Хаим Вейцман – сионистский лидер, который организовал поездку Эйнштейна по Америке в 1921 году и впоследствии стал первым президентом Израиля, – умер в ноябре 1952 года. Иерусалимская газета “Маарив” опубликовала статью, автор которой считал целесообразным предложить Эйнштейну – “величайшему из живущих ныне евреев”[367] – стать преемником Вейцмана на посту президента Израиля.

Это было смелое предложение, и в то время оно очень устраивало Давида Бен-Гуриона, премьер-министра Израиля, сразу открыто поддержавшего эту идею.

Бен-Гурион отправил срочную телеграмму послу Израиля в США Аббе Эбану. Эбан телеграфировал Эйнштейну, спрашивая, не возражает ли он, если сотрудник посольства приедет к нему в Принстон для передачи важного сообщения.

Эйнштейн понял, что это значит. В американских газетах сообщалось о смерти Вейцмана и высказывались предположения о том, что Эйнштейн может стать его преемником. Сначала Эйнштейн воспринял это как шутку. Он не хотел занимать пост президента. “Если бы я стал президентом, мне пришлось бы иногда говорить израильтянам то, что они не хотели бы слышать”[368], – сказал он Марго.

Поскольку Эйнштейн решил не принимать предложение и не видел смысла в приезде посольского чиновника в Принстон, он позвонил Эбану и попросил посла не делать ему этого предложения.

– Я не гожусь для президентства и не могу согласиться занять этот пост[369].

– Но я не могу просто сообщить правительству, что вы позвонили мне и сказали нет, – объяснил Эбан. – Я должен действовать по протоколу и официально предложить вам этот пост.

В конце концов Эйнштейн уступил, поняв, что отказаться от предложения еще до того, как он его получил, было бы оскорбительным для правительства Израиля. Вскоре к нему отправили сотрудника посольства.

“Принятие предложения, – гласило официальное письмо, – влечет за собой переезд в Израиль и получение гражданства этой страны. Премьер-министр уверяет меня, что в таких обстоятельствах Вам будет предоставлена полная свобода, а правительство и люди, полностью осознающие огромное значение Ваших трудов, создадут все условия для продолжения Вашей грандиозной научной деятельности”[370].

В своем письме Эбан стремился подчеркнуть, что предложение стать президентом является выражением “глубочайшего уважения, которое еврейский народ может проявить к одному из своих сыновей…” И продолжал: “Я надеюсь, что Вы отнесетесь великодушно к тем, кто выдвинул Вас на этот пост, и осознаете высокие цели и благородные мотивы, которые побудили нас обратиться к Вам в этот торжественный час истории нашего народа”.

Ответ Эйнштейна, который он передал министру сразу же по получении официального письма, был таким:

Я глубоко тронут предложением нашего Государства Израиль, и в то же время мне грустно и стыдно, что я не могу его принять. Всю свою жизнь я имел дело с неодушевленными объектами, поэтому мне не хватает как врожденных способностей, так и опыта для того, чтобы правильно обращаться с людьми и выполнять функции официального лица. Только по этим причинам я не подошел бы для выполнения обязанностей, налагаемых этой высокой должностью, даже если отбросить тот факт, что преклонный возраст ослабил мои силы. Я тем более огорчен этими обстоятельствами, что мои связи с еврейским народом укрепились с тех пор, как я полностью осознал наше шаткое положение среди народов мира[371].

Бен-Гурион был даже благодарен Эйнштейну за отказ. В ожидании ответа он начал сомневаться в правильности выбора.

“Скажи мне, что делать, если он даст согласие, – в шутку обратился он к своему помощнику. – Если он ответит да, у нас будут проблемы”[372].

Если бы Эйнштейн согласился, Израилем управлял бы президент, который не слишком уважал власть, не любил формальности и ненавидел бюрократию, был прямолинеен, не владел ивритом, не проходил церемонии бар-мицвы, а кроме того, как всем было известно, имел неортодоксальные взаимоотношения с Богом и решительно не одобрял создания еврейского государства. “Я скорее предпочел бы соглашение на разумных условиях о мирном сосуществовании евреев с арабами созданию еврейского государства, – сказал однажды Эйнштейн, кратко излагая свои взгляды на сионизм. – Помимо практических соображений, в моем понимании, идея создания еврейского государства с границами, армией и светскими рычагами власти, какой бы скромной эта власть ни была, противоречит сущности иудаизма. Я боюсь, что в таком случае он будет разрушен изнутри”[373].

Эйнштейн встретил Эбана на официальном приеме в Нью-Йорке через два дня после своего формального отказа. Эбан отметил, что Эйнштейн был без носков.