Он набрал номер Эдгара Вейдеманиса.

— Срочно подключи всех своих знакомых и уточни, кому принадлежат белые «жигули» с двумя последними единицами на номере. Возможно, владельца зовут Андрей. Мне это нужно очень срочно. Максимально быстро.

— Понял. Постараюсь.

Дронго успел отключиться, когда раздался телефонный звонок. Это был следователь Романов.

— Здравствуйте, — начал Петр Георгиевич. — Кажется, вы не поняли моего предупреждения. Я просил вас не вмешиваться.

— Что произошло?

— Вы достаточно быстро успели приехать и допросить соседку погибшей. Ценю вашу оперативность. Но это очень грубое вмешательство в наше расследование. Вы обещали не вмешиваться в наши процессуальные действия. И теперь вы нарушаете наши законы. Я могу арестовать вас и депортировать.

— Не думаю, что я совершил нечто незаконное. Меня пригласили в качестве эксперта для помощи семье Моховых. И у меня с ними есть официальный договор. Я ничего не нарушаю. Просто успел немного раньше вас.

— Именно ваше поведение мне очень не нравится. Воздержитесь от подобных самостоятельных действий. Это незаконно и опасно. Согласно нашему процессуальному кодексу иностранцы не могут проводить подобные расследования уголовных дел.

— Амалия Горшкова работала в семье Моховых, и меня интересует все, что связано с убийством супруги Бориса Алексеевича.

— Я вас предупредил, — сухо закончил Романов, — до свидания.

«Кажется, и здесь у меня появились проблемы», — с неудовольствием подумал Дронго. Он набрал номер телефона в приемной Мохова и попросил дать ему номер телефона Дианы Майлер.

— Кто говорит? — уточнила секретарь. — Мы не даем номера наших сотрудников.

— Это эксперт, который приехал по приглашению Бориса Алексеевича, — пояснил Дронго. — Давайте сделаем иначе. Позвоните Диане и сообщите, что она мне срочно нужна. Пусть перезвонит на мой телефон. Она его знает.

— Сегодня ночью случилась трагедия, — сообщила секретарь.

— Я в курсе, — ответил Дронго.

Диана перезвонила через несколько минут.

— Вы уже знаете, что именно у нас произошло. — Это был не вопрос. Она понимала, что он знает. Это было утверждение.

— Разумеется. Мне понадобится ваша помощь. У погибшей Амалии был друг. Может, вы его знали? Или хотя бы слышали о нем?

— Она не стала бы мне о нем рассказывать.

— Это я понимаю. Может, вы случайно видели его машину или знаете, как его зовут?

— Понятия не имею. Знаю, что иногда он за ней приезжал. Но всегда оставался за оградой. В поселок посторонние машины никогда не пускали. Поэтому я ничего не могла видеть.

— Она не говорила, как его звали? Или его фамилию? Может, случайно?

— Даже если бы она сказала, то меня это очень мало интересовало. Нет. Я ничем вам помочь не могу.

— Ясно. Спасибо. Я был почти уверен, что вы знаете обо всем и обо всех.

— Вы мне льстите. В рамках моих обязанностей. Но личная жизнь нашей горничной меня мало интересовала.

— Я вас понял. До свидания.

Он убрал телефон в карман. Придется надеяться, чтобы Вейдеманис сумел получить хоть какую-то информацию. Хотя надежды очень мало. А успеть раньше следователя почти нереально. Мохову явно не понравятся результаты его расследований. Судя по всему, Амалия была посвящена в некую тайну, которую убийца желал скрыть. Возможно, сам Казиев нанял подобного исполнителя. Может быть. Он послал своего осведомителя в семью Мохова, чтобы иметь конкретную информацию. Нужно будет более тщательно разобраться с коммерческими интересами Мохова и Казиева. Чтобы понять мотивы. Но убийство сразу после смерти супруги — слишком высокий риск. Казиев жуликоватый проходимец. Позер. Но достаточно сообразительный, чтобы не понимать, как следователь рано или поздно выйдет на него. Ведь Амалия раньше работала у него. И если он каким-то образом причастен к ее убийству, то это колоссальный риск для него. Который явно перевешивает полученную информацию от погибшей Амалии. Значит, причина была не в ней. И не в нем. Тогда кто и зачем решился на подобное преступление?

Он продолжал размышлять, когда раздался телефонный звонок. Это была Диана.

— Я вспомнила, — сообщила она. — Однажды она сказала, что торопилась и они ехали по Дмитровскому шоссе. Наверно, торопились оттуда…

— Дмитровское шоссе, — повторил Дронго. — Думаете, что он живет в Долгопрудном?

— Возможно. Просто я запомнила именно эту дорогу. Она находится ближе к району Шереметьево. Однажды она сказала, и я случайно запомнила. У меня знакомые были оттуда.

— Спасибо, — поблагодарил Дронго, — вы мне очень помогли.

Он моментально перезвонил Эдгару.

— Возможно, этот человек живет в Долгопрудном. Проверяй и его. Может, он водит машину по доверенности.

— Я уже позвонил всем, кому можно, — ответил Вейдеманис, — немного потерпи. Постараемся найти этого человека.

Дронго вызвал машину и поехал обедать. За последние годы в Москве происходили заметные изменения, и некоторые места он просто не узнавал. Закрывались одни магазины, открывались другие. Так и рестораны. Иногда на месте прежних появлялись новые. Иногда вместо них возникали магазины. Дронго жил в этом городе и помнил все подробности своего пребывания. Раньше он приезжал в столицу своей страны, гражданином которой он был. Затем страна распалась и Москва стала столицей другого государства. Он приобрел квартиру в городе и сделал ее подобием своей бакинской квартиры. Устроив похожую планировку, купив похожие книги, копии картин. Иногда он даже забывал, где именно находятся оригиналы, а где копии. Главное, были книги. После оглушительного распада большой страны и изменения социального строя почти любые книги стали гораздо доступнее. Их продавали почти за бесценок. Однажды ему нужен был пропавший том Герберта Уэллса из знаменитого пятнадцатитомного собрания сочинений, выпущенного в приложении к «Огоньку». Том пропал при очередных переездах. Он купил собрание сочинений, все пятнадцать томов, и забрал только нужную ему книгу. Вся покупка обошлась в двадцать долларов. Было обидно. Раньше подобные книги и собрания были раритетной ценностью.

Он помнил, как в Москве открылся первый «Макдоналдс» на Пушкинской площади. Чтобы попасть в него, нужно было выстоять почти два часа в очереди. Он честно отстоял, было интересно и весело. Помнил, как однажды утром по всей Москве выстроились очереди людей, предлагающих любой товар. Резко взлетели цены, и люди были вынуждены выйти на улицы. Он хорошо помнил, как внезапно опустели все магазины. Затем так же неожиданно они наполнились товарами, которые многие не могли себе позволить купить. Появились молодые люди, которые громко разговаривали, ездили на дорогих машинах и, казалось, ничего не боялись. Некоторых отстреливали прямо в городе. Он помнил все перипетии, все события последних тридцати пяти лет. Изменения были кардинальными и непредсказуемыми.

Теперь, спустя столько лет, вспоминая прошедшие годы, он понимал, что отчасти ему повезло. В те «лихие» и сложные годы он вполне мог просто исчезнуть или погибнуть. Было достаточно много рисков при неустоявшейся власти в девяностые, когда обращение в правоохранительные органы было гораздо более опасным, чем договариваться с местным криминалитетом. Он соблюдал правила игры и тех и других. Может, поэтому его уважали и он сумел выжить.

Обедая, он снова и снова прокручивал ситуацию, пытаясь осмыслить все факторы этих двух преступлений. Все казалось слишком неясным и непонятным, особенно убийство Амалии, которое невозможно было предсказать. В подобных случаях он считал виноватым отчасти и себя. Не сумел почувствовать опасность, не смог защитить несчастную молодую женщину, не догадался копнуть глубже и прочувствовать возможную угрозу.

Он заканчивал обед, когда позвонил Вейдеманис.

— Нашли твоего визави, — торжественно заявил он, — зовут Андрей Галунин. Тридцать два года. «Жигули» принадлежат ему. Живет в Долгопрудном. Работает оператором в ремонтной мастерской. Специалист по компьютерам. Не женат. Подходит?

— Еще как. Спасибо. Пришли адрес на телефон. Я сейчас вызову свою машину с водителем и поеду туда.

— Вызывай, — весело согласился Эдгар. — Как только ты сказал про Долгопрудный, мы почти сразу его вычислили. Сейчас пошлю адрес.

Дронго набрал номер своего водителя и попросил его приехать. «Вольво», на котором он обычно ездил, водитель держал в гараже рядом с домом. Еще через полчаса Дронго уже сидел в салоне автомобиля, который направлялся в сторону Долгопрудного.

— Неужели знакомый Амалии убил ее вчера ночью, — думал Дронго, — ведь соседи видели этого высокого парня. Нужно успеть поговорить с ним до приезда Романова. Все равно опытный следователь вычислит этого Галунина достаточно быстро.

Еще через полчаса автомобиль затормозил у дома, где жил Галунин. Дронго вошел в подъезд. Галунин жил на третьем этаже. Дронго долго звонил и стучал, но никто не ответил. Он вышел на улицу. Нужно будет подождать, когда Галунин вернется домой. Но долго ждать глупо. Он снова позвонил Эдгару.

— Где работает Галунин?

— Ремонтная мастерская недалеко от его дома, — сообщил Вейдеманис, диктуя адрес.

Дронго прошел дальше. И сразу увидел белые «жигули» с уже знакомым номером. Он подошел ближе. Вошел в здание. Увидел сразу нескольких молодых людей, сидевших в большой комнате.

— Здравствуйте. Мне нужен Андрей Галунин, — вежливо начал Дронго.

— Какой у вас компьютер? — спросил один из сидевших в комнате, отрываясь от работы.

— Я хотел проконсультироваться, — пояснил Дронго, — у меня начались проблемы.

— Принесите ваш компьютер, — предложил говоривший.

— Лучше поговорить с Галуниным. Мне рекомендовали его как хорошего специалиста.

— Он вряд ли вас сегодня примет. Кажется, он уезжает, — сообщил говоривший.

— А где он сидит?

— В соседней комнате. По коридору направо.

Дронго прошел по коридору и постучал в дверь. Никто не ответил. Он услышал стук открываемого окна. Затем послышался шум, и кто-то явно спрыгнул. Дронго потрогал ручку двери и решил, что сможет ее вышибить. Он разбежался и толкнул дверь. Хлипкий замок не выдержал. Ворвался в комнату. Достаточно было мгновения, чтобы понять: Галунин выпрыгнул в окно. Не раздумывая, Дронго бросился к окну и выпрыгнул следом. Увидел, как сбежавший Галунин быстро садится в свой автомобиль. Машина тронулась с места. Но почти сразу остановилась. Автомобиль «Вольво», принадлежавший самому Дронго, практически блокировал выезд машины Галунина. Тот нервно просигналил. Дронго подошел ближе. Галунин испуганно взглянул на него.

— Нехорошо, — с укором произнес Дронго, — устраивать такие показательные номера. Прыгать в окно. Убегать. Я гораздо старше вас, и мне тем более сложнее такие кульбиты.

— Что вам нужно?! — крикнул Галунин, поправляя очки. Было заметно, как он волнуется. Галунин был одет в джинсовую куртку и темные брюки.

— Для начала выйдите из автомобиля, и мы поговорим.

Галунин чертыхнулся. И медленно вылез из автомобиля. Он действительно был высокого роста, на уровне своего гостя. Аккуратно постриженная бородка, усы, немного вытянутое лицо. Очки.

— Что вы хотите? Кто вы такой?

— Эксперт, который проводит частное расследование убийства супруги Бориса Алексеевича Мохова. И который очень заинтересовался неожиданной смертью вашей знакомой Амалии Горшковой.

— Тогда я вообще не обязан отвечать на ваши вопросы. Я понял, кто вы такой. Вы вчера утром допрашивали Амалию.

— Она успела вам рассказать?

— Да. Рассказала.

— Давайте отойдем в сторону. Поговорим.

— Я не хочу с вами разговаривать. Она погибла из-за вас.

— Так. Это уже становится интересным. Почему из-за меня?

— Она рассказала мне вчера вечером, что вы приехали и разговаривали с ней. Она честно призналась, что боится вас. Сказала, что вы легко проверите и узнаете, что она вам сообщила. Когда говорила, что никуда не выходила из комнаты, где была убита ее хозяйка.

— Чего она боялась?

— Я же говорю — вас.

— Поэтому вы прыгали в окно?

— Утром я поехал туда и узнал, что ночью ее убили. Она очень боялась, что вы сумеете узнать.

— Почему? Почему боялась? Что я мог узнать?

— Просила, чтобы я ей помог. Увез ее из города. Где-нибудь спрятал.

— Она имела какое-то отношение к убийству своей хозяйки?

— Нет, — встрепенулся Галунин, — конечно, нет. Но она знала какую-то тайну и боялась, что вы сможете ее узнать.

— Какую тайну?

— Она не говорила. Боялась и плакала. Не говорила…

— Вы не спрашивали?

— Спрашивал, конечно. Но она говорила, что это очень опасно и я не должен вмешиваться в это дело.

— Вы слышали о ее прежнем хозяине? Рафат Казиев?

— Она рассказывала. Но мы тогда не были знакомы. Говорила, что он не очень порядочный человек. По-моему, она его не любила. Нет, даже презирала.

— Почему?

— По-моему, он к ней приставал. Неприятный тип. У Моховых она чувствовала себя гораздо спокойнее.

— Тем не менее она перекрасилась в блондинку, чтобы больше нравиться новому хозяину…

— Да. По-моему, так она выглядела даже лучше. И ей тоже нравился новый цвет…

— Давайте пройдем и сядем на скамью, — предложил Дронго.

Галунин кивнул, и они прошли к стоявшей рядом скамье. Уселись рядом.

— Если все так и было, то почему вы сейчас пытались от меня сбежать? — спросил Дронго.

— Именно потому, что мне говорила о вас Амалия. Я просто испугался. Она боялась, что проговорилась. И я подумал, что вы имеете отношение к ее убийству.

— Вы уверены, что Амалия не имела никакого отношения к смерти своей хозяйки?

— Конечно, уверен. Она очень испугалась. Несколько дней не могла прийти в себя. Тем более что ее допрашивали на полиграфе. Она действительно не была причастна к этому убийству.

— Но она мне солгала, когда сказала, что не выходила из комнаты убитой. А потом исправилась. Почему? Чего она испугалась?

— Сказала, что ей было нужно срочно выйти.

— Она выходила два раза. Один раз принесла воду для детей. А второй? Зачем она выходила во второй раз?

— Не знаю. Она не говорила. Но очень боялась, что об этом узнают.

— Но должна быть конкретная причина.

— Она боялась, что вы все поймете, когда узнаете, что она выходила во второй раз.

— Что она сделала? Кого-то прятала или скрывала?

— Нет. Там же везде камеры установлены. Куда она могла спрятать? Только одну камеру всегда отключала ее хозяйка.

— Зачем?

— Не знаю. Я тоже удивлялся. Убитая не любила фотографироваться. Своеобразная фобия. Даже не разрешала фотографировать ее с мужем и сыном. Никогда не выставляла свои фотографии в социальных сетях.

— Сейчас многие не любят подобных откровений. Я тоже не люблю выставлять свои фотографии в социальных сетях…

— У вас такая профессия…

— Возможно. Но почему Амалия выходила во второй раз из комнаты? Она вернулась почти сразу оба раза. Значит, никуда из дома не выходила. Почему она так срочно вышла из комнаты.

— Не знаю. Но сказала, что вы всё поймете.

— Что именно я должен был понять?

— Наверно, причины ее выхода из комнаты.

— Давайте заново. Когда вы познакомились?

— Примерно два года назад.

— При каких обстоятельствах?

— Она искала специалиста, чтобы исправить компьютер своей тети. И меня позвали к ним. Там мы и познакомились.

— Встречались?

— Да. Я вообще думал жениться.

— Кстати. Почему вы ездите на старых «жигулях»? Как я понял, в своей конторе вы один из главных специалистов. Люди вашего профиля зарабатывают сейчас большие деньги.

— Мне нравится, — усмехнулся Галунин. — У моего дяди были такие «жигули», и я всегда мечтал о подобной машине. Это как воспоминание о моем детстве.

— В котором часу вы вчера встречались?

— В половине восьмого. Я подъехал к ее дому. Она очень нервничала. Я пытался ее успокоить. Нужно было, конечно, остаться с ней или сразу увести ее с собой. Я думал, что у нас есть время.

— Почему тогда вы меня испугались?

— Не хотел с вами разговаривать. Думал, что смогу сам найти этого убийцу.

— Вы были с ней достаточно близки. Кто мог быть этим убийцей? Как по-вашему?

— Если бы знал, то лично зарезал бы мерзавца.

— Она не говорила, что иногда встречалась с Рафатом Казиевым?

— В каком смысле «встречалась»? Вы думаете, что она была его любовницей? — встрепенулся Галунин.

— Нет. Я так не думаю. Но она иногда передавала некую конфиденциальную информацию своему бывшему хозяину.

— Откуда вы знаете?

— Он сам мне в этом признался.

— Понятия не имел. Зачем ей было заниматься подобными делами?

— Казиев отправил ее туда намеренно. Чтобы иметь информацию из дома Мохова, которая его интересовала.

— Вот негодяй. Поэтому она его так не любила…

— Об этом вы не знали.

— Конечно, не знал. Иначе запретил бы ей встречаться с этим прохвостом.

— Вы говорили о нем с Амалий?

— Один или два раза. Он ей не нравился, это я точно знаю.

— Но она с ним встречалась. И в день убийства она выходила два раза из комнаты убитой. Почему? Что именно заставило ее выходить?

— Не знаю. Может, получила неожиданное сообщение и решила выйти.

— Исключено. Все телефоны находившихся в доме людей тщательно проверяли. Всех входящие и исходящие телефонные звонки.

— Проверяли ее основной телефон.

— Не понял.

— У нее раньше был с собой небольшой телефон. Nokia. Такой дешевый телефон. Говорила, что для срочной связи с матерью. А после случившегося в доме она его потеряла.

— Потеряла или выбросила?

— Она сказала, что потеряла.

— Номер вы помните?

— Конечно. — Галунин продиктовал номер телефона. — Но она его давно выбросила. Так она мне говорила.

— Вас допрашивали следователи?

— Нет. Все больше интересовались исчезнувшим мужем Амалии. Который сбежал сначала в Литву, потом переехал в Польшу. Амалия никому не говорила о наших отношениях. Говорила, что не хочет их разглашать. Я иногда ее подвозил. Но так, чтобы никто нас не увидел. Останавливался метров за пятьдесят до их поселка. И там же встречал ее, когда мог за ней заезжать.

— Подождите. Значит второй телефон был с Амалией в день убийства?

— Наверно, был. Но я точно не уверен. Скажите, кто мог ее убить? Может, она узнала какие-то секреты и ее приказал убить ее хозяин?

— Выбросьте это из головы, — посоветовал Дронго, — у него и так хватает своих проблем. Давайте еще раз. Она поняла, что мне солгала. И поняла, что Рухсара обязательно вспомнит, как она выходила. Следователю она сообщила, что дважды спускалась на кухню. За водой и по каким-то своим делам. А мне солгала. Значит, что-то пыталась скрыть. И вчера рассказала вам об этом. Может, она успела рассказать еще кому-то после вас?

— Не знаю.

— Какие-то давние знакомые или друзья, родственники, соседи, о которых вы не знаете?

— Я знал обо всех ее знакомых.

— Но вы не знали, что она встречалась с Казиевым.

— Это были деловые встречи. Она работала у него до перехода к Мохову и не обязана была мне отчитываться.

— У нее были какие-то интересы? Хобби?

— Нет. По-моему, у женщин не бывает хобби.

— Ценное наблюдение. Может, она встречалась с кем-то до вас?

— У нее был супруг. Он сбежал. Больше я ничего не знаю. И меня подобные вещи не интересовали. Все, что было до меня.

— Качества настоящего мужчины, — кивнул Дронго. — Вы можете точно вспомнить, что именно вчера вечером вам говорила Амалия?

— Сказала, что беседовала с вами и ошиблась. Боялась, что вы догадаетесь. Когда я спросил — зачем она соврала, она не ответила. Заплакала. Я пытался ее успокоить. Договорились, что я приеду утром и отвезу ее на работу. И потом она возьмет отпуск.

— Значит, она успела рассказать о своей ошибке в разговоре со мной еще кому-то, — задумчиво произнес Дронго, — и поэтому ее убили. Было нечто очень важное, о чем не должен был никто узнать. И ее второй телефон. Почему она не сказала о нем следователю?

— Наверно, испугалась.

— Нет. Там была какая-то тайна. И она не хотела, чтобы ее узнали. Я почти уверен, что она не потеряла телефон, а выбросила его. И теперь я пытаюсь понять — почему?

— Вы ее в чем-то подозреваете?

— Она сама вам сказала, что боялась своего второго выхода. Почему? Я должен понять. Куда она обычно ходила после работы?

— Домой. Торопилась домой. Иногда после работы заходила в магазин, покупала какую-нибудь безделушку для ребенка. Там еще продают видеофильмы и кассеты. Еще заходила в продуктовый. Обычно приносила продукты домой. Я ей несколько раз помогал.

— Куда именно заходила?

— Рядом с их домом. Как вы думаете, кто мог ее убить?

— Не знаю. А вы устраиваете бег с препятствиями, прыгаете в окно. Я как раз пытаюсь вычислить возможного преступника. И поэтому приехал, чтобы встретиться с вами.

— Да, я понимаю.

— И постарайтесь не заниматься поисками возможных преступников. Это может быть очень опасно. Личной вендеттой вы делу явно не поможете.

— Я бы ее защитил. Но я не думал, что такое случится.

— Пытаюсь поверить. Давайте договоримся. Сейчас уже достаточно поздно. Завтра утром вы поедете в Следственный комитет и расскажете обо всем следователю Романову. Запомните: следователь по особо важным делам Петр Георгиевич Романов.

— Амалия говорила о нем. Он занимается расследованием убийства супруги Мохова.

— А теперь убийством и вашей подруги. Поезжайте к нему и все подробно расскажите. Про второй телефон, про ваши встречи, про ее вчерашний испуг. Вы меня поняли? Этим вы поможете в поисках возможного преступника или преступников.

— Конечно, понял. Обязательно поеду.

— Нужно было это сделать уже давно, — сказал Дронго на прощание, — а сейчас вас ищут по всей Москве как возможного убийцу. Кто-то из соседей видел, как вы вчера беседовали с погибшей женщиной. И поэтому вы главный подозреваемый. Чтобы защитить самого себя, вы прямо завтра с утра должны быть там. Будет гораздо лучше, если вы сами явитесь в Следственный комитет.

— Поеду, — мрачно согласился Галунин.