Муж не разбудил ее чашкой кофе. Каждый день, что они прожили под одной крышей, он будил ее чашкой кофе с молоком. Что-то было не так. Она открыла глаза и увидела по часам, что давно уже утро. А внутри нее была пропасть. Не разглядеть черного дна.

Она стала тянуть время. Умылась. Поговорила с собакой, которая суматошно моталась от нее к двери. Раздвинула шторы, обнаружила, что мир погружен в зимнюю мглу. Долго смотрела вниз с лестничной клетки.

«Дуло пистолета, – подумала она. – Он бросил меня. С первого же момента, едва увидев его, я знала, что этот день придет».

Она спустилась по еле различимым ступенькам, но на кухне его не нашла. Успокойся, шептала она себе, поднимаясь в кабинет на чердак. Обвал облегчения, когда вошла в дверь и увидела, что он сидит за столом. С опущенной головой. Должно быть, работал всю ночь и заснул. Посмотрела со стороны: львиная грива с проседью, внушительный лоб, мягкие полные губы.

Но когда прикоснулась к нему, кожа оказалась чуть теплой. Глаза были раскрыты, пустые, как зеркала. Нет, он не отдыхал, совсем нет.

Проскользнув на стул сзади, она прижалась к нему всем телом, от копчика до затылка. Запустила руки под рубашку, задев резину тонкой жировой складки. Палец проник в пупок до второй костяшки.

Потом забралась в пижамные штаны и боксеры, где тепло еще оставалось. Шерсть на лобке. Атласная головка смиренно улеглась на ладонь.

Она долго держала его в объятиях. Чувствовала, как остывает. Встала только тогда, когда перестала узнавать его тело. Словно слово, которое твердишь до тех пор, пока оно не утратит свой смысл.