В1929 году Эйнштейн получил от ребе Герберта Гольдштейна из Нью-Йорка телеграмму следующего содержания: “Верите ли Вы в Бога? Предоплачен ответ из пятидесяти слов”[289].

“Никто, кроме американца, – рассмеялся Эйнштейн, – не додумался бы послать человеку телеграмму с вопросом: «Верите ли Вы в Бога?»”. Но все‐таки, несмотря на абсурдность ситуации, он искренне ответил на вопрос, использовав меньше пятидесяти оплаченных слов: “Я верю в Бога Спинозы, который проявляет себя в упорядоченной гармонии бытия, а вовсе не в того Бога, который вершит судьбы и определяет поступки людей”.

Труды голландского философа XVII века Баруха Спинозы Эйнштейн и его друзья читали и обсуждали на встречах “Академии Олимпия” в Берне, и уже тогда он почувствовал, насколько близки ему идеи Спинозы. Впоследствии Спиноза станет любимым философом Эйнштейна и ориентиром при выработке его собственной системы убеждений.

Спиноза не верил в религиозные догматы. Загробной жизни, говорил он, не существует, а человек не уникален среди других созданий. Спиноза не верил ни в то, что Библия – это слово Господа, ни в “традиционного” Бога в принципе. Для него Бог – не тот, кто судит нас за наши поступки, слышит молитвы, наказывает за грехи или награждает за добродетели. “Разум и воля не имеют отношения к Богу”[290], – писал он, считая их проекциями человеческих способностей.

Свое восприятие этой философии Эйнштейн выразил так: “Я не могу представить себе Бога, который награждает и наказывает своих созданий или обладает волей, подобной той, какую мы ощущаем в себе. Я также не могу и не хочу представить себе человека, пережившего свою физическую смерть. Пусть слабые души из страха или нелепого эгоизма утешаются такими мыслями”[291].

Спиноза утверждал, что Бог неотделим от природы. По сути, он и есть природа, то есть Вселенная с ее законами и вообще само бытие. “Все сущее заключено в Боге, и без Бога ничего не может существовать и не может быть постигнуто”[292], – писал он. Эйнштейн, в свою очередь, передал эту мысль так: “Мы, последователи Спинозы, видим Бога и в чудесном порядке и закономерности всего сущего, и в душе всякого творения – человека и животного”[293].

Спиноза считал, что Бог направляет жизнь, а это равносильно утверждению, что жизнью управляют законы природы. А значит, жизни свойственна предопределенность. У людей нет выбора: они действуют, просто подчиняясь неумолимым законам Вселенной. В 1932 году Эйнштейн сказал: “Я не верю в свободу воли”[294].

Эйнштейн говорил, что Луна, если бы она обладала сознанием, могла бы подумать, будто вращается вокруг Земли по собственной воле. Мы улыбнулись бы, услышав подобное утверждение, и точно так же улыбнулось бы более разумное, чем мы, существо, если бы мы заявили, что действуем по собственной воле. И Спиноза, и Эйнштейн считали, что настоящая вера в Бога проявляется в попытках понять устройство мира, а затем принять его, чтобы пребывать в гармонии со Вселенной, то есть с Богом.

В интервью 1930 года журналист попросил Эйнштейна раскрыть суть его веры в Бога. Эйнштейн ответил притчей:

Каждый из нас – словно ребенок, который входит в огромную библиотеку, заполненную книгами на разных языках. Ребенок знает, что кто‐то написал эти книги. Но он не знает, кто и как, и не понимает языков, на которых они написаны. Ребенок смутно ощущает таинственный порядок в расстановке книг, но не понимает, каков этот порядок. Таково, мне кажется, восприятие Бога, свойственное даже самому умному человеку. Мы видим Вселенную, чудесно устроенную и подчиняющуюся определенным законам, но лишь смутно представляем себе эти законы. Наш ограниченный разум не способен постичь таинственную силу, управляющую созвездиями[295].