Что-то живое?

От этих слов по коже Линь Цзе пробежали колючие мурашки.

Он взглянул на отчет, затем – на образец лунной эссенции в пластиковом пакете и натянуто вежливо улыбнулся. Сейчас его тактикой было отступление.

Он положил бумаги в папку, ту – на стойку и пододвинул ее Клоду, тем самым показывая, что уже ознакомился с отчетом.

После заявления Клода о том, что в составе лунной эссенции есть «что-то живое», Линь Цзе совершенно по-другому смотрел на нее. В его сердце давно укоренилась неприязнь ко всему, что вызывает привыкание, и теперь, после открывшейся информации о составе эссенции, эта неприязнь превратилась в жгучее, мерзкое чувство.

Линь Цзе вспомнил, что лунной эссенцией были пропитаны сигареты. Стало быть, едва прикурив и затянувшись, можно было попасть под ее влияние. Это значило, что если Клод прав и среди компонентов и правда есть «что-то живое», то с большой долей вероятности это «живое» попадет в организм потребителя через затяжку. Кроме того, нельзя было забывать о существовании так называемых пассивных курильщиков. Под воздействие вещества могли попасть и другие люди, находящиеся поблизости.

Линь Цзе вспомнил, что в тот день Винсент так сильно страдал, что чуть не затянулся сигаретой прямо в книжном магазине. Продавцу очень повезло сразу понять, что именно намереваться сделать Винсент. Запрет курить в помещении помог ему избежать беды – тогда Линь Цзе строго-настрого наказал больше не прикасаться к сигарете, пока Винсент внутри магазина.

Сама мысль о «чем-то живом» внутри сигареты была отвратительной до тошноты.

Взгляд Линь Цзе снова упал на образец, пропитанный лунной эссенцией. Он подумал, что секрет кроется в том неизвестном компоненте. Стало быть, это не просто привычка. Винсент, как и другие, стал жертвой паразитов.

Клод кивнул, словно подтверждая мысль, которую так и не озвучил Линь Цзе:

– Согласно результатам анализа, все компоненты лунной эссенции получены естественным путем и не содержат ничего, что могло бы вызвать привыкание. Причина пристрастия в этом неизвестном компоненте. – С этими словами он повернулся к Винсенту – жертве пагубной привычки – и продолжил свою мысль: – Отец Винсент получал лунную эссенцию из сигареты в течение относительно короткого периода времени. Изначально симптомы были не столь очевидны, и он вовремя прекратил. Паразиты боятся огня, поэтому, как бы странно это ни звучало, отцу Винсенту очень повезло получить ожоги. От воздействия высокой температуры все паразиты в организме умерли, и потому отец Винсент избежал отравления.

Винсент со всей серьезностью кивнул. Он решил пока не посвящать Клода в истинное положение дел, не стал рассказывать о Солнце и Луне, поэтому тот, судя по всему, подумал, что Винсент овладел уникальной силой огня.

– Я должен поблагодарить господина Линя. Если бы не его внимательность и неравнодушие, я бы, возможно, утратил разум.

Несмотря на то что живые паразиты, которыми Винсент оказался напичкан после регулярного воздействия лунной эссенции, были уничтожены во время его слияния с ядром, в его сердце по-прежнему жили удушающий страх, гнев и ненависть.

Винсент боялся того, что могло бы случиться, если бы сама судьба не свела его с господином Линем. Гнев и ненависть были порождены осознанием, что сотни и тысячи неповинных людей продолжали употреблять лунную эссенцию, совершенно не подозревая о злодеяниях Церкви Купола, добровольно впуская в себя паразитов, контролирующих сознание.

Винсент был далеко не первым священнослужителем, который пострадал от лунной эссенции, – многие другие коллеги по религии, с которыми он был знаком, также регулярно подвергались ее воздействию.

Он пока не знал, что именно задумала Церковь Купола, и тем не менее пришел к выводу, что верховное духовенство стремилось реализовать некий план – возможно, даже непостижимый. Винсент лишь слегка приоткрыл завесу тайны, окутывающей замыслы Церкви Купола, и седьмой патриарх, Ванесса, тут же, без суда и следствия, распорядилась устранить его. Можно было сделать вполне логичный вывод: даже та малая часть информации, которую случайно узнал Винсент, не должна была увидеть свет, потому что Церковь Купола скрывала каждое свое действие. А это значило, что только Винсент и его союзники могли раскрыть правду!

На плечи Винсента легло тяжкое бремя. Теперь он был движим не только гневом и ненавистью, но и чувством долга. Он считал себя ответственным за разоблачение злодеяний Церкви Купола. Его благие намерения походили на то, как он по доброте душевной, из чистого сострадания разъезжал по домам прихожан Церкви, помогая им изгонять злых духов… Все потому, что есть вещи превыше ненависти.

Винсент крепко сжал кулаки. Его отношение к происходящему очень сильно поменялось.

Линь Цзе тем временем задумчиво сказал:

– Что ж, в любом случае нам придется начать с торгового конгломерата «Айлант»… Только что юная госпожа Цили поведала мне любопытную – и полезную – информацию.

Он коротко рассказал Клоду, Винсенту и Селене о том, что Конгрив перехватил некий груз, и о том, что с высокой долей вероятности за всем этим стоит таинственный игрок, который управляет своей пешкой, скрываясь в тени. Если получится вычислить, куда именно пропала перехваченная Конгривом партия, то, быть может, они выйдут на Церковь Купола и узнают, что на самом деле замышляет верховное духовенство.

Клод наконец-то смог осознать весь масштаб бедствия. Его бросило в дрожь, когда он понял, что все это время на другом конце линии была Цили Чапман из торгового конгломерата «Айлант». Клод подумал, что случайно нашел золотую жилу – все потому, что до сорока процентов средств, которые выделялись разведывательному отделу, поступали от торгового конгломерата «Айлант». Можно сказать, что эта корпорация была их самым главным спонсором.

Когда Уайлд зачастил в книжный магазин, Башня тайных ритуалов заподозрила неладное. Так, представители этой фракции были склонны считать, что магазин стал тайным оплотом черных магов. Однако за книжным магазином стоял торговый конгломерат «Айлант», и потому Башня тайных ритуалов никак не могла решиться на полноценное расследование.

Да, да! Даже наличие веской причины для официального обыска и возбуждения дела не было достаточным оправданием – больше всего на свете Башня тайных ритуалов боялась сокращения финансирования.

Теперь Клод с нетерпением ждал полезной информации от Цили.

Линь Цзе снова взял устройство связи и поднес его к уху:

– Цили, ты слышала, о чем мы только что говорили?

Та коротко ответила:

– Да.

В ее голосе слышалось волнение. Что-то живое входит в состав лунной эссенции? Какой ужас! События, которые разворачивались вокруг Церкви Купола, приобрели слишком интересный оборот. Судя по всему, у ее собеседников на том конце линии был определенный план по свержению Церкви Купола, и после успешной реализации они намеревались создать новую веру.

Цили всецело поддерживала эту идею, потому что в пределах Норзина Церковь Купола считалась таким же влиятельным игроком, как и торговый конгломерат «Айлант». При этом Церковь была достаточно тесно связана с «Роллс Индастриз» и часто сотрудничала с ней.

Несмотря на то что ветвь конгломерата, во главе которой стояла Цили, обладала бесчисленными складскими запасами, коммерческая деятельность могла оказаться под угрозой, если бы в торговую игру вступила «Роллс Индастриз».

Во всем этом Цили видела довольно легкий способ заработать деньги. Если бы Линь Цзе и его соратники основали новую веру, если бы прихожане, которые к ней обратились, были в том числе и постоянными посетителями книжного магазина, то перед Цили открылась бы прекрасная возможность для монополизации – разумеется, в случае краха Церкви Купола.

Цили с нетерпением ждала визита в магазин. Она была готова сорваться с места в любой момент.

Собеседники по обе стороны линии предвкушали дальнейшее расследование. С помощью Селены Винсент готовился начать первую проповедь…

Тем временем в центральной капелле Церкви Купола группа священнослужителей и монахинь ожидала преосвященного отца. Глаза их были, как и полагается, закрыты повязкой. Те части лиц, что были видны, выражали раболепный восторг и раскраснелись от волнения.

Большинство из них были самыми обычными священниками и монахинями, как Винсент прежде. Собственно, поэтому они практически никогда не могли вживую лицезреть представителей высшего духовенства. Исключением были встречи с патриархами или упрощенный обряд обращения к вере на аудиенции у новоиспеченного патриарха.

Преосвященного отца и преосвященных сестер они могли видеть издалека и только раз в год в ходе церемонии, посвященной рождению бога.

Сердца священнослужителей и монахинь были преисполнены подобострастного восхищения и упоения мощью тех, кто стоял во главе Церкви.

Для самых обычных, рядовых служителей Церкви редкая возможность встретиться с преосвященным отцом и преосвященными сестрами была величайшей честью. Они пытались обуздать волнение, но покрасневшие лица и шеи выдавали все эмоции. Некоторые из них даже дрожали, предвкушая встречу.

Прекрасная преосвященная сестра, наблюдавшая за ними со стороны, ласково улыбнулась, назвала несколько имен и сказала:

– Те, кого я назвала, следуйте за мной. Остальные – ожидайте своей очереди.

– Да! – хором ответили священники и монахини, вызванные преосвященной сестрой. Они осенили себя знамением в виде полумесяца и проследовали за ней во внутренний зал.

Их глаза были завязаны, и потому они не могли видеть, что их красные щеки и шеи усыпаны отметинами, края которых дергались и кривились, словно там копошились черви.