Блаженная улыбка заиграла на губах преосвященного отца Родни, который с маниакальным удовольствием наблюдал, как семь избранных, стоявших вокруг алтаря, в мгновение ока превратились в кучу изуродованной плоти. Кровавые реки залили алтарь, превратив белый цвет в ярко-красный.

Запечатанный со всех сторон внутренний зал пропитался запахом крови. Статуи прошлых преосвященных отцов утратили былое величие и торжество, превратившись в жутких, кровавых исполинов.

Священнослужители и монахини до последнего вздоха пытались бороться. На их лицах теперь уже навеки застыли страх и паника. Наконец искры жизни в их глазах потухли.

Преосвященный отец Родни подошел к алтарю и с извращенным интересом принялся наблюдать за священником, который все еще оставался в живых и тщетно пытался устоять на ногах.

Итак, основным компонентом священной лунной эссенции были клетки священной реликвии Спящее дитя Луны, которые помещались в организм носителя и при пробуждении подвергали тело ужасным метаморфозам, тем самым создавая убежище для нисхождения в этот мир божественного существа, независимо от того, пребывало ли оно во плоти или в духе. То был эмбрион, некий зародыш.

Собственно, Серебряная плацента, возлежавшая на алтаре в центре внутреннего зала, не просто так называлась плацентой. Весь зал представлял собой и алтарь, и «чрево»… Теперь, когда «плод», «плацента» и «матка» появились в одном месте, из плода родился бог!

Родни, задыхаясь от восторженного экстаза, обвел взглядом кровавое месиво. То был настоящий бог, которому поклонялись тысячи лет. Сегодня бог и вправду должен был спуститься из Царства грез в реальный мир. Люди увидят его мощь и преклонят пред ним колени.

С чавкающими звуками щупальца, вырвавшиеся из кровавой дыры на груди священника, хаотично извивались, устремляясь в разные стороны, словно пытаясь разорвать его пополам и расширить дыру, из которой они появились.

Кха-кха! – священник отхаркнул кровь, судорожно пытаясь сдержать эти щупальца. Какое-то время он боролся, пока наконец не рухнул на пол. Силы окончательно его покинули. Линия жизни оборвалась. Стоило ему упасть, как щупальца перестали извиваться – в мгновение ока они обмякли и тоже упали на пол. При взгляде на эти щупальца можно было увидеть в них склизкие, окровавленные кишки.

Воцарилась мертвая тишина. Преосвященный отец Родни и преосвященная сестра остались единственными живыми существами во внутреннем зале, пол которого был покрыт кровавым месивом.

Преосвященный отец Родни, замерев в предвкушении, продолжал смотреть на кровавые трупы. Он даже не моргал, словно боялся пропустить малейшее изменение. Шло время. Восторг на его лице исчез, уступив место разочарованию и ярости.

Семеро служителей были мертвы… Это означало… что ни один из них не смог противостоять Луне. Они оказались совершенно бесполезны для рождения божества!

В порыве гнева преосвященный отец Родни саданул руками по алтарю и, задыхаясь, подозвал стоявшую в стороне преосвященную сестру. Он повернулся к ней и без единой эмоции во взгляде приказал:

– Шерил, приведи следующую партию.

– Слушаюсь! – с этими словами преосвященная сестра вышла из внутреннего зала, перед этим нацепив на лицо самую доброжелательную на свете улыбку, чтобы усыпить бдительность очередных подопытных.

– Всё в порядке, всё в порядке… – Преосвященный отец Родни повернулся к алтарю и взял на руки плаценту, которая содрогалась и издавала слабые крики. Стены алтаря поглощали кровь и внутренности. Вскоре вокруг не осталось ни одной красной капли. Все засияло чистотой, будто никакого месива тут и не было.

Под воздействие лунной эссенции попали многие. Значит, среди такого количества «плодов» обязательно найдется тот, кто поможет осуществить ритуал до конца.

– Время не ждет. Кажется, пришла пора расширить производство… – пробормотал себе под нос Родни.

Анни Таттл была самой обычной домохозяйкой, коих на этом свете очень много. Судьба подарила ей двоих детей и мужа, трудившегося в пекарне.

Вечером, когда дети сидели за столом, а Анни уговаривала их поесть, по телевизору шел очередной выпуск новостей: «Недавно в приходе Церкви Купола произошел ужасающий инцидент: священник, который ранее отрекся от веры, использовал взрывчатое вещество неизвестного происхождения и взорвал две церкви, в результате чего погибло не менее тысячи семисот человек, в том числе отец Теренс, известный как настоятель храма милосердия».

Тревога сжала сердце Анни. Она подумала, что прихожане седьмого прихода хорошо знали отца Теренса и что он стал самым настоящим отцом для Винсента – того самого священнослужителя, который обманул его доброе сердце и утратил всякую человечность, потому что направился прямиком в храм милосердия после того, как предал веру и убил одного из патриархов…

Анни нахмурилась и схватила пульт, чтобы переключить канал. Сегодня она уже третий раз услышала новости об этой трагедии и тяжело вздохнула: отец Винсент когда-то помог ее семье. Они переехали в новый дом и спустя некоторое время начали слышать странные звуки, которые показались проделками злых духов. Они вызвали отца Винсента, чтобы он провел сеанс экзорцизма, но тот обнаружил, что причиной странных звуков были крошки хлеба и сладостей, ставшие идеальной приманкой для крыс, которые расплодились в стенах дома.

Хоть это и не было связано с экзорцизмом, отец Винсент помог вскрыть стены и очистить чердак. Так им удалось избавиться от всех крыс. Несмотря на то что это занятие не имело никакого отношения к профессиональной деятельности отца Винсента, он лишь смеялся и говорил, что «ему суждено служить всюду, куда проникает лунный свет». В голове Анни тут же всплыло воспоминание: священник, лицо которого перепачкалось после уборки, принес бутылочку с крысиным ядом и в шутку заявил, что святая вода выглядит на самом деле именно так. Разве мог столь добросердечный и заботливый человек взорвать целых две церкви и убить человека, который заменил ему отца?

Анни не хотела в это верить, однако преданность Церкви Купола порождала в ее душе сомнения. Она тут же покачала головой. У нее, как у самого обычного человека, было множество своих повседневных забот. То, что происходило сейчас с бывшим отцом Винсентом, находилось где-то далеко, за пределами ее жизни, и она ничего не могла с этим поделать, даже если бы захотела.

– Мама! Мама! Мама! Ну мама! – Дети скакали вокруг нее, дергая за одежду, чтобы привлечь внимание.

– Да, хорошо, хорошо! – Анни ласково погладила детей по волосам и улыбнулась мужу. В доме царило теплое спокойствие. День клонился к закату, и вся семья готовилась ко сну.

Прошло какое-то время.

– Где я? – Анни удивленно огляделась вокруг. Она оказалась на безлюдной, тихой улице, над которой темным куполом нависла ночь. Вдалеке слышался слабый шум.

Анни подумала, что они всей семьей уже легли спать.

– Значит… я сплю? – спросила она саму себя и медленно, как в трансе, двинулась вперед. Все вокруг казалось ей смутно знакомым, словно она здесь когда-то бывала. Анни подняла голову и увидела вывеску храма милосердия.

Что-что? Храм милосердия?..

Анни внезапно узнала улицу, на которой оказалась. Здесь находился храм милосердия, в котором служил отец Теренс.

Ведущий новостного выпуска упоминал, что прихожане седьмого прихода хорошо знали отца Теренса. Ровесники Анни в молодости частенько заглядывали в храм милосердия, чтобы излечиться у него.

Воспоминания, забрезжившие в сознании, тут же стали яркими и отчетливыми. Анни инстинктивно захотела постучать в дверь храма. Но не успела она пошевелиться, как из-за угла улицы выскочил человек. Анни подпрыгнула от неожиданности.

Ее сковал леденящий ужас. Оцепенев, она наблюдала, как человек споткнулся и упал навзничь у двери, ведущей в храм милосердия. Обгоревшее, почти что обуглившееся тело было покрыто кровью. Там, где у обычного человека находились глаза, зияли две кровоточащие дыры, и все равно Анни узнала незнакомца. То был отец Винсент.

Она в ужасе прикрыла рот рукой, выпучив глаза.

Дальнейшее перевернуло с ног на голову представления обо всем, что она когда-то знала…

Анни проснулась ранним утром, но после пробуждения еще некоторое время лежала в кровати, невидящим взглядом уставившись в потолок.

Она не знала, что значил этот сон. Ужасающие образы патриарха убывающей Луны, умершего отца Теренса и предателя веры Винсента, беззвучно рыдавшего на коленях посреди бушующего пламени, клеймом врезались в ее память.

В ее голове непрестанно крутилась пугающая мысль. Неужели… то, что ей приснилось, произошло на самом деле?

– А-а-а-а-а-а! Мамочка, помоги! Мне так страшно! – услышала она детские крики. Ее дети проснулись со слезами на глазах. Едва Анни к ним подошла, как они наперебой принялись пересказывать свои кошмары.

По ее коже поползли колючие мурашки. Свои сны дети рассказывали по-разному, но, судя по всему, этой ночью им приснилось то же, что и самой Анни.

Это не могло быть простым совпадением.

Быть может, виной всему душа отца Винсента, жаждущая отмщения? Но почему он в их снах выглядел так… жутко? Неужели его отступничество как-то с этим связано?

Храм милосердия…

Быть может, все, что приснилось Анни и ее детям, произошло на самом деле?

С тяжелым сердцем Анни вывела детей в гостиную – там ее муж в оцепенении сидел на диване, уставившись в стену пустыми глазами. Дрогнувшим голосом она спросила:

– Джордж, тебе тоже приснился кошмар?

Он дернулся и невидящим взглядом посмотрел на жену и детей:

– Вам тоже все это приснилось?

Анни и Джордж уставились друг на друга, осознавая, что все это не просто совпадение. Их сердца упали, по спинам пробежал холодок.

Джордж судорожно сглотнул и нацепил на лицо вымученную, почти неживую улыбку:

– Без паники. Думаю, нам стоит сходить в церковь…

Однако он не успел закончить мысль – его голос становился тише с каждым словом и наконец оборвался. Если все, что им приснилось, было правдой, то возникал вполне логичный вопрос: а можно ли вообще доверять Церкви Купола?..

Воцарившуюся тишину нарушил телефонный звонок. Анни взяла трубку. Звонила Афина – ее хорошая подруга.

Как и Анни, Афина была преданной последовательницей веры Церкви Купола и тоже хорошо знала отца Винсента, потому что в прошлом он ей частенько помогал.

В трубке зазвучал взволнованный голос:

– Анни, вам… всем сегодня приснился тот самый кошмар?