Вечером к нему приехал Эдгар Вейдеманис. Они не виделись более двух месяцев. Устроившись на кухне, оба друга обсуждали произошедшие события.

— Первое убийство кажется мне не совсем логичным, — признался Дронго. — Так рисковать? Проникать в строго охраняемый поселок, залезать в дом и убивать хозяйку, понимая, что могут обнаружить и схватить в любой момент. Только ради того, чтобы похитить это колье? Когда в сейфе лежит еще столько ценностей и наличные деньги? И влезать по дереву на балкон под проливным дождем, отлично сознавая, что можно наследить. И не оставить никаких следов. Убить женщину, чтобы никто не услышал и не заметил. Исчезнуть из дома, несмотря на камеры и охрану. Предположим, что здесь есть своя загадка. Но тогда зачем убивать горничную? Какую такую страшную тайну она могла знать и выдать, что ее нужно было так безжалостно зарезать? Тоже нелогично. Понятно, что она кому-то рассказала. Но зачем она вышла во второй раз из комнаты убитой? Какая причина? И еще второй телефон. Нужно будет завтра с утра проверить этот номер. Все не так просто.

— В доме было только пять человек, — напомнил Эдгар. — И кого подозревать? Детей? Мальчика, который и так потрясен случившимся. Дочь? Мотивы могут быть, но так хладнокровно расправиться со своей мачехой… Для молодой девушки это страшное потрясение. Тогда остаются трое. Первая подозревая — убитая горничная Горшкова. Если она виновата, то тогда все достаточно логично. Она убивает свою хозяйку, и ее убивают как нежелательного свидетеля. Тем более что у нее было время. Она могла подняться, задушить хозяйку и спуститься вниз. А потом подняться со всеми. Скрытый второй телефон и ее вранье в разговоре с тобой могут трактоваться как явные попытки скрыть истину. Вот такая логическая цепочка.

— Их всех проверяли на полиграфе. Она не могла быть настолько совершенным лжецом. А следователь и эксперты настолько некомпетентными специалистами.

— Но ее убили, — напомнил Вейдеманис.

— Поэтому всё еще более запуталось. Остаются двое. Диана Майлер и кухарка Рухсара Разыкова. Диана всегда первый и главный подозреваемый. Все знает, все понимает, посвящена во все тайны. А самое главное — более чем убедительный мотив. Она неофициальная любовница хозяина дома и этого особенно не скрывает. Достаточно сильный человек, чтобы все продумать и совершить. И главное — зачем? Занять место хозяйки. И украсть колье. Я с ней беседовал. Она явно не тот человек, который решится на подобный грабеж.

— Тогда третий подозреваемый — кухарка.

— Мотив непонятен. Но вполне могла успеть. Войти и убить. Затем спуститься на кухню и ждать, когда найдут убитую. После этого подняться в комнату, изображая испуг.

— Тогда при чем тут убийство Горшковой? — поинтересовался Вейдеманис.

— Я же говорю, что ее смерть все окончательно запутала. И найти связь между двумя убийствами достаточно сложно. Для начала необходимо понять мотивы.

— Она скрывала некие обстоятельства, как ты говорил.

— Да. У нее оказался второй телефон. Это не криминал. Она держала этот аппарат для связи с матерью. Предположим. Но, видимо, ей кто-то позвонил. Она вышла из комнаты и достаточно быстро вернулась. Почему она вышла? Что такое важное заставило ее покинуть комнату? И почему ее убили? Очевидно, что она успела кому-то рассказать кроме Андрея Галунина. Кому и зачем? Возможно, тому самому неизвестному, который звонил ей в момент убийства. Что могло быть важнее самого убийства? Что именно? И почему ей нужно было так срочно выйти из комнаты.

— Может, рассмотреть версию детей? — задумчиво спросил Эдгар. — Никого другого не остается. Но это уже сумасшедший дом.

— Мохов рассказывал, что сын очень любил свою мать. Он в таком ужасном состоянии после ее смерти. Такой удар по его психике. Кристина держится лучше, но заметно, какой ужасный удар был и для нее. Она не сможет с этим жить, если она замешана в убийстве своей мачехи. Ее ведь не допрашивали на полиграфе. Нужно будет встретиться с первой супругой Мохова. Возможно, это даст нам некоторые объяснения.

— Жалко этого Галунина, — вспомнил Эдгар. — Он завтра явится в Следственный комитет, и там его могут задержать. Формально его видели рядом с убитой и наверняка теперь вычисляют, кто это был. Думаю, что его завтра обязательно найдут. Это не так сложно.

— Вот именно. Поэтому я и сказал ему, чтобы он завтра утром срочно нанес визит следователю.

— Он мог ее убить?

— Как подозреваемый он вполне годится. Как убийца — не уверен. Тогда он просто полный профан. Приехал на своем автомобиле к женщине, с которой встречается. Видеться с ней рядом с ее домом. На глазах у соседей. И убивать ее после свидания. Нужно быть полным идиотом. Хотя убийцы не всегда бывают самыми разумными людьми. Но чаще все-таки умеют просчитывать подобные варианты.

— Завтра проверю номер пропавшего телефона, — предложил Вейдеманис, — если получится. Но боюсь, что не успеем быстро сработать. Если Галунин расскажет обо всем следователю Романову, тот буквально в считаные минуты сможет выяснить, кто и когда звонил Горшковой в тот злополучный день.

— Надеюсь, что сумеют быстро вычислить, — согласился Дронго. — Но лучше не ожидать завтрашней беседы следователя с Галуниным. Постараться самим найти возможного собеседника Горшковой.

— Посмотрим, — согласился Эдгар, — ты веришь в исчезнувшего убийцу?

— Не совсем. Хотя там у дерева были найдены следы. Но это могли быть следы одного из охранников, которые обходили дома. Но почему не было явных следов на дереве и каким образом убийца не оставил следов на полу? В дождливую погоду.

— Может, горничную убили поэтому? — предположил Вейдеманис. — Она стерла следы?

— На глазах у всех присутствующих? Не получается.

— Тогда получается, что убийцы вообще не было. И остаются двое основных подозреваемых, Диана Майлер и Рухсара Разыкова. И еще под подозрением остаются дети. Но это совсем фантастический вариант.

— Кристина не ребенок, — меланхолично напомнил Дронго, — но если следовать логике, то возможный убийца не мог просто так исчезнуть. Раствориться. Есть вариант, что это мог быть кто-то из сотрудников охраны Рублевки. Тогда все сходится. Профессионал сумел войти в дом через основной вход, задушить хозяйку, спрятаться в спальной самого Мохова. Это была единственная свободная комната, в которую никто не входил. Переждал и ушел, когда в доме было много людей из различных ведомств, которые не знали друг друга. Это наиболее логичный вывод. А войти он мог гораздо раньше. Но тогда у него почти наверняка должен был появиться сообщник в доме. И его мог увидеть второй водитель, стоявший у дома.

— Он не увидел, как неизвестный прошел в дом?

— Уверяет, что не видел. Хотя у него были личные мотивы ненавидеть погибшую Мохову. Она унизила его при всех, выбросив его букет цветов, которые он хотел подарить дочери хозяина.

— Она так защищала интересы своей падчерицы?

— Скорее, в ней говорила спесь хозяйки. Водитель осмелился подарить цветы, пусть даже ее падчерице. Видимо, это ее взбесило.

— Все равно это лишь версия, не подкрепленная фактами, — сказал Эдгар, — и любые объяснения кажутся притянутыми. Если мы не знаем сообщника.

— Ты представляешь, в каком состоянии сейчас сам Борис Алексеевич? Он просто сходит с ума после второго убийства. До сих пор он еще хотел верить, что это был грабеж и убийство неизвестного преступника, возможно случайно оказавшегося у его дома. Но второе убийство указывает на умышленность происшедшего преступления.

— Тогда нужно более тщательно проверить первую супругу Мохова, — сказал Вейдеманис. — Женщины не прощают подобных измен. И еще меньше понимают и не прощают дочери. Кристина была девочкой, когда отец оставил их с матерью…

— Я это уточнял. Он не ушел к другой. Он даже не знал тогда свою вторую супругу. Поэтому обижаться на нее у первой жены и Кристины не было никаких оснований.

— Это могла быть хорошо продуманная месть, — увлекся Эдгар, — которую придумала и осуществила первая жена Мохова. Может, даже используя свою дочь. Пока не знаю, как именно. Но такой вариант вполне возможен. Ее зовут Тамара. Тамара Климовская. Я проверял первую супругу. У нее есть еще и друг, несмотря на ее возраст. Хотя вполне возможно, что их связывают чисто платонические отношения. Ей под пятьдесят, ему за шестьдесят.

— Ты считаешь их слишком старыми? У тебя есть совесть? — возмутился Дронго. — Можно подумать, что тебе двадцать пять. В пятьдесят жизнь только начинается.

— Я просто уточнил. Чтобы ты помнил.

— Борис Алексеевич об этом не знает. Он полагал, что Кристина наверняка рассказала бы ему о появившихся ухажерах ее матери.

— Значит, нужно проверить их обоих.

— Видимо, да. Кристина была совсем ребенком, когда они развелись. Но отец все время был рядом с ней. И не только помогал. Она часто жила в его доме, ездила на курорты вместе с ними. Для молодой девушки такие выезды были очень важны. — Дронго на минуту задумался. — Она понимала, что является дочерью мультимиллионера. И еще она очень дружила со своим единокровным братом, об этом все говорят. Она явно не похожа на человека, который мог даже косвенно принять участие в убийстве своей мачехи.

— А ее мама? Представляешь, как она ненавидела свою преемницу. Особенно когда дочь выезжала куда-то с этой особой. Ревность, зависть и ненависть в одном флаконе. Взрывная смесь.

— Тогда нужно понять, что могла сделать Кристина. Спрятать убийцу в своей комнате? Или в спальной своего отца? Но она вбежала в комнату вместе с Дианой, когда там уже был ее брат.

— Ты прекрасно помнишь, какие запутанные преступления ты часто распутывал, — напомнил Эдгар. — Возможно, что это как раз похожий случай. Ведь Кристину наверняка не проверяли на полиграфе?

— И следователь разрешил ей улететь в Лондон, — подвел итог Дронго. — Ладно. Проверим завтра с утра и эту версию. Возможно, Климовская выходила не на Кристину, а на горничную. Хотя там был и без того сильный «поводок» в лице Рафата Казиева. Но если возьмем эту версию, то тогда появляется некая логическая цепочка. Первая жена и горничная второй супруги. Но опять вопрос — каким образом? Кто и где мог убить Мохову? И степень их сговора? Ведь Амалию допрашивали, в отличие от первой супруги. И она ничего не сообщила.

— Тогда как объяснить ее второй телефон, о котором она никому не сообщала? Кто и зачем звонил ей по этому телефону? Версия с мамой кажется не совсем убедительной.

— Я об этом тоже думаю, — признался Дронго, — несчастная женщина как будто притянула к себе все возможные подозрения. Нужно постараться каким-то образом проверить этот номер телефона. Хотя уверен, что у следователя это получится гораздо надежнее и быстрее.

— Постараюсь. Но сейчас все, что касается телефонов, очень сложно. Столько телефонных мошенников, которые вымогают деньги у доверчивых граждан. Все номера телефонов под особым контролем. ФСБ проверяет все телефоны, и даже попытка выяснения этого номера будет очень сложной. Ты ведь хорошо представляешь, сколько сейчас людей обманывают с помощью телефонов. Век искусственного интеллекта.

— Понимаю, — согласился Дронго, — и знаю абсолютно дикую статистику.

— Похищают миллиарды у людей, пользуясь доверием, — напомнил Вейдеманис. — Лучше оставить решение этого вопроса Романову.

— Посмотрим, — задумчиво пробормотал Дронго. — Где именно живет Климовская?

— Они раньше жили в Южном Бутово, — ответил Вейдеманис. — Потом, когда Мохов разбогател, уже через шесть лет после развода, он купил первой супруге с дочерью большую квартиру у Никитских Ворот. Адрес у меня есть. Купил, конечно, ради дочери. Чтобы они переехали в центр города. Но говорят, что сам там никогда не появлялся.

— В Лондоне Кристина живет в его квартире, — кивнул Дронго. — В любом случае я прямо завтра с утра поеду к первой супруге Мохова. Возможно, сумею узнать некоторые подробности. Мне нужны подробности о компании Казиева. Зачем он хотел внедрить своего человека в семью Мохова. Что он хотел узнать. В разговоре со мной он, не сдержавшись, прошелся по адресу Дианы. Возможно, он делал какие-то попытки завербовать именно ее. Причем наивно выдал себя, заявив, что даже не знает, кем именно она работает у Бориса Алексеевича.

— Постараюсь все уточнить, — согласился Эдгар.

Утром следующего дня Дронго позвонил первой супруге Мохова.

— Доброе утро, госпожа Климовская.

— Здравствуйте. Кто говорит?

— Это эксперт. Я действую по поручению Бориса Алексеевича Мохова в связи с трагедией, которая произошла в его доме.

— Да, я знаю. Мне говорили про вас. Но не хочу с вами встречаться и разговаривать на эту тему. Меня случившееся никак не касается.

— Безусловно. Но я говорил с Кристиной, вашей дочерью. Мне нужно было уточнить некоторые детали происшедших событий.

— Уточнили? До свидания…

— Подождите. Вы, наверно, еще не знаете. Позавчера ночью была зарезана горничная семьи Моховых — Амалия Горшкова. Вашей дочери может угрожать опасность…

— Что вы говорите… — испугалась Климовская.

— Именно поэтому мне нужно с вами встретиться.

— Хорошо. Мне сказали про убийство несчастной молодой женщины. Но я не предполагала, что все так связано.

— Именно так. Всё завязано в тугой узел.

— Приезжайте, — вздохнула Климовская. — Но учтите, что мы развелись с Моховым много лет назад.

— Мне это известно. Кто живет вместе с вами в квартире?

— Никого. Это наша с Кристиной квартира.

— Кто-нибудь приходит убирать или готовить?

— У меня есть домработница. Но она приходит по вторникам и пятницам.

— Я могу вас попросить никому не открывать дверь сегодня? Никому, кроме меня.

— Хорошо. Но я и так никогда не открываю чужим.

— Очень хорошо. Сейчас выезжаю.

— Назвать вам адрес?

— Не нужно. Я живу совсем недалеко. До свидания.

Дронго положил телефон в карман. Невозможно было предугадать, что случится потом. И в этом запутанном расследовании появится новый погибший.