Он приехал через сорок минут. Внизу в подъезде сидела консьержка лет сорока — сорока пяти.

— Доброе утро. Приехал к Тамаре Климовской.

— Доброе. Она меня предупредила. Проходите.

Дронго вошел в кабину лифта и поднялся на четвертый этаж. Позвонил в дверь. Прислушался. Достаточно долго не открывали. Затем дверь открылась. На пороге стояла первая супруга Бориса Мохова. Миловидное, чуть располневшее лицо, карие глаза, собранные волосы, ровные черты лица. Очевидно, что с годами она набрала вес, но в молодости была достаточно привлекательной. Тамара была в темно-синем закрытом платье.

— Проходите, — приветливо кивнула Климовская, пропуская его в квартиру.

В просторной гостиной они уселись за стол.

— Я вас слушаю, — сказала хозяйка. — И учтите, что я согласилась на эту встречу исключительно ради Кристины.

— Понимаю, — согласно кивнул Дронго. — Мне важно было с вами увидеться и переговорить. Ведь вы достаточно плотно общаетесь со своей дочерью. И я понял, что разговариваете почти ежедневно.

— Откуда вы это знаете?

— Она успела сообщить вам о моем разговоре с ней и даже об убийстве несчастной горничной. Значит, последние два дня она точно разговаривала с вами каждый день.

— Вы сыщик, — неожиданно произнесла Климовская, — как Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро. В молодости я очень любила читать книги подобного рода. Детективы. Поэтому вы делаете верные выводы даже после нескольких фраз своего собеседника.

— Я не такой умный, как они, — возразил, улыбнувшись Дронго. — Что вы думаете об этих двух убийствах?

— Ужасные трагедии. Что еще я могу сказать. Из-за этого проклятого колье убили мачеху моей девочки. Она так испугалась, мальчик вообще чуть не сошел с ума, врачи говорят, что он в тяжелом состоянии. Я могу себе представить. Никто не мог предположить нечто подобное. И где? В самом охраняемом поселке Москвы. Такой рублевский ноктюрн. Хотя все происходило совсем не ночью. Там живет столько знаменитостей. Не понимаю, где были все эти охранники.

— Видимо, в тот момент их рядом не оказалось.

— Видимо, да. Хорошо еще, что девочка не столкнулись с этим вором лицом к лицу, как ее брат. Может, убийца ему пригрозил и поэтому Сергей в таком состоянии.

— Там не было никаких следов.

— Мне рассказывали. Наверно, наняли профессионала. Чтобы он все сделал достаточно аккуратно. А украденное колье — это для отвода глаз. Наверно, она кому-то мешала. Или хотели отомстить Мохову. Так бывает. Счастье, что не тронули детей.

— Вы думаете, у Бориса Алексеевича были такие опасные враги?

— Наверняка были. Чем богаче человек, тем больше у него недоброжелателей. Разве вы об этом не знаете? Мохов богат. Очень богат. И подобное нравится далеко не всем.

— До такой степени, что кто-то решил убить его супругу.

— Даже так. Зависть и ревность делают людей непримиримыми врагами. Неужели вы со мной не согласны? Я ведь запретила Кристине ездить в школу на «мерседесах» своего отца. Хотя там была достаточно элитарная школа. Но не нужно было раздражать всех внушительным видом этих больших машин.

— А как вы лично относились к ней? Простите за вопрос.

— Никак. Не плохо и не хорошо. Как можно относиться к пасмурной погоде? К дождю? К ненастью? Мохов ушел не к ней. Он ушел от меня. С годами понимаю, что вела себя достаточно глупо. При любом разводе почти всегда виновата женщина. За исключением случаев, когда муж подлец либо дурак. Мохов не был ни тем ни другим. Просто все накопилось, и мы решили расстаться. Так бывает. Ничего исправить уже невозможно. Но он как раз был нормальным человеком. Не отказался от своей дочери из первой семьи, исправно заботился о ней, даже слишком заботился. Мне еще повезло. Он оказался порядочным человеком. Купил нам большую квартиру, сам ее обставил, все время заботится о Кристине. Даже после рождения сына. Я ему за это благодарна. Что касается погибшей… Никаких особых эмоций или чувств к ней и к ее трагической гибели я не испытывала. Простите меня за подобную откровенность. Может, только жалость. — Она вздохнула. — Меня это просто никак не касается. Хотя детей жалко. У них был настоящий шок.

— Вы знали их горничную?

— Видела один или два раза. Ничего особенного. Молодая и перекрашенная особа. Красилась под блондинку. Видимо, сознавала, что Мохову нравятся блондинки. Его супруга и его доверенное лицо — Диана Майлер — тоже блондинки. Были…

— С горничной вы не разговаривали?

— Никогда. Иначе подобное неправильно бы поняли.

— А с Дианой?

— Один раз разговаривала. Умная и очень проницательная. Если нужно кого-то подозревать, то, наверно, ее в первую очередь.

— Она тоже так считает.

— Молодец, — Климовская даже всплеснула руками. — Я же сразу заметила. Она умница. Но вы наверняка проверяли в первую очередь именно эту версию.

— Пока у нас нет никаких возможных версий. Мы не можем понять, каким образом убийца мог незаметно проникнуть в дом, а затем так же незаметно уйти.

— Если откровенно, то я тоже не совсем понимаю. Кристина мне все рассказала. Она никого не видела. Убийца наверняка был в доме. Не на дереве, он же не птичка. Прятался дома. Возможно, ему кто-то помогал. Если исключить детей, остаются трое. И одну из них убили. Значит, она и помогала убийце.

— Вы прочли слишком много детективов, — пошутил Дронго.

— Наверно, — согласилась Климовская. — Но горничную зарезали. Значит, она что-то знала и помогала убийце. Иначе зачем ее убивать?

— Не получается, — возразил Дронго, — ее проверяли на полиграфе, достаточно жестко проверяли. Она не была замешана в убийстве.

— Тогда почему ее убили? — спросила женщина. — Видите. Есть прок от чтения умных книг.

— Не сомневаюсь. Какие отношения были у вашей дочери с мачехой?

— Терпимые. Терпели друг друга. Чтобы не огорчать Мохова. Хотя у погибшей был сложный характер. Да и Кристина тоже далеко не ангел.

— Почему сложный?

— Я почти уверена, что ей не нравилось постоянное общение моей дочери с отцом. Но она принципиально не встревала в их общение. Хотя отлично сознавала, что рано или поздно Кристина выйдет замуж и у Мохова появятся внуки, которым он может отписать большую часть наследства. В этом отношении она была более чем ревнива.

— Что ваша дочь говорила об отношениях с другими женщинами, которые были в доме?

— Она тоже считала Диану слишком пронырливой, а Рухсара такой «божий одуванчик», себе на уме. Но я понимаю, что она никого не подозревала.

— Она не говорила, почему оказалась в спальной своей мачехи позже Дианы? Ведь ее комната была ближе, чем кабинет?

— Эту тему мы не затрагивали. По-моему, они вбежали почти одновременно.

— Обычно молодым девушкам нравятся украшения старших в доме женщин. Кристина никогда не говорила вам об этом колье?

— Моя дочь слишком хорошо воспитана, чтобы даже подумать о чужих украшениях. Тем более об украшениях своей мачехи. Вы считаете, что она могла их украсть?

— Ни в коем случае. Но колье так и не нашли. Может быть, оно не имеет отношения к убийству?

— Тогда зачем ее убили?

— Если бы я это знал, то уже сейчас мог бы предположить возможного преступника.

— И все-таки это был кто-то спрятавшийся в доме.

— Следователь проверяет версию неизвестного «Тарзана» который мог влезть по дереву. Но, по-моему, тоже не очень верит в подобную версию. Но если убийца прятался в доме, то тогда почему никто не видел, как он входил и выходил? Хотя перед домом в автомобиле сидел второй водитель Мохова, который симпатизирует вашей дочери.

— Откуда вы знаете?

— Разве это так принципиально? Он хотел подарить цветы вашей дочери на ее день рождения. Но мачеха выбросила букет и наорала на него.

— Правильно сделала, — нахмурилась Климовская, — только этого не хватало. Водитель будет ухаживать за моей дочерью…

— Вот видите, — грустно заметил Дронго, — отсюда начинаются все революции, зарождается неравенство и ненависть. Молодой человек учится в университете, хочет сделать карьеру, устроить свою жизнь. И пока подрабатывает водителем. Но вы изначально не готовы рассматривать его в качестве возможного претендента на руку вашей дочери только потому, что существует явное несоответствие в материальном положении водителя и вашей дочери. Так же думала и погибшая. Но ведь это положение достигнуто благодаря деньгам Мохова. И обе супруги, и его дочь живут на его доходы. Но вы изначально отвергаете любую возможность их общения…

— И правильно делаю. Еще неизвестно, кем будет этот водитель. А жениться на дочери миллионера — это всегда хороший шанс. Или вы не согласны? Неужели у них зашло так далеко, что он осмелился подарить ей цветы? Я скажу Мохову, чтобы внимательнее следил, с кем именно общается Кристина.

— У него были причины недолюбливать погибшую, — пояснил Дронго, — но он тоже ничего не видел. И там работала камера.

— Я вообще не понимаю, почему Лиза все время отключала камеру у себя, — вспомнила Климовская. — По-моему, у нее была своеобразная фобия. Она не любила фотографироваться, давать интервью, позировать перед камерами. И я понимала, что это не скромность, а скорее некая привычка. Кристина рассказывала, что она даже не разрешала детям фотографировать ее на свои телефоны.

— В результате мы сейчас строим предположения, не имея работающей камеры, — напомнил Дронго, — и не можем понять, что именно могло там произойти.

— Но вы уже кого-то подозреваете?

— Пока у меня нет никаких оснований.

— А как же погибшая горничная? Разве это не прямое указание на ее вину?

— Мертвые всегда неправы, — прокомментировал Дронго, — но жертва не обязательно могла быть причастна к убийству.

— Украсть колье могла только горничная, — возразила Климовская, — даже если она не принимала участие в убийстве.

— Извините, что я должен задать вам личный вопрос. У вас есть друг?

— В моем возрасте, — усмехнулась Климовская, — нет. К сожалению, нет. У меня есть несколько близких друзей, но не в том смысле.

— Простите еще раз. Иосиф Колодий — ваш знакомый?

— Близкий друг. Теперь понятно, почему вы занялись моей персоной. Бедный Иосиф Давидович. Милейший человек. Очень порядочный. Но в советское время имел две судимости. Один раз пытался провезти через границу доллары, которые купил в Одессе. Второй раз якобы за мошенничество. Такие были суровые законы. Он просто мой хороший друг, всегда готовый меня поддержать и выручить. Но, разумеется, не человек моего сердца. К сожалению, у меня нет друзей в этом смысле.

— Вы обсуждали с ним ситуацию?

— Насчет супруги Мохова? Да, конечно, обсуждали. Он, кажется, знал ее в молодости. Но говорил, что не хочет со мной обсуждать. Лиза работала визажисткой, держала какие-то салоны в арабских странах. Когда ее убили, он уже целый месяц пропадал в Турции. И не мог иметь к убийству никакого отношения.

— Можете дать мне его номер телефона?

— Конечно. Но мне бы не хотелось, чтобы вы беспокоили его по этому поводу только потому, что он мой знакомый.

— У меня такая профессия.

— Понимаю, но он и так пострадал в этой жизни от людей вашей профессии. Простите за откровенность. Слово «НКВД» или «КГБ» навсегда отпечаталось в сознании советских людей.

— Простите. Я не служил ни в НКВД, ни в КГБ. Я был экспертом ООН, работал на большую страну и с Интерполом. Последние годы я занимаюсь исключительно поисками преступников.

— Не обижайтесь. Вы должны меня понять.

— Я все равно найду номер его телефона. Просто на это уйдет больше времени, — вздохнул Дронго. — Не будет ничего особенного, если вы дадите мне его номер.

— Да, вы правы. — Она продиктовала номер телефона.

Дронго кивнул, не записывая. Женщина грустно улыбнулась.

— Запомнили, — сказала она. — Я уверена, что рано или поздно вы найдете виновных.

— Я буду стараться, — пообещал Дронго. — Спасибо, что согласились меня принять.

— Не рассказывайте Кристине о нашем разговоре, — попросила Тамара. — Может, действительно ей нравится этот молодой человек и она обидится, что я пытаюсь вмешаться в ее личную жизнь.

— Вы могли бы этого мне не говорить, — сказал он на прощание.

Выйдя из дома, он уселся в машину и поехал домой. По дороге позвонил Вейдеманису.

— Поговорил с Климовской. Нужно будет встретиться с ее другом. Мы ничего не знаем о прошлом убитой супруги Мохова. Нужно будет уточнить. Возможно, сумеем найти какие-то зацепки в ее прошлом.

— Постараюсь проверить, — пообещал Эдгар.

Дронго подъехал к своему дому. Попрощался с водителем и пошел к подъезду. Увидел, как сразу двое мужчин шагнули к нему.

— Здравствуйте, — поздоровался один из незнакомцев, — вы можете показать ваши документы.

— Что случилось?

— Документы, — повторил неизвестный.

— Кто со мной говорит?

— Мы из полиции, — незнакомец показал удостоверение капитана полиции Михаила Неделина, — вам нужно проехать с нами.

Дронго достал голубой паспорт эксперта ООН и сотрудника Интерпола. Офицер взял паспорт. Повертел в руках. Усмехнулся: — Такие документы продают на Арбате. Мне нужны реальные документы.

— Вам они не нравятся?

— Конечно, нет. Какие-то сувенирные документы. — Он вернул паспорт Дронго.

— Что происходит?

— Вы задержаны. Следуйте за нами.

— Можно узнать почему? Что произошло?

— Убийство. Поедем с нами, и вам всё объяснят.

— Какое убийство? — не понял Дронго. — Амалии Горшковой?

— Нет, — ответил капитан, — сегодня утром убили другого человека, и свидетели утверждают, что вы с ним встречались.