Прибыв в Бельгию, Эйнштейн снял коттедж в приморском городке Ле-Кок-сюр-Мер. У него были большие планы: в конце мая 1933 года он собирался прочесть лекцию по философии науки в Оксфорде. Однако поездку пришлось отложить, поскольку ему необходимо было навестить своего младшего сына Эдуарда в Швейцарии. Эйнштейн написал своему другу Фредерику Линдеманну, который жил в Оксфорде, и спросил, нельзя ли отложить приезд на неделю, так как его гнетет мысль, что иначе он не увидит Эдуарда еще шесть недель. Он надеялся, что Линдеманн его поймет.

Домашние звали Эдуарда Тете или Тедди. Он был очень умен и сообразителен, но жизнь его сложилась непросто. В детстве Эдуард часто болел и все время проводил в кабинетах врачей и в санаториях. В какой‐то момент он заинтересовался психоанализом, особенно работами Зигмунда Фрейда, и, поступив в университет, начал изучать медицину в надежде стать психиатром.

Признаки психического заболевания развивались у него медленно, но, похоже, стали более явными после неудачного романа в университетские годы. К двадцати годам Тете помрачнел, обозлился на всех, речь его стала бессвязной. Однажды он попытался выпрыгнуть из окна, но его удержала мать. Осенью 1932 года, когда ему исполнилось двадцать два, Тете провел некоторое время в психиатрической лечебнице, расположенной недалеко от Цюриха, где лечился от шизофрении.

Пока Эйнштейн был в Бельгии, Эдуарда снова госпитализировали, поскольку за те месяцы, что он провел дома, не появилось никаких признаков улучшения. “Горе съедает Альберта, – писала Эльза подруге, – ему трудно справиться с ним, труднее, чем ему кажется. Он всегда стремился быть неуязвимым для невзгод, которые затрагивают его лично. Он и правда гораздо менее уязвим, чем другие мужчины, которых я знаю. Но это несчастье сильно по нему ударило”[319].

Эйнштейн пришел к Эдуарду в больницу, захватив с собой скрипку. Именно тогда была сделана известная фотография отца с сыном. Тете любил музыку, а когда садился за фортепиано, успокаивался, его сознание прояснялось, хотя играл он страстно. Эйнштейн с сыном часто музицировали вместе, им легче было общаться с помощью музыки, чем посредством слов. Записей их разговора, который состоялся в ту их встречу, не сохранилось, однако именно тогда Эйнштейн укрепился во мнении, что Тете унаследовал шизофрению от матери, а следовательно, эта болезнь была неизбежной, с ней “ничего нельзя было поделать”[320]. Та встреча стала последней для Эйнштейна и его младшего сына, хотя тогда ни один из них этого знать не мог.

В 1948 году умерла Милева, и Эйнштейн договорился о содержании Эдуарда в психиатрической клинике и оплатил его пребывание там. Всю жизнь Альберт чувствовал свою ответственность за состояние Эдуарда. В то же время он не хотел больше приезжать к нему в Швейцарию, а с годами даже стал избегать разговоров о нем. “Ты, наверное, уже задавался вопросом, почему я не переписываюсь с Тете, – писал он биографу. – Это связано с вытеснением, которое я не в состоянии полностью проанализировать. Но дело еще и в моей уверенности в том, что, если бы я стал больше участвовать в жизни Эдуарда, это пробудило бы в нем болезненные чувства”[321].