде из Белоруссии в Россию. На границе, рядом с Тулой, меня сняли с поезда и решили арестовать за якобы незаконное пересечение границы. Границы между Белоруссией и Россией. Такой глупый и нелепый парадокс. Это было в декабре девятнадцатого года. Знаете, чем все закончилось? Они не только извинились, но еще и донесли мою сумку до машины, проводив меня в Москву…

— Я не буду носить вашу сумку, — разозлился Неделин.

— А я ее вам и не дам. Просто хочу обратить ваше внимание на незаконность ваших действий. Кстати, почему вы не четко сформулировали обвинение. Кого именно убили?

— Это вам скажут в Следственном комитете.

— Вы давно работаете в полиции?

— Я не обязан отчитываться.

— И не нужно. Я уверен, что вы перешли в полицию совсем недавно. Вы бросили курить. В разговоре со мной вы несколько раз пытались достать пачку сигарет, но каждый раз останавливались, очевидно вспоминая, что сигарет у вас нет. У вас достаточно дорогие часы для капитана полиции. Очевидно, подарок вашей супруги или друга. Скорее супруги. Друзья обычно не дарят подобные подарки. Видимо, дома решили, что вы сделаете более быструю карьеру в полиции. Тем более работая на Следственный комитет. Вы бы не стали носить подобные часы, если бы купили их на свои деньги. Думаю, что вы недавно перешли в полицию из другого ведомства, возможно из структур Министерства юстиции. Слишком официально и достаточно интеллигентно.

Сидевший впереди, рядом с водителем, напарник Неделина обернулся и ухмыльнулся. Как бы давая понять, что задержанный прав в своих выводах.

— Заканчивайте демонстрацию, — мрачно посоветовал Неделин.

— И вы не хотите сообщить мне некоторые подробности?

— Там вам всё расскажут и объяснят.

— Тогда буду ждать, — согласился Дронго.

Напарник Неделина обернулся во второй раз.

— Откуда вы всё узнали про Мишу?

— Просто догадался, — усмехнулся Дронго.

Его привезли в Следственный комитет. Но прошли на другой этаж. Неделин доложил о задержании и вышел из комнаты. Выходя, он еще раз посмотрел на Дронго и ничего больше не добавил. Это был другой кабинет. И на дверях была табличка с именем и фамилией следователя Вячеслава Мишулина. Достаточно молодой следователь. Ему было не больше тридцати пяти. Он уже начал лысеть, небольшая голова, маленькие глаза, узкие плечи. Мишулин был в сером костюме, галстук был плохо завязан и заканчивался на животе. Неприязненно взглянул на доставленного к нему задержанного.

— Будете сами говорить? — осведомился он. — Или начнете играть в молчанку?

— Чувствую, что вы интересный собеседник, — пошутил Дронго, — но, может, сначала объясните причину моего свидания с вами.

— Вас обвиняют в убийстве и нарушении нашего процессуального законодательства, — пояснил следователь.

— Исчерпывающий ответ. А нельзя уточнить подробности?

— Возможно, мы передадим ваше дело в суд, чтобы официально арестовать вас на трое суток.

— Даже так грозно. Тогда сформулируйте обвинение.

— Вчера вечером вы преследовали Андрея Галунина. Вы приехали в его офис, догнали его машину. В офисе работали сразу две камеры. На камерах четко видно, как вы его остановили и долго с ним беседовали…

— Знаете, что я ему посоветовал? Сегодня утром явиться к Следственный комитет и все рассказать…

— Этого мы не можем знать.

— Что произошло?

— Сотрудники его фирмы вас опознали. Сейчас это несложно, вычислить человека по его внешности. Но вы приезжали к нам в Следственный комитет вчера утром к Петру Георгиевичу, и он вас сразу вспомнил.

— Надеюсь…

— Поэтому вас задержали.

— Пригласите Романова, и я постараюсь всё объяснить.

— Здесь я решаю, как именно мне поступать. И кого приглашать. А вы задержанный и обязаны отвечать на мои вопросы.

— Мы теряем время. Что случилось с Галуниным?

— После вашего визита его убили. Можете рассказать, о чем именно вы беседовали?

— Так, — нахмурился Дронго, — становится горячее.

— Что значит «так»? Что значит «горячее»? — разозлился Мишулин.

— Срочно позовите Романова и заканчивайте этот балаган, — повысил голос Дронго. — Во-первых, меня незаконно задержали. Нужно было сначала посмотреть мои документы, а потом формулировать ваши смешные обвинения. Во-вторых, срочно позвоните Петру Георгиевичу, чтобы я мог с ним переговорить. И в-третьих, перестаньте строить из себя всезнайку. Я профессиональный эксперт и раскрыл десятки самых сложных преступлений, которые вы даже не можете себе представить.

— Вы напрасно повышаете голос, — зло сказал Мишулин. — Сейчас я отправлю вас в камеру, и вы будете сидеть там весь день, пока я не решу, когда могу снова с вами побеседовать.

— Это угроза или предупреждение?

— Это то, что я собираюсь с вами сделать, чтобы вы поняли, куда попали.

— Тогда придется звонить в консульское управление вашего МИДа.

— Ничего не хотите объяснить?

— Вам? Не хочу. Нельзя начинать разговор с угроз. Не самый лучший способ таким образом начинать общение.

— Вы меня будете учить?

— Буду. Я старше вас по возрасту, по опыту; подозреваю, что и по бывшему своему званию. Если будете встречать людей с таким выражением лица, далеко не продвинетесь. А вам необходимо налаживать контакты со всеми, кого приведут в ваш кабинет.

— Не смейте мне говорить, что я должен делать, — окончательно разозлился следователь. — Объясните мне, почему вы преследовали Галунина и как получилось, что его убили после вашей встречи.

— Уверен, что он попытался вычислить возможного убийцу своей подруги, и тот сумел его опередить. Поэтому мне нужно срочно увидеться с Петром Георгиевичем. Возможно, мы просто теряем время.

— Это вы так считаете и…

Мишулин не успел договорить, когда дверь открылась и вошел Романов. Он недовольно посмотрел на сидевших в кабинете.

— Вы все-таки меня не послушались, — укоризненно произнес он, обращаясь к Дронго.

— Я только беседовал с возможным свидетелем…

— Которого убили.

— Об этом я узнал только сейчас. Сразу после моего задержания.

— Какого задержания? — нахмурился Петр Георгиевич, взглянув на своего молодого коллегу. — Почему задержание? Я просил пригласить его к нам для разговора как свидетеля.

— Кажется, меня обвиняют в убийстве Галунина, — пояснил Дронго, — и даже пообещали отправить в камеру.

— Перестаньте. Произошла ошибка. Никто вас не обвиняет. Я просил вас срочно найти и пригласить. В офисе компании, где вы вчера были, вас зафиксировали видеокамеры. Я сразу понял, что вы не успокоились и решили сами все проверить. Мы собирались пригласить Галунина утром на беседу. Но нас опередили. Сначала вы, потом неизвестный убийца. Отдаю должное вашей проницательности.

— Я могу узнать, как его убили?

— Можете. Утром рано. Рядом с домом погибшей Горшковой. И, видимо, вы были одним из последних людей, которые с ним беседовали вчера вечером. Возможно, самым последним, перед тем как его убили.

— Странно, — заметил Дронго.

— Самое неприятное, что вы все время нас опережаете. Вы успели поговорить с соседкой погибшей, оперативно вычислить ее друга. Но после вашего появления и разговоров сначала убили Горшкову, теперь зарезали ее друга Галунина…

— Как его убили?

— Ударом в шею. Сзади.

— Тот же почерк? Опять ножом?

— Полагаю, что да. Труп сейчас у патологоанатомов. Результаты скоро получим.

— И где это произошло?

— Примерно в том же месте. Недалеко от дома Амалии Горшковой.

— Все связано друг с другом, — задумчиво проговорил Дронго.

— Спасибо, что заметили, — мрачно произнес Романов. — Езжайте домой и не смейте больше заниматься самостоятельным розыском. Иначе я потребую вашей депортации.

— Убийца сейчас в таком состоянии, — неожиданно произнес Дронго, — он боится. Он понял, что его могут разоблачить. Два подряд убийства в столь короткий срок. Он сходит с ума. Горшкова была посвящена в какой-то секрет, и поэтому ее срочно нужно было убрать. А Галунин, очевидно, сумел вычислить возможного убийцу. Сейчас нужно бросить все силы на поиски этого неизвестного убийцы и брать преступника. Иначе он вообще сбежит.

— Этот тип еще смеет нам советовать, — вставил Мишулин.

— Подождите, — недовольно остановил своего коллегу Романов. И, уже обращаясь к Дронго, спросил: — Вы приблизительно представляете, кто это может быть?

— Пока нет. Но убийца сорвался. Он сейчас в таком диком положении. Нужно вычислять и брать этого негодяя.

— Сначала нужно его найти.

— Вы узнали, что у Горшковой было два телефона? Она говорила вам об этом?

— К сожалению, нет. И, видимо, сразу выбросила этот телефон. Но нам рассказала о втором телефоне мать убитой. И конечно, вспомнила ее номер. А вы как узнали? Вы же не встречались с ее матерью? Или успели встретиться и с ней?

— Не успел. Мне рассказал об этом погибший Галунин. Он вспомнил, что у Амалии было два телефона.

— Мы сегодня работали всю ночь и проверяли этот номер телефона, — сообщил Петр Георгиевич. — Ей несколько раз звонили с другого, тоже неизвестного телефона, зарегистрированного на какого-то таджика. Подставной номер. Но я абсолютно уверен, что она не имела отношения к убийству Моховой. Она бы просто не сумела так убедительно лгать на полиграфе. Мы мучили ее почти два часа. Повторюсь, она сильно нервничала, но ничего о своей связи с возможными убийцами не говорила. Даже никаких намеков не было.

— Оба телефона оформлены на подставных лиц и больше не работают?

— Да. Похоже. Оба номера не работают с момента убийства.

— Значит, есть кто-то другой, который звонил Горшковой именно в тот день. Нужно его вычислить.

— И вы собираетесь это сделать? — спросил Петр Георгиевич.

— Постараюсь. Если вы дадите мне сутки и ваш ретивый коллега не будет мне мешать, — показал он на Мишулина.

— Я не имею права разрешать вам подобные действия, — напомнил Романов, — но завтра утром я поставлю вопрос о вашем выдворении из нашей страны. Пока оформим документы, пройдет еще один день. Получается, что у вас будет двое суток.

— Очень хорошо. Я могу сейчас уйти?

— Можете, — разрешил Петр Георгиевич, — Мишулин выпишет разрешение на выход.

Его молодой коллега уселся за стол. Он был явно недоволен. Подписал и демонстративно протянул пропуск Романову. Тот передал его Дронго и, уже обращаясь к Мишулину, добавил:

— Нужно иногда проявлять терпение и выдержку. В нашем деле это самое важное.

— И еще одно замечание, — неожиданно произнес Дронго, — старайтесь завязывать галстук так, чтобы он заканчивался у вас на пряжке ремня. Иначе выглядите не очень серьезно. До свидания.

Он вышел из кабинета.

— Какой наглый тип, — не удержался Мишулин.

— Прекратите, — поморщился Романов, — он действительно один из лучших специалистов по розыску опасных преступников. Посмотрите его биографию в интернете. И сколько у него наград. Из разных стран. Он уже давно превратился в живую легенду. Кстати, один из орденов ему недавно вручал и наш президент.

— За что? — не поверил Мишулин.

— Видимо, за дело, — коротко ответил Петр Георгиевич.

Выйдя из Следственного комитета, Дронго быстро вызвал машину и набрал номер телефона Иосифа Колодия.

— Иосиф Давидович, добрый день. Простите, что беспокою. Я эксперт, занимающийся расследованием убийства супруги Бориса Алексеевича Мохова.

— Разве не следователь Романов?

— Он ведет расследование как официальное лицо. А я помогаю Мохову как частный эксперт.

— Что вам нужно?

— Я хочу срочно с вами побеседовать.

— Зачем? Я ничего не знаю. Меня вообще не было в Москве в день убийства. Я почти месяц был в Турции. У меня есть алиби. Можете проверить по отметкам в моем паспорте.

— Я вас ни в чем не обвиняю. Мне нужно с вами только переговорить. Сегодня утром я разговаривал с первой супругой Мохова. Тамарой Климовской. Можете узнать у нее. Вы ведь знакомы?

— Верно. Мы с ней большие друзья. Но не понимаю цели нашего с вами разговора.

— Мне нужно уточнить некоторые моменты. Это очень важно для расследования.

— Приезжайте, — согласился Колодий, — наш офис на Красноармейской улице. Туристическая компания «Астра». Я буду вас ждать.

— Спасибо.

Дронго уселся в машину и набрал номер Эдгара Вейдеманиса.

— Убили Галунина, — коротко сообщил он, — и меня даже задержали по подозрению в его убийстве.

— Где именно? Кто? Что сейчас с тобой?

— Уже выпустили. Но дали последние двое суток на розыск возможного преступника. Потом пообещали выдворить из страны. Ты сумел что-то выяснить про номер телефона?

— Все абсолютно глухо. Говорят, что любая информация заблокирована. Либо Следственным комитетом, либо ФСБ.

— Они уже вычислили два номера, и оба были зарегистрированы на подставные имена.

— Что-нибудь нужно сделать?

— Все, что можно, уточнить об убитой. Затем проверить Казиева. Мог ли он встречаться с Галуниным. Или работать с операторами его компании. Очень может быть, что второй номер был у него. И проверь возможную связь Дианы с Галуниным. Все, что можно найти в социальных сетях. Галунин был достаточно активный пользователь. И работал в компании по ремонту компьютеров. Возможно, он или кто-то из его знакомых мог даже отключить камеру в доме Мохова. Это гипотеза, но, если его компания была каким-то образом связана с Моховым…

— Уже сижу за компьютером. Будь осторожен. Следователям может очень не понравиться твоя настырность. Два убийства подряд почти за сутки. Я думаю, они сейчас в бешенстве…

— Романов достаточно умный следователь. Он понимает, что все эти преступления связаны друг с другом. Но каким образом убийство Горшковой может быть связано с убийством супруги Мохова, я понять не могу.

— Поэтому будь осторожен, — повторил Вейдеманис на прощание.

На Красноармейской Дронго быстро нашел офис туристической компании «Астра». Его уже ждала молодая девушка лет двадцати или чуть меньше. Она проводила его в кабинет руководителя компании. Иосиф Колодий был чуть выше среднего роста, худощавый, с большим запоминающимся носом, узким, вытянутым лицом и абсолютно лысым черепом. Одет в темно-синий костюм, белую рубашку. Он пригласил гостя в кресло и сам уселся напротив.

— Чай или кофе? — спросила его секретарша, которая привела гостя в кабинет.

— Если можно, чай.

— Черный или зеленый?

— Давайте зеленый, — выбрал Дронго.

— Чем могу служить? — спросил хозяин кабинета, когда девушка вышла.

— Вы давно знакомы с первой супругой Мохова — Тамарой?

— Достаточно давно. Лет двадцать. Она очаровательная женщина. Умница. Очень начитанная. Жаль, что по судьбе таким интеллектуально развитым женщинам не везет в личной жизни. В отличие от остальных.

— Тогда и поговорим сразу об остальных. Вы были знакомы с погибшей второй супругой Мохова, Елизаветой Парытиной?

— Лично не был знаком. Но кое-что слышал о ней. Сначала я полагал, что это только слухи. Потом убедился, что некоторая информация подтверждается. Хотя об ушедших либо хорошо, либо ничего.

— Это не тот случай, — возразил Дронго, — речь идет об убийстве.

— Я понимаю… Именно поэтому я решил вас принять.

— Вы имели информацию о ее жизни до встречи с Моховым?

— Да. Мы ведь туристическая компания и работаем в основном на турецких курортах. Но у нас направления на юг, в том числе и в арабские страны. — Колодий достал платок и вытер лицо. Затем продолжал: — Абсолютно случайно удалось выяснить, что госпожа Парытина работала в арабских странах… Официально визажистом, но у нее был свой массажный салон. Один из моих знакомых показал мне фотографию с ней, и я случайно узнал вторую супругу Мохова.

Тогда ее звали Луиза Малина. Я не мог понять, почему такое странное прозвище. Потом мне удалось узнать, что она была Малинина по отцу. Елизавета Малинина. Но впоследствии взяла фамилию матери и стала Елизаветой Парытиной. А в Абу-Даби ее знали как Луизу Малину. Кстати, в молодости была очень эффектной женщиной.

Секретарь внесла зеленый чай для гостя и кофе для хозяина кабинета. Поставила чашечки на столик. И быстро удалилась.

— Я некоторое время сомневался. Не хотел говорить Тамаре. В конце концов каждый человек может взять фамилию своей матери. Ничего плохого про Малинину-Парытину мне не рассказывали. Но арабский меценат, у которого была совместная фотография, вспомнил, что она вышла замуж за известного предпринимателя Бориса Мохова. И тогда я понял, что это была его вторая жена.

— Как отреагировала Тамара?

— Никак. Я же говорю, что она достаточно умная и интеллигентная женщина. Она прекрасно понимает, как сложно было выживать в девяностые годы. Я сам тогда торговал ширпотребом из Турции и Польши. Возили тюки разных тряпок. Даже стыдно вспоминать. Тогда каждый выживал как мог. Время было такое…

— Вы знакомы с господином Казиевым?

— Я слышал, что это знакомый Бориса Алексеевича. Но лично не знаком. Почему вы спрашиваете?

— Его интересовало, что именно происходит в доме Моховых. Может, он случайно узнал и о погибшей супруге Бориса Алексеевича?

— Нет. Я рассказал об этом Тамаре, а она абсолютно точно никому и ничего не говорила. Даже своей дочери. Кристина достаточно тесно общалась со своей мачехой, и Тамара решила, что подобная информация может быть неприятна госпоже Моховой, может испортить их отношения. Поэтому она никогда и никому ничего не рассказывала. В этом я убежден.

— Вы знали людей, работающих с Моховым?

— Каких людей?

— Работающих в доме. Помощник Мохова, их горничная, кухарка, водители.

— Нет. Разумеется, нет.

— У меня будет к вам не самый деликатный вопрос.

— Слушаю вас…

— На какие средства живет Тамара Климовская? Квартиру, в которой она проживает, ей подарил Мохов. Скорее не ей, а ее дочери. Но Тамара достаточно молодая женщина и пока не получает пенсию.

— Она работает консультантом в офтальмологическом центре. Получает достаточно скромную зарплату. Но еще и сдает две квартиры. Свою прежнюю, где они жили с мужем. И квартиру своей бабушки, которая умерла восемь лет назад. На Таганке. Вы, наверно, не знаете. Дед у Тамары был генералом. У них была достаточно большая четырехкомнатная квартира, и госпожа Климовская получает деньги с обеих квартир. Ну и сам Мохов высылает деньги на содержание своей дочери. Он все годы исправно платил достаточно большие суммы в качестве алиментов. Как видите, здесь тоже нет никакого криминала.

Дронго отпил чай. Поднялся.

— Спасибо за беседу, — поблагодарил он, — у вас вкусный чай.

— Да, — согласился, улыбнувшись, Колодий, — мы привозим наш чай из Арабских Эмиратов.