Те священнослужители и монахини, которых назвала преосвященная сестра, сохраняя восхищенное молчание, вошли во внутренний зал. Они очень волновались, но все равно сдерживали эмоции, потому что сам священный зал Церкви Купола, будучи местом для поклонения святым реликвиям и статуям прошлых преосвященных отцов, требовал соблюдения элементарных правил этикета.

В большинстве случаев во внутренний зал за центральной капеллой мог войти только преосвященный отец и преосвященные сестры. Даже семи патриархам вход сюда был закрыт.

Никто из служителей не знал, почему назвали именно их имена, но это было неважно – прямо сейчас их переполняла безмерная гордость. То, что обычному священнослужителю или монахине позволили войти во внутренний зал за центральной капеллой, уже было главным событием всей их жизни.

На белом алтаре в центре зала возлежала Серебряная плацента. В стенных нишах стояли статуи прошлых преосвященных отцов и другие священные артефакты.

Все вокруг было пропитано торжественным величием.

Преосвященный отец Родни, облаченный в роскошную мантию, увенчанный белым головным убором главы Церкви, стоял на ступенях перед алтарем, держа золотой скипетр.

Родни с удовольствием наблюдал за тем, как священнослужители и монахини раболепно встают на колени, кланяясь ему. Он тут же профессионально растянул губы в благосклонной улыбке, легко кивнул и теплым голосом сказал:

– Пожалуйста, встаньте с колен. Нет нужды в излишней вежливости. Все, кого благословила Луна, – мои дорогие дети. Ко всем я отношусь одинаково.

От его слов священнослужители и монахини преисполнились горячей благодарности. Напряжение и волнение, сжимавшие их сердца, в мгновение ока испарились. Вот так одними только словами преосвященный отец изменил их состояние, наполнив невидимой духовной силой, которую породило восхищенное уважение к нему.

Преосвященный отец Родни, сияя улыбкой, оглядел каждого из пришедших на поклон. Его улыбка засияла еще ярче, когда он разглядел выступившие на их лицах и шеях пятна.

Он шагнул вперед. Его голос зазвучал еще громче:

– Должно быть, вам всем интересно, зачем я призвал вас во внутренний зал?

Ответом ему была тишина. Никто не осмелился бы заговорить с преосвященным отцом, неважно, насколько любезен и доброжелателен он был. Между низшими священнослужителями и монахинями и верховным духовенством пролегала непреодолимая пропасть.

Родни, вовсе не ожидая, что кто-то ему ответит, продолжал пространную речь:

– Вы все, должно быть, знаете, что внутренний зал за центральной капеллой – самое священное место в Церкви Купола, куда никогда не ступит нога обычного человека, потому что здесь хранятся три священных реликвии и возвышаются статуи преосвященных отцов прошлого. Сегодня вам свыше дарована честь переступить порог этого зала, поскольку вас объединяет общая черта, отличающая от остальных.

Общая черта, которая отличает от остальных? Это, казалось бы, противоречивое утверждение вызвало недоумение среди священнослужителей и монахинь. Все это время они наравне с братьями и сестрами по религии верой и правдой служили Церкви, и в каждом их дне не было ничего, что отличало бы их от остальных. И тем не менее были те, кто сразу же понял, о чем именно говорил Родни.

Один из священников, едва скрывая волнение в голосе, осторожно спросил:

– Ваше святейшество, все дело в лунной эссенции?

Преосвященный отец Родни кивнул. Благосклонная улыбка намертво прилипла к его губам.

– Именно так, дитя мое! Сначала я должен поведать вам правду о священной лунной эссенции.

Он повернулся, торжественно обошел алтарь по кругу и нежно погладил Серебряную плаценту.

– Такое вещество, как священная лунная эссенция, по природе своей предназначено для улучшения медитации – оно помогает входить в состояние транса и укрепляет связь с Луной. В действительности священная лунная эссенция также используется для устранения ненужных качеств, свойственных человеку. Ее главный компонент происходит из священной реликвии – Серебряной плаценты… Ваши тела начали меняться, как только вы впервые употребили священную лунную эссенцию. Все это время таинственный некто наблюдает за изменениями в ваших телах.

Священнослужителей и монахинь совершенно не заботил факт самой настоящей слежки. Напротив, мысль о том, что за ними наблюдали представители высшего духовенства, приводила их в восторженный экстаз. Следующие слова преосвященного отца Родни заставили их сердца биться так быстро, что те чуть не выскочили из груди.

– Поздравляю вас, немногих из служителей Церкви. Вы – избранные, – торжественно заявил Родни. – Сегодня вам будет дарована привилегия коснуться священной реликвии.

Коснуться… священной реликвии?!

Все замерли, не осмеливаясь поверить в происходящее. Только потом осознание слов преосвященного отца породило пьянящий восторг.

Это было похоже на самый прекрасный несбыточный сон. Нет ничего священнее, чем войти во внутренний зал за центральной капеллой и прикоснуться к реликвии – это было сродни тому, как если бы нищему бездомному простолюдину вдруг даровали привилегию войти во дворец и своими ничтожными руками коснуться трона, на котором восседает правитель. То была неисполнимая фантазия, которая существовала только в мечтах, не находя воплощения в реальной жизни.

Как сказал преосвященный отец Родни, лунная эссенция происходила из Серебряной плаценты – реликвии Церкви Купола. Собравшиеся в зале служители и монахини употребляли эссенцию, и это значило, что внутри их тел были частички священной реликвии. То была великая честь. Восторг сводил их с ума. Преданность Церкви Купола и вера в Луну достигли своего пика.

Тут же один из священнослужителей раболепно упал на колени. Его примеру последовали и остальные, осеняя себя лунным знамением.

Преосвященный отец Родни милостиво улыбнулся:

– Целую вечность Луна будет защищать вас, ее преданных служителей. Идите, дети мои!

Потеряв всякий рассудок от восторга, священнослужители и монахини совсем не обратили внимания на то, что их любимый, великолепный преосвященный отец упомянул, что священная лунная эссенция может отсеивать не самые хорошие качества, но не сказал, что это за качества и почему те, кого сегодня пригласили во внутренний зал, получили право прикоснуться к священной реликвии.

Во главе с преосвященной сестрой они встали вокруг алтаря и протянули руки к покоившейся на нем Серебряной плаценте.

Их было семеро.

Они прикоснулись к священной реликвии, и спустя несколько мгновений Серебряная плацента внезапно озарилась серебристым светом, от которого перед глазами забегали пятна.

Преосвященный отец Родни стоял рядом и с непроницаемым лицом наблюдал за происходящим. Он поднял руку с надетым на нее Древним кольцом – одним из трех священных артефактов.

– Предания древности гласят, что в день полнолуния возродится Спящее дитя Луны. Плацента, плод и матка готовы. Родильное место уже готово. Пусть же Луна откроет глаза, пусть обретет тело, пусть вдохнет легкими воздух.

Преосвященный отец Родни семь раз произнес это заклинание, каждый раз используя разные сферы, символизировавшие разные фазы Луны, венчавшие его скипетр. При очередном заклинании в воздухе вокруг алтаря появлялись сложные руны, которые разрастались, разлетались во все стороны и в конце концов сливались воедино, поднимаясь к круглому окну на потолке.

Когда прозвучало последнее заклинание, весь внутренний зал был озарен светом мерцающих знаков. В этот момент кто-то из священников увидел, что сам зал по форме напоминает утробу матери. Да, именно так: внутренний зал за центральной капеллой являл собой настоящий жертвенный алтарь. Семь священников находились в самом его центре и не могли сдвинуться с места.

Плацента источала необычное серебристое свечение, которое дрожало, как живое. На лицах священников застыл испуг. Они не могли пошевелиться от ужаса.

– Что происходит?! – один из них наконец осмелился открыть рот и задергался в попытке вырваться. В тот миг, когда он нашел в себе силы заговорить, повязка с его глаз спала.

Преосвященный отец Родни не стал сдерживать его и сказал только:

– Да начнется ритуал. Молю тебя! Явись!

Священник не успел отреагировать – рядом с ним раздался пронзительный крик. Обездвиженный, он никак не мог повернуть голову, потому изо всех сил скосил взгляд в направлении крика. Краем глаза он увидел то, что не сможет забыть до последнего вздоха.

Охваченное ярким светом тело монахини стремительно раздувалось, словно шар. Красные пятна, появившиеся на коже, набухли, превратившись в плотные волдыри, похоже, наполненные желтым гноем и жидкостью. Они лопались и кровоточили. Казалось, их были сотни и сотни. Волдыри теснились, появляясь практически друг на друге, разъедая кожу так, что живого места не оставалось. Монахиня надрывно кричала от боли. Ее тело раздулось, как мешок, прежде чем забиться в предсмертных судорогах. Из горла монахини вырвался последний крик. На мгновение наступила тишина.

То была последняя сцена, которую в своей жизни увидел священник. Его тело пронзила острая боль. Через разорванный живот выпали кишки, хаотично извиваясь, словно живые. Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание, – глаза, которые уставились на него.